Александра Ушакова – Кровь и Корона (страница 27)

— Ты — Тельма Парье? — спросила Роза, и ее голос звучал ровно, но в нем чувствовалась сталь.

— Да, — ответила Тельма, и ее голос был таким же холодным. — А ты кто?

— Роза Фалеке. Воин архимага.

Тельма окинула ее взглядом — оценивающим, холодным, почти презрительным. Она смотрела на ее тонкие руки, на ее изящные, почти эльфийские черты.

— Ты выглядишь как та, кто не умеет драться по-настоящему, — сказала она, и в ее голосе звучала насмешка. — Слишком худая. Слишком изящная. Ты, наверное, думаешь, что техника заменит тебе силу?

— А ты выглядишь как та, кто слишком много говорит, — ответила Роза, и в ее голосе зазвенела сталь. — Вместо того чтобы доказывать свою правоту делом.

Тишина повисла в зале, такая плотная, что можно было разрезать ножом. Сальет перестал говорить и повернулся к дочери, его добродушное лицо стало серьезным.

— Тельма, — сказал он, и в его голосе послышалось предупреждение, как рык старого медведя. — Не начинай. Это не место для подобных разговоров.

— Я не начинаю, — ответила Тельма, не сводя глаз с Розы. — Я просто хочу проверить, на что способна та, кто называет себя воином.

Роза замерла. Ее лицо, обычно спокойное и бесстрастное, стало белым, как мел, и я увидел, как ее пальцы сжались на рукояти клинка с такой силой, что побелели суставы.

— Полукровка, — тихо повторила она, и в этом слове было столько ледяной ярости, что даже я почувствовал холод. — Ты хочешь проверить, на что я способна?

— Да, — ответила Тельма, и в ее голосе была насмешка, острая, как лезвие. — Ты, наверное, думаешь, что ты особенная. Что ты лучше всех, потому что у тебя есть эльфийские уши и острый язычок. Но я вижу тебя насквозь, Роза Фалеке. Ты — беглянка из рода Фольш, полукровка, которую не приняли ни эльфы, ни люди.

— Я не думаю, что я особенная, — ответила Роза, и ее голос стал ледяным, как арктический ветер. — Я знаю, что я сильная. И я готова доказать это в любой момент.

— Тельма! — рявкнул Сальет, поднимаясь из-за стола. — Прекрати немедленно!

— Нет, — ответила Тельма, и в ее голосе была непоколебимая решимость. — Я хочу увидеть, на что способна та, кто называет себя воином. Она боится честного боя?

— Я не боюсь, — ответила Роза, и в ее глазах зажглось пламя. — Я принимаю твой вызов, Тельма Парье. Здесь и сейчас.

Сальет встал из-за стола, и его лицо покраснело от гнева, глаза сверкнули.

— Вы не будете драться в моем доме! — рявкнул он так, что стекла в окнах задрожали. — Это не место для бессмысленных дуэлей!

— Мы будем драться во дворе, — сказала Тельма, и ее голос был холоден и тверд. — Это будет честный бой, без магии и без грязи. Я хочу увидеть ее технику. Ее мастерство. И я хочу знать, достойна ли она называться воином.

— Хватит! — рявкнул Сальет, топнув ногой так, что пол загудел. — Это глупость! Ты ведешь себя как ребенок!

— Пусть дерутся, — сказал вдруг Глеотхайн. Его голос, тихий и ровный, перекрыл шум и гнев Сальета. — Мы все равно хотим увидеть, на что способна твоя дочь. И заодно — моя ученица. Это будет полезно для всех нас.

Сальет посмотрел на архимага, и его лицо исказилось от смешанных чувств.

— Ты хочешь, чтобы они дрались, Глеотхайн?

— Я хочу увидеть их мастерство, — ответил Глеотхайн, и его голос был спокоен, как вода в глубоком колодце. — И если они хотят что-то доказать друг другу, пусть сделают это честно. С мечом в руке.

Тишина повисла в зале, тяжелая и звенящая. Затем Сальет тяжело вздохнул, и его плечи опустились.

— Хорошо, — сказал он, и в его голосе звучала усталая покорность судьбе. — Без смертельных ударов. Это бой на честь. Без магии, без подлости.

Они вышли во двор, и я последовал за ними, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от напряжения. Роза стояла напротив Тельмы, и ее лицо было бледным и спокойным, как у статуи. Тельма тоже была спокойна, но в ее серых глазах горел холодный, хищный огонь.

— Ты готова? — спросила Тельма, медленно вынимая меч из ножен.

— Всегда, — ответила Роза, обнажая свои клинки.

Они начали бой.

Тельма атаковала первой, как настоящий медведь. Ее меч, тяжелый и широкий, был быстр и смертоносен — она вкладывала в каждый удар всю свою мощь, стремясь подавить противника превосходством силы. Роза уклонялась и парировала, но я видел, как она напряжена, как каждое движение дается ей с трудом.

Тельма нанесла сильный, рубящий удар, который должен был сбить Розу с ног. Но Роза отступила в сторону с грацией танцора и мгновенно контратаковала. Ее клинок сверкнул на солнце, как молния, и Тельма отшатнулась, едва избежав глубокой раны на плече.

Они кружили друг вокруг друга по утоптанной земле двора, поднимая облачка пыли. Тельма наносила мощные, сокрушительные удары, но Роза была быстрее, гибче. Она двигалась, как тень, как дикая кошка, и ее клинки мелькали в воздухе, оставляя серебряные, смертоносные следы.

Взрослые — Сальет, Вильет, Глеотхайн и остальные — стояли в стороне, но я заметил, что они не смотрели на бой. Они обсуждали что-то свое, будто ничего не происходило. Вильет говорила о поставках зерна в соседние провинции, Сальет жаловался на нелепые налоги и королевских чиновников. Они делали вид, что не видят дуэли, разворачивающейся в центре их собственного двора.

Слуги и младшие дети, которых было много, бегали по двору, играя в догонялки, кто-то смеялся, кто-то кричал. Никто не обращал внимания на бой, который мог закончиться кровью.

— Ты веришь, что она победит? — спросил меня Хелвард, стоящий рядом. Его голос был едва слышен.

— Я верю, что она сделает все, чтобы победить, — ответил я, не отрывая взгляда от схватки. — Это самое главное.

— Ты прав, — сказал Хелвард, и в его голосе послышалась странная, почти уважительная нотка. — В этом есть настоящая сила.

Тельма атаковала снова, с яростным рыком. Ее удар был мощным, почти смертельным, но Роза, словно предвидев его, ушла в сторону и нанесла ответный, стремительный удар. Ее клинок прошел в опасной близости от горла Тельмы, оставляя на коже тонкую, почти невидимую царапину, из которой выступила алая капля крови.

Тельма отступила на шаг, и в ее глазах мелькнуло удивление, смешанное с уважением.

— Ты хорошо дерешься, — сказала она, тяжело дыша. — Но я все равно сильнее.

— Сила — не самое главное в бою, — ответила Роза, и ее голос был ровен. — Главное — техника и умение читать противника.

Они снова схлестнулись, и на этот раз бой был еще яростнее. Тельма нанесла удар, который должен был сбить Розу с ног и прижать к земле, но Роза снова ушла в сторону, и ее клинки сверкнули в ответном движении. Удар был быстрым, точным, и Тельма, не успевшая среагировать, почувствовала, как лезвие коснулось ее запястья — достаточно сильно, чтобы выбить меч из ослабевших пальцев.

Она упала на одно колено. Ее меч вылетел из рук и со звоном упал на землю.

Роза стояла над ней, и ее клинок был направлен прямо на горло Тельмы. Ее дыхание было ровным, лицо спокойным.

— Ты проиграла, — сказала она, и в ее голосе не было ни торжества, ни злорадства. — Ты сильна, Тельма, но ты слишком агрессивна. Ты не думаешь, когда атакуешь. Ты просто бьешь.

Тельма подняла голову, и в ее глазах, обычно холодных и непроницаемых, появилось уважение.

— Ты права, — сказала она, и ее голос звучал хрипло. — Ты — настоящий воин, Роза Фалеке. Я признаю твою победу.

Роза убрала клинок, и ее движение было плавным, без единого лишнего жеста. Она протянула Тельме руку, и в этом жесте было больше красноречия, чем в любых словах.

— Ты тоже сильна, — сказала она. — Я хотела бы сразиться с тобой снова, когда ты отдохнешь и соберешься с силами. Это было честно.

Тельма улыбнулась, и в этой улыбке, впервые за все время, не было вызова. Только искренность.

— Я бы хотела этого, Роза. Настоящий бой. Без обид.

Они пожали руки — крепко, как два воина, признающие друг друга. Сальет хлопнул в ладоши, и я услышал, как он сказал Вильет, улыбаясь в бороду:

— Видишь? Моя дочь — лучший воин в королевстве. Даже когда проигрывает, она остается королевой.

— Она проиграла, потому что недооценила противника, — ответила Вильет, но в ее голосе звучала гордость. — Она научится из этого урока.

— Я тоже так думаю, — кивнул Сальет, и в его глазах заплясали озорные искорки.

Я посмотрел на Розу. Она стояла в центре двора, и ее лицо было спокойным, но я видел, как ее грудь вздымается от быстрого, тяжелого дыхания. Она была уставшей, но в ее глазах светилась тихая, глубокая радость.

— Ты хорошо дралась, — сказал я, подходя к ней.

— Я всегда хорошо дерусь, — ответила она, и в ее голосе, несмотря на усталость, слышалась улыбка.

Я улыбнулся в ответ и обнял ее за плечи, чувствуя, как ее тело дрожит от напряжения, проходящего через нее волнами.

— Ты — лучший воин, которого я знаю, — сказал я, и это была чистая правда.

— Ты — лучший друг, которого я знаю, — ответила она, и ее голос дрогнул от неожиданной, теплой нежности.

Мы стояли в центре двора, и я смотрел на закат, который окрашивал небо в багряные и золотые тона. Солнце медленно опускалось за горизонт, и я чувствовал, что мы не зря пришли сюда. Мы нашли не просто героя. Мы нашли воина.

— Теперь нам нужен еще один герой, — сказал я, обводя взглядом горизонт. — Еще один знак.

— Мы найдем его, — ответила Роза, и в ее голосе была уверенность. — Мы найдем всех. До последнего.