Александра Ушакова – Кровь и Корона (страница 17)

— Теперь у нас есть время. Настоящее время. Мы должны прочитать свиток и понять, кто стоит за всем этим.

Он поднялся и направился к книжному шкафу.

— Идемте, — сказал он. — Нам нужно место, где можно прочитать свиток. Место, где никто не сможет нас подслушать.

Эрнест уже взялся за дверную ручку, когда остановился и медленно обернулся. Его серые, холодные глаза нашли Халласа, и на его губах заиграла хищная улыбка.

— Черный кот, — сказал он тихо. — Знаешь, почему коты всегда возвращаются? Потому что у них девять жизней. Но у тебя, — он сделал паузу, смакуя момент, — их осталось, кажется, только семь.

Он вытер руки платком и убрал его в карман.

— Я буду за тобой следить, мальчик. И если ты сделаешь хоть один неверный шаг... я приду за тобой. И тогда ты узнаешь, что значит быть настоящим котом — сдирать шкуру заживо.

Он вышел, и дверь за ним закрылась с глухим, тяжелым стуком.

Халлас стоял неподвижно, чувствуя, как по его спине бежит ледяной холод, и его хвост нервно дернулся.

— Он опасен, — сказал он.

— Я знаю, — ответил Глеотхайн.

Архимаг медленно подошел к книжному шкафу. Он провел рукой по корешкам, и один из томов бесшумно отошел в сторону, открывая тайную нишу.

— Вы отдали ему оригинал, — сказал Хелвард.

— Я отдал ему книгу, — улыбнулся Глеотхайн. — Но не всю.

Он вытащил из ниши несколько тонких папок и положил их на стол.

— Копии. Все записи. Каждая страница, каждая подпись, каждая дата. Я начал делать их еще до того, как он переступил порог.

Роза подошла ближе, рассматривая папки.

— Но зачем? Если у него есть оригинал, он может уничтожить его.

— Он уничтожит его, — кивнул Глеотхайн. — И будет думать, что все кончено. Но мы будем знать правду. И мы сможем использовать ее в нужный момент.

Халлас посмотрел на архимага с искренним уважением.

— Вы всегда так делаете?

— Всегда, — ответил Глеотхайн. — Это единственный способ выжить в мире, где каждый хочет тебя обмануть.

Тишина повисла в комнате. Хелвард подошел к окну и посмотрел вниз, где карета Эрнеста уже отъезжала от ворот башни.

— Он не остановится, — сказал он. — Он использовал нас, чтобы получить бухгалтерию. Теперь он уничтожит ее и продолжит свои дела. Но он будет бояться, что мы сохранили копии. И он попытается нас убить.

— Поэтому у нас есть время, — сказал Глеотхайн. — Он думает, что мы слабы. Он думает, что мы отдали все, что у нас есть. Но у нас есть козырь. И мы должны использовать его.

Он повернулся к Халласу.

— Нам нужно прочитать свиток. Сейчас.

Глава 14: Свиток судьбы и древняя кровь

Глеотхайн провел их в самую нижнюю часть башни — в древнюю библиотеку, которая хранила манускрипты, написанные еще до основания королевства, когда боги ходили по земле и говорили с людьми напрямую. Здесь было тихо, холодно, и воздух пах вековой пылью, пергаментом и тайнами, которые веками ждали своего часа, свернувшись в коконы молчания.

— Это место, — сказал архимаг, и его голос звучал благоговейно, проникая в самые уголки сознания, — самое безопасное в башне. Здесь магия не работает так, как должна. Стены пропитаны древними заклинаниями защиты, вырезанными на камне еще до того, как первый король Арман ступил на трон. Здесь я могу читать свиток без страха, что кто-то захочет вмешаться.

Ступени вели вниз, в сырой полумрак, где каменные стены покрывал мох, светящийся тусклым, призрачным светом. Библиотека была круглой, как колодец, и уходила вверх на несколько этажей, уставленных книгами, которые никто не читал веками. В центре стоял массивный стол из черного дерева, инкрустированный серебряными рунами, и на него Халлас положил свиток.

Он все еще был теплым, словно живым, и пульсировал в такт его сердцу. Когда Халлас развернул его на каменной поверхности, пожелтевший пергамент казался хрупким, как крыло бабочки, и все склонились над ним, затаив дыхание.

На этот раз черное, пульсирующее пятно исчезло.

Вместо него золотыми, сияющими буквами, словно написанными огнем, который не обжигал, а светил изнутри, горели слова:

«Лишь тот, в чьих венах течет истинная королевская кровь, сможет снять древнее проклятие. Кровь, а не корона, определит судьбу трона. Тьма придет с севера, и только свет крови сможет ее развеять».

Тишина. Тяжелая, звонкая тишина повисла в библиотеке, нарушаемая только биением сердец и далеким шепотом ветра, проникающего сквозь щели в стенах.

Халлас поднял глаза на остальных. Его лицо было бледным, а в груди разрасталось странное, тревожное чувство.

— Что это значит? — спросил он, и голос его был хриплым, как будто он долго молчал.

— Это значит, — медленно сказал Глеотхайн, и в его голосе слышалась странная, горькая нотка, — что мы должны найти человека с королевской кровью. Не того, кто носит корону. А того, в ком течет кровь настоящих правителей, тех, кто сидел на троне до того, как королевство было основано в крови и огне.

— Но король Гилберт... — начал Хелвард, его брови сошлись на переносице.

— Он носит корону, — перебил его Глеотхайн, и его голос стал жестче. — Но в его жилах течет кровь узурпатора. Настоящая королевская кровь была уничтожена много веков назад во время восстания, когда Империя Нетерас пала, а на ее руинах возвели новое королевство. Или... скрыта. Спрятана так глубоко, что даже те, кто ее носит, не знают об этом.

Он перевел взгляд на Халласа, и в его единственном глазу зажглась странная, пытливая искра.

— Ты был первым, кто коснулся свитка. Но ты не первый, кто пытался его открыть.

Халлас нахмурился.

— Велиш, — сказал он тихо, и имя обожгло его губы. — Твой брат.

Хелвард вздрогнул, как от удара, и его лицо исказилось.

— Да, — сказал он, и голос его был глухим. — Велиш коснулся свитка в храме Салихат, когда пришел за своим пророчеством. Он взял его в руки, развернул... и увидел то же самое. Тьму. Пустоту. Свиток не открылся ему.

Глеотхайн медленно опустился на каменную скамью, стоящую у стены, и его фигура, обычно прямая и непреклонная, вдруг показалась сгорбленной и старой. Он потер лицо рукой, и в этом жесте было столько усталости, что Халлас почувствовал, как его собственное сердце сжимается.

— Я помню тот день, — сказал архимаг, и его голос стал тише, словно он говорил сам с собой, погружаясь в воспоминания. — Велиш пришел ко мне в башню. Он был бледен, как мертвец, и его руки дрожали. Он сказал, что видел во сне пророчество, что боги говорили с ним. Он сказал, что должен узнать свою судьбу, что в его жилах течет что-то древнее, что-то, чего он не понимал.

Глеотхайн замолчал, и в тишине библиотеки было слышно, как где-то капает вода, как скребутся мыши в стенах. Его глаз смотрел в пустоту, в ту самую пустоту, где жили воспоминания.

— Я не поверил ему, — продолжал архимаг, и его голос дрогнул. — Я сказал, что это просто сны, что боги не говорят с теми, кто носит оружие и проливает кровь. Я думал, что он просто устал, что война сломала его. Я отправил его в храм Салихат, чтобы он получил свое пророчество, как все, и успокоился. Я думал, что это утихомирит его.

Он поднял голову, и в его единственном глазу блеснула влага.

— Я отправил его на смерть.

Хелвард шагнул вперед, и его лицо было бледным, как полотно.

— Учитель, вы не могли знать...

— Я мог, — перебил его Глеотхайн, и в его голосе была горечь, смешанная с яростью. — Я видел Империю Нетерас. Я видел, как она пала. Я видел, как кровь текла по улицам, как умирали дети, как горели города. Я знал, что пророчества — это не просто слова. Это оружие. И я... я дал его в руки своему ученику.

Он закрыл глаз, и по его щеке скатилась слеза, оставляя мокрый след на морщинистой коже.

— Велиш прикоснулся к свитку, и он не открылся ему. Салихат отвернулась от него. Он пришел ко мне с пустыми руками и сказал, что ничего не увидел, что в свитке только тьма. И я... я успокоил его. Я сказал, что это ничего не значит, что боги просто молчат. Но я знал, что это ложь.

Он открыл глаз и посмотрел на Халласа.

— Салихат не говорит со всеми. Она говорит с теми, кто ей нужен. Она говорит с теми, в ком течет древняя кровь. И если она молчала для Велиша, значит, в нем не было того, что она искала. Но она заговорила с тобой.

Халлас почувствовал, как по его спине пробежал холод, и его хвост напрягся.

— Вы думаете, что я могу быть носителем королевской крови?

— Я думаю, что Салихат выбрала тебя, — ответил Глеотхайн. — И я думаю, что Велиш заплатил за то, что прикоснулся к свитку, не будучи избранным. Он заплатил жизнью.

Глеотхайн медленно поднялся, опираясь на посох, и подошел к столу. Его пальцы, сухие и костлявые, коснулись края свитка, и он посмотрел на золотые буквы, которые все еще горели на пергаменте.

— Империя Нетерас, — сказал он, и в его голосе появилась странная, ностальгическая нотка, смешанная с ужасом. — Я был молод, когда она пала. Я был вором, как ты, Халлас. Я крал еду, чтобы выжить, и прятался в канализациях, когда солдаты императора прочесывали улицы. Я видел, как они сжигали людей за то, что те читали книги. Я видел, как они убивали детей за то, что те родились не в той семье.