Александра Ушакова – Кровь и Корона (страница 37)

Граф кивнул, и в его глазах я увидел искру надежды, которую он так тщательно скрывал.

— Тогда иди, — сказал он. — Я дам тебе лучшую лошадь из моих конюшен и карту с кратчайшим путем. Лавия сейчас у перевала Мертвого Ветра, командует обороной. Если ты поторопишься, ты успеешь до того, как начнется основное сражение.

Я повернулся к своей команде. Глеотхайн подошел ко мне и положил свою сухую, холодную руку на мое плечо. В его единственном глазу была гордость, смешанная с тревогой.

— Будь осторожен, Халлас, — сказал он тихо. — Возвращайся живым.

Хелвард пожал мне руку, и в его рукопожатии была сила и обещание.

— Мы будем ждать тебя, — сказал он. — Что бы ни случилось.

Роза обняла меня, и ее объятия были теплыми и крепкими.

— Ты справишься, — прошептала она. — Ты всегда справляешься.

Рикус положил свою огромную, тяжелую руку на мое плечо, и в его жесте была та особая, мужская поддержка, которая не требует слов.

— Возвращайся, — сказал он. — Мы будем ждать.

Я вышел из башни и вскочил на лошадь, которую подвели слуги графа. Ветер ударил в лицо, холодный и свежий, и я почувствовал, как адреналин разгоняет кровь, прогоняя усталость.

Я скакал на север, к перевалу Мертвого Ветра, и я знал, что это будет самая опасная битва в моей жизни.

Но я был готов встретить ее. Ради нее.

Перевал Мертвого Ветра встретил меня ледяным, пронизывающим ветром, который, казалось, дул прямо из горных недр, и серым, низким, давящим небом, которое нависало над землей, как тяжелая крышка. Лагерь армии раскинулся между двумя скалистыми, отвесными утесами, и я слышал звон оружия, ржание лошадей, крики командиров, отдающих приказы. В воздухе пахло дымом, железом и тем особым, напряженным запахом страха, который всегда предшествует большой битве.

Я нашел Лавию в большой, брезентовой палатке командира, стоящей в центре лагеря. Она стояла над картой, разложенной на складном, походном столе, и ее черные волосы, обычно такие блестящие и ухоженные, были заплетены в тугую, практичную косу. Ее глаза, сапфировые и глубокие, были сосредоточены на карте, и она что-то быстро говорила офицерам, стоящим вокруг.

Увидев меня, она подняла голову, и в ее глазах мелькнуло удивление, смешанное с такой радостью, что у меня перехватило дыхание.

— Халлас? — спросила она, и в ее голосе была смесь удивления и радости. — Что ты здесь делаешь? Как ты нашел меня?

— Я пришел защищать тебя, — ответил я, чувствуя, как тепло разливается в моей груди, согревая даже этот ледяной ветер.

— Я не нуждаюсь в защите, — сказала она, но в ее голосе не было гнева, только удивление и... счастье.

— Я знаю, — ответил я, делая шаг к ней. — Но я все равно буду рядом. Я обещал тебе, помнишь?

Она улыбнулась, и в этой улыбке было все. Счастье, надежда, любовь — все, что я искал в этом мире и не находил.

— Тогда добро пожаловать на войну, Халлас, — сказала она, и в ее голосе зазвенела сталь.

И я знал, что мы будем сражаться вместе. И мы победим. Мы должны победить.

Глава 13: Жидкий кристалл и битва при перевале

Лагерь армии Армана у перевала Мертвого Ветра жил своей напряженной, пульсирующей жизнью, словно огромный, потревоженный улей. Солдаты чистили оружие, точа клинки о точильные камни с монотонным, скрежещущим звуком, укрепляли частокол, вбивая в промерзшую землю заостренные колья, разводили костры, от которых поднимался густой, серый дым, смешиваясь с низкими, свинцовыми облаками. В воздухе, разреженном и холодном, пахло железом, потом, лошадиным навозом и тем особым предчувствием близкой битвы, которое никогда не обманывает, которое можно почувствовать кожей и нюхом, как запах приближающейся грозы.

Я вошел в командную палатку, и первое, что увидел — она. Лавия стояла над тактическим столом, на котором, мягко мерцая голубоватым, пульсирующим светом, лежал жидкий кристалл. Проекция карты перевала и окрестных земель парила над его поверхностью, объемная и детальная, как живая, пульсирующая, меняющаяся в реальном времени. Каждое движение ее пальцев, тонких и уверенных, заставляло карту менять масштаб, поворачиваться, показывая то общую панораму сражения, то мельчайшие детали рельефа — каждый овраг, каждый выступ скалы, каждую тропу.

На ней была легкая, кольчужная рубаха поверх темно-синего, шерстяного дублета, черные волосы заплетены в тугую, аккуратную косу, а глаза цвета сапфиров смотрели на карту с холодным, расчетливым вниманием опытного стратега.

— Дозорные сообщают, что основная армия демонов движется через три ущелья, — сказала она, не поднимая головы, обращаясь к офицерам, стоящим вокруг стола. — Они разделились на три колонны. Каждая примерно по пять тысяч. Если мы встретим их в лоб на равнине, нас просто раздавят числом. — Она провела пальцем по карте, и линии движения демонов засветились ярко-красным, угрожающим светом. — Но если мы ударим в центре и отрежем их, возможно, они потеряют связь, замедлятся, и мы сможем разбить их по частям.

— Ты уверена, что они не обойдут нас с флангов? — спросил один из командиров, стоящий у стола. Это был грузный, седой мужчина с глубокими шрамами на лице и тяжелым, железным взглядом. — Там, у южной скалы, есть узкий проход. Если они пойдут туда, они могут зайти нам в тыл.

— Они не пойдут, — ответила Лавия, и ее голос был тверд, как сталь. — Проход слишком узкий, слишком извилистый. Они потеряют там слишком много времени и скорости. А скорость — их главное преимущество.

Я стоял у входа, наблюдая за ней. Она была совсем другой, чем на балу, чем в поместье, чем в той первой, памятной ночи. Не беззаботной девушкой, кружащейся в танце, не внучкой старого графа, играющей в светские игры. Она была командиром, стратегом, лидером. И в этом ее величии, в этой холодной, военной красоте я чувствовал странную, почти болезненную гордость.

— А если они пошлют летунов? — спросил другой офицер, молодой, с горящими глазами. — Тех тварей с крыльями, что пикируют с неба?

— Мы выставили лучников на скалах, — ответила Лавия, указывая на карту, где загорелись желтые точки. — Если они поднимутся в воздух, наши стрелы достанут их раньше, чем они успеют нанести удар. Я приказала замочить наконечники в священном масле — даже демоны не любят его вкус.

Она подняла голову и заметила меня. В ее глазах мелькнула искра удивления, смешанная с радостью, которую она тут же спрятала под маской командира.

— Халлас, — сказала она, и в ее голосе появилась мягкость, которой не было минуту назад. — Ты пришел. Я думала, ты не успеешь.

— Я обещал, — ответил я, подходя ближе. — Я всегда прихожу, когда обещаю.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было все.

— Ты вовремя, — сказала она. — У нас есть работа.

Я подошел к столу и посмотрел на карту. Жидкий кристалл мерцал, переливаясь, показывая рельеф местности, расположение сил противника и наши оборонительные позиции. Я никогда не видел ничего подобного — это было искусство войны, возведенное в степень магии, где каждый камень, каждая тропинка были видны, как на ладони.

— Это потрясающе, — сказал я, и мой голос был полон искреннего, неподдельного восхищения.

— Жидкий кристалл, — объяснила Лавия, и в ее голосе послышалась гордость. — Технология Гальтера, их магов-камнерезов. Они используют его в магии, в зельях, в картографии. Я заказала эту проекцию специально для тактического планирования. — Она провела рукой по поверхности, и карта изменилась, показывая расположение наших войск, укреплений и резервов. — Мы стоим здесь, у перевала. Если демоны прорвутся, они выйдут на равнины и пойдут на Амерту, сжигая все на своем пути. Мы должны остановить их здесь, любой ценой.

— Что ты хочешь от меня? — спросил я, глядя на нее.

— Ты — разведчик, — сказала она, и в ее голосе была уверенность. — Ты умеешь видеть то, что другие не замечают. Ты пройдешь через скалы и доложишь мне о реальном положении врага. Я не до конца верю нашим дозорным — они могут ошибаться, могут не заметить чего-то важного.

— Ты доверяешь мне? — спросил я, чувствуя, как в груди зарождается странное, теплое чувство.

— Я доверяю тебе, — ответила она, и ее глаза встретились с моими. — Ты единственный, кому я могу доверять здесь, в этом аду.

Я кивнул, чувствуя, как ее слова оседают в моей душе, как теплый дождь на сухой земле.

— Я пойду, — сказал я. — Я принесу тебе правду.

Я вышел из палатки, и ветер, холодный и пронизывающий, ударил в лицо, обжигая кожу. На горизонте уже сгущались тучи — не обычные осенние облака, а та особенная, зловещая тьма, что приходит вместе с демонами, пронизанная красными молниями и тяжелым, давящим присутствием.

Я вскочил на лошадь, взятую из конюшен графа, и поскакал к скалам, оставляя лагерь позади. Я чувствовал на себе взгляд Лавии — она стояла у входа в палатку, не прячась, и смотрела мне вслед, ее руки были скрещены на груди, а в глазах горела смесь надежды и тревоги.

Я знал, что это только начало. Но я был готов.

Я пробирался между скал, чувствуя, как холодный, ледяной ветер пронизывает одежду, добираясь до самых костей. Мои звериные глаза, привыкшие к темноте и острым деталям, различали мельчайшие следы, которые не увидел бы обычный человек. Я видел глубокие борозды в земле, оставленные когтями демонов, обломки их оружия, пятна застывшей, черной крови. Они прошли здесь недавно, может быть, час или два назад.