Александра Ушакова – Кровь и Корона (страница 13)

Свет ударил с неба — яркий, ослепительный, пронзающий глубину. Удар Хелварда. Халлас почувствовал, как его тело пронзает боль, но свет разогнал тьму, и русалки отпрянули, шипя, как змеи, их лица исказились от ярости.

Сильная рука схватила его за ворот плаща и рванула вверх, вырывая из ледяного плена.

Он вылетел из воды, хватая воздух ртом, кашляя и отплевываясь, чувствуя, как каждый вдох отдается болью в груди. Над ним стоял Хелвард, стоя по колено в воде на обломке мачты, его лицо было бледным, как мел, но глаза горели дикой, спасительной яростью.

— Дыши! — крикнул он, и его голос был хриплым от напряжения. — Дыши, кот! Ты живой!

Халлас закашлялся, извергая воду из легких. Рядом плескались русалки, пытаясь добраться до них, но Роза уже взлетела над водой с клинками, готовая защищать своих, ее лицо было сосредоточенным.

— На корабль! — крикнул Глеотхайн с палубы. — Быстрее! Мы уходим!

Хелвард потащил Халласа к лодке, и они поднялись на борт, падая на мокрые доски. Внизу бушевала битва, но Халлас уже ничего не видел. Он просто лежал на палубе, глядя в серое, дождливое небо, и дышал. Дышал. Дышал.

— Ты спас меня, — прошептал он, чувствуя, как благодарность переполняет его, смешиваясь с усталостью.

Хелвард стоял над ним, мокрый с головы до ног и злой, но в его глазах была странная теплота.

— Я спас нас, — ответил он. — Теперь ты мой должник. Навечно.

Халлас улыбнулся, закрывая глаза, чувствуя, как тьма снова забирает его.

— Я всегда был твоим должником.

Глава 10: Жертва архимага и молитва великана

Халлас лежал на палубе, хватая воздух ртом. Вода стекала с его волос и одежды, смешиваясь с кровью из раны на виске, оставляя на дереве темные пятна. Он слышал крики, плеск воды, рев чудовища — но все это доносилось до него как сквозь толщу воды, приглушенно и нереально.

Глеотхайн стоял на носу корабля, глядя на вздымающееся из руин башни чудовище. Его лицо было мрачным, но спокойным — таким же, как у человека, который принял окончательное решение.

— Водохранилище нельзя бросать, — сказал он тихо, обращаясь к небу, к богам, к самому себе. — Город над ним, где живут люди. Если чудовище вырвется, оно уничтожит все. И море, и скалы, и жизни тысяч.

Он поднял свой посох. В его руке вспыхнул свет — не голубой, не белый. Золотой, как само солнце, как благословение богов.

— Я призываю кару небес! — голос архимага разнесся над водой, заглушая рев чудовища и крики людей. — Именем пяти богов, именем Салихат, именем Лильет, именем Стальгмира, Дрихмаля и Хитхел! Очисти этот мир от тьмы, которую породила ересь!

Небо над гротом раскололось. Молнии — не одна, не две, а сотни — начали бить в чудовище, разрывая его черную, пульсирующую плоть. Существо завыло, и его голос был похож на крик тысячи потерянных душ, разрывающих тишину.

Но Глеотхайн не остановился. Он продолжал кастовать, и его фигура начала светиться, возвышаясь над кораблем. Вокруг него танцевала магия, и даже воздух стал тяжелым, как расплавленный свинец.

Роза подхватила Халласа под руку, перекидывая его руку через свое плечо.

— Мы должны уходить! — крикнула она. — Это место скоро рухнет!

Хелвард кивнул и взмахнул рукой, создавая магический щит, который защитил их от летящих обломков, его лицо было напряжено.

— Учитель! — крикнул он. — Мы уходим!

Глеотхайн не обернулся. Его голос донесся сквозь грохот, твердый и спокойный, как скала:

— Бегите, дети! Я вас догоню!

Хелвард сжал зубы, но повернулся. Вместе с Розой они потащили Халласа к краю корабля, где уже ждала лодка.

— Вставай, кот! — рявкнул Хелвард, встряхивая Халласа. — Ты должен двигаться! Мы все должны двигаться!

Халлас открыл глаза. Все плыло перед ними, но он увидел лицо Хелварда — бледное, мокрое, но живое.

— Я... иду, — прошептал он, чувствуя, как силы возвращаются к нему.

Они спрыгнули в лодку. Роза оттолкнулась веслом, и лодка понеслась по взбаламученной воде, уворачиваясь от горящих обломков и взбешенных русалок.

Сзади грохотало, как в конце мира.

Халлас обернулся. Глеотхайн стоял на палубе горящего корабля, и его фигура была похожа на маленького, но яростного бога, сжигающего тьму. Чудовище корчилось в муках, и его черная плоть осыпалась пеплом, растворяясь в воде.

— Он убьет его, — прошептал Халлас, чувствуя, как в груди разливается восхищение. — Он убьет чудовище...

— Но какой ценой, — ответил Хелвард, глядя на рушащийся грот. — Ты видишь?

Халлас посмотрел вверх. Там, над сводами грота, виднелся город — обычный, людный город, где жили люди. И сейчас его дома начали трещать под напором магии, их стены покрывались трещинами.

— Город рухнет, — понял он. — Если грот обвалится...

— Весь город погибнет, — закончила Роза, и в ее голосе была горечь. — Архимаг знает это. Но он делает выбор. Меньшее зло.

Халлас чувствовал, как земля дрожит, как вода вздымается, как скалы трескаются, издавая протяжные стоны.

— Мы должны остановить его, — сказал он, пытаясь встать.

— Нет, — Хелвард положил руку ему на плечо, и его хватка была твердой. — Учитель знает, что делает. Он всегда знает.

Лодка выскользнула из грота, выносясь на открытую воду, под серое, затянутое тучами небо. Сзади грохот стал оглушительным, и Халлас увидел, как вершина грота обрушилась в воду с громоподобным плеском.

Они оказались снаружи. Грот рухнул, и его своды, которые веками держали город, сложились, как карточный домик.

— Боги, — прошептал Халлас, глядя на руины, на дым, поднимающийся к небу.

Где-то в глубине, под тоннами камня и воды, остался Глеотхайн. И чудовище. И все, что было в Водохранилище.

Тишина.

Только волны качали лодку, убаюкивая их, как колыбель.

— Он выживет, — сказал Хелвард, но в его голосе не было уверенности. — Он всегда выживает.

— Мы должны вернуться, — сказала Роза, и в ее голосе была мольба.

— Нет, — ответил Хелвард, и его голос стал тверже. — Мы должны найти свиток. Мы должны завершить то, что начали.

Он посмотрел на Халласа.

— Ты с нами?

Халлас перевел дыхание. Он посмотрел на руины, на мертвую воду, на небо, которое начало очищаться от туч, открывая бледное, уставшее солнце.

— Я с вами, — сказал он. — Куда бы это ни вело.

Лодка поплыла к закату, оставляя позади дымящиеся руины.

Корабль Глеотхайна медленно отходил от руин Водохранилища. Сзади дымились обломки грота, а скалы, обнаженные после обвала, торчали вверх, как клыки гигантского, мертвого дракона. Город наверху потерял целый квартал — торговые и жилые улицы рухнули в пустоту вместе со сводами грота, похоронив под собой сотни жизней.

На палубе было тихо. Лишь изредка слышались стоны раненых да плеск воды о борта.

Халлас сидел на бочке, накрытый грубым, влажным одеялом. Рядом стояли Хелвард и Роза, их лица были мрачными. Рикус сидел напротив, разложив перед собой бухгалтерские книги гильдии, которые Халлас принес из башни.

Он перелистывал страницы, бормоча что-то под нос, и его лицо становилось все мрачнее. Потом он остановился. Его огромный, грубый палец замер на одной из записей.

— Вот, — сказал он, и его голос дрогнул. — Нашел.

Все подошли ближе, склонившись над книгой.

— Что там? — спросила Роза.

Рикус поднял глаза. В них была боль и ярость, смешанные воедино, как пламя и лед.

— Запись о продаже двух детей-великанов, — сказал он тихо. — Это была моя семья. Мои братья, которых я считал погибшими в пожаре. Я оплакивал их двадцать лет.

Хелвард нахмурился.