Александра Ушакова – Кровь и Корона (страница 16)

— Так вы говорите, что нашли бухгалтерию гильдии? И в ней есть имена моих людей?

— Да, — Глеотхайн кивнул. — Я покажу вам. Но сначала я хотел бы знать: вы готовы услышать правду, даже если она окажется горькой?

Эрнест вытер руки платком и убрал его в карман.

— Я всегда готов услышать правду, — сказал он. — Вопрос в том, готовы ли вы рассказать ее так, чтобы я захотел вам поверить.

Он шагнул вперед, но остановился у входа, глядя на каменный порог.

— У вас здесь грязно, — сказал он брезгливо. — Не на чем сесть? Я не привык стоять.

Глеотхайн сделал приглашающий жест.

— Прошу в мой кабинет, советник. Я приготовил для вас самые удобные кресла.

Эрнест перешагнул порог, стараясь не касаться рукой косяка, и направился вперед. Халлас посмотрел на Глеотхайна и тихо сказал:

— Он уже проверил меня.

— Да, — ответил архимаг. — И он уже начал искать твою слабую сторону. Будь осторожен, кот. Этот человек опаснее, чем Мареке. Он хитер и безжалостен.

— Но у него есть одно преимущество, — сказал Хелвард, подходя ближе. — Он хочет власти. А значит, им можно управлять.

Роза посмотрела в спину советнику и тихо добавила:

— Если его не убить раньше.

Глава 13: Сделка с советником

Кабинет Глеотхайна был просторным, но уютным. Стены были уставлены книгами до самого потолка, на столе горели свечи, а в камине потрескивал уютный, живой огонь, отбрасывая тепло. Эрнест Анцвиг сидел в кресле, аккуратно вытерев его платком перед тем, как сесть. Его руки лежали на коленях, пальцы нервно постукивали по ткани.

— Итак, — сказал он. — Покажите мне эту знаменитую бухгалтерию.

Глеотхайн кивнул Халласу. Тот подошел к столу и положил перед советником тяжелую книгу в кожаном переплете.

— Вот, — сказал он. — Все записи гильдии за последние двадцать лет.

Эрнест медленно открыл книгу. Его глаза, холодные и цепкие, пробегали по страницам, и его лицо становилось все более бледным, покрываясь мертвенной бледностью. Его пальцы перестали стучать — они замерли, вцепившись в край стола.

— Это... — прошептал он. — Это невозможно.

— Что именно? — спросил Глеотхайн спокойно.

Эрнест поднял на него глаза. В них был страх, смешанный с яростью и неверием, как у загнанного зверя.

— Здесь имена моих людей, — сказал он. — Моих ближайших советников. Моих родственников. Они... они торговали детьми? Они покупали демонов?

— Да, — Глеотхайн кивнул. — И не только они.

Он перевернул страницу и ткнул пальцем в строчку.

— Вот здесь, — сказал он. — Запись о продаже двух детей-великанов. Братьев Рикуса, который стоит за вашей спиной.

Эрнест медленно обернулся. Рикус стоял в тени, и его глаза горели холодным, яростным огнем, который не знал пощады.

— Вы знали об этом, советник? — спросил великан тихо, и в его голосе была угроза.

— Я... — Эрнест запнулся, его глаз дернулся. — Я не знал. Клянусь богами, я не знал.

— Но вы знали, что ваши люди связаны с гильдией, — сказал Глеотхайн. — Вы знали, что они получают деньги от торговли демонами. Вы закрывали на это глаза, потому что это давало вам власть.

Эрнест резко встал, опрокинув кресло, которое с глухим стуком упало на пол. Его глаз дернулся с такой силой, что казалось, он вот-вот выскочит из орбиты.

— Вы не можете обвинять меня в этом! — выкрикнул он. — Я не подписывал эти бумаги! Это мои люди, но я не знал, что они... — он запнулся, и его лицо побледнело еще больше. — Вы собираетесь доложить королю?

— Я должен, — сказал Глеотхайн. — Это мой долг.

Эрнест замер. Затем на его лице появилась тонкая, хитрая улыбка, которая не коснулась глаз.

— Долг, — повторил он. — Но ведь у вас есть и другие долги, не так ли, архимаг?

Он повернулся к Халласу и указал на него длинным, костлявым пальцем.

— Этот мальчик, — сказал он. — Он не ученик. Он вор. Я чувствую это. И я знаю, что он тот самый черный кот, о котором говорят в городе. Тот, кто украл свиток из храма Салихат.

Халлас напрягся, но не подал виду, сжав кулаки под столом. Глеотхайн остался невозмутимым, его лицо было каменным.

— Вы не можете доказать это, — сказал архимаг.

— Я могу, — Эрнест усмехнулся, обнажая желтые зубы. — В моем кармане лежит письмо от настоятеля храма. Они ищут вора с клеймом на груди. Клеймом гильдии. Я могу показать это письмо королю, и тогда вы оба будете обвинены в ереси и пособничестве.

Тишина повисла в комнате, тяжелая и давящая, как могильная плита. Халлас почувствовал, как внутри все холодеет, и его сердце забилось быстрее.

— Что вы хотите? — спросил Глеотхайн, и его голос был ледяным.

Эрнест улыбнулся, чувствуя себя победителем, и его глаза заблестели.

— Я хочу сделку, — сказал он. — Я забираю бухгалтерию. Я уничтожаю имена своих людей. Я говорю королю, что гильдия уничтожена, а ее лидер мертв. Все кончено. Никаких имен, никаких расследований.

— А взамен? — спросил Глеотхайн.

— А взамен, — Эрнест медленно обвел взглядом комнату, — я забываю о том, что видел здесь вора. О том, что в башне архимага прячутся еретики. И я не говорю королю, что именно вы уничтожили Водохранилище, потому что скрывали преступника.

Он откинулся на спинку кресла, чувствуя себя триумфатором.

— Выбор за вами, архимаг. Или я забираю бухгалтерию и все исчезает. Или я забираю бухгалтерию, иду к королю и рассказываю ему, что его верный архимаг скрывает вора, укравшего священный артефакт.

Глеотхайн молчал. Его лицо было спокойным, но Халлас знал, что внутри он кипит, что его гнев сдерживается лишь тонкой нитью воли.

— Мы согласны, — сказал наконец Глеотхайн.

— Учитель! — вырвалось у Хелварда, и в его голосе была боль.

— Молчи, — Глеотхайн поднял руку. — Мы согласны.

Эрнест улыбнулся и протянул руку к книге.

— Отлично, — сказал он. — Тогда мы договорились.

Он взял бухгалтерию, аккуратно завернул ее в свой платок и встал.

— Я буду следить за вами, архимаг. И если я узнаю, что вы пытались сохранить копии или идете против меня... я убью всех, кого вы любите. Я сделаю это медленно.

Он поклонился, развернулся и вышел из комнаты, оставляя за собой запах страха и лжи.

Когда дверь закрылась за Эрнестом, Глеотхайн медленно опустился в кресло и закрыл глаза.

— Мы позволили ему выиграть, — сказала Роза, и в ее голосе была горечь.

— Мы позволили ему думать, что он выиграл, — ответил Глеотхайн, открывая глаза. В них горел холодный, расчетливый огонь. — У меня есть копии бухгалтерии. Я сделал их еще до того, как он вошел в комнату.

Халлас выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает его.

— Зачем вы отдали ему оригинал?

— Затем, что теперь он думает, что в безопасности. Он не будет искать копии. Он не будет подозревать, что мы все еще владеем доказательствами. Мы дали ему ложное чувство победы. И это будет его слабостью.

Он посмотрел на свою команду.