Александра Ушакова – Границы крови. Остров ветров (страница 8)

Всё поместье Эберштейнов было окутано белым пламенем. Кир слышал громкий истеричный вопль Энгелы, паническое Эхо старшего брата, который до последнего надеялся на помощь. Это всё казалось дурным сном, совершенно абсурдным. Но из которого было невозможно пробудиться.

На мгновение Кир опешил, стоя напротив пылающего особняка. Это же просто огонь.

Драхасы не умирают в огне.

Кир быстро поднялся по каменной лестнице и, взявшись рукой за ручку двери, тут же отпрянул от неё с криком боли. Он посмотрел на свою ладонь — она покрылась паутиной белых ожогов, которые протянулись по всей кисти. Эберштейн стоял в полном недоумении, смотря, как полыхает его дом, будучи не в силах сделать что-либо.

Эхо Десмонда на несколько секунд затихло, и Кир услышал в голове лишь прерывистое: «Уходи».

— Прочь с дороги! — послышался грубый мужской голос за спиной Кира. Он не успел ничего ответить, когда Ниель Маэлдорн оттолкнул его в сторону, кидаясь к порогу поместья.

Ниель ударил ногой по массивной двери, вышибая её из петель, и, сделав несколько уверенных шагов внутрь, он тут же завопил от обжигающих искр пламени, коснувшихся его кожи. Его человеческое обличие тут же испарилось, и он, рыча и отмахиваясь когтистыми руками от языков пламени, выбежал наружу, падая на колени возле ступеней и пытаясь избавиться от окутавших его искр. Къяр Маэлдорн тут же подбежал к отцу и помог ему подняться и отойти подальше от террасы, на которую стремительно наступал белоснежный огонь.

Кир, перестав слышать крики и Эхо изнутри дома, сделал несколько шагов назад, отходя на безопасное расстояние от пожирающего огня. На его лице, полном ужаса и потрясения, танцевали белые лучи догорающего особняка. Успокоившийся Ниель Маэлдорн, поднявшись с земли, вновь подошёл к Киру и, развернув его к себе лицом, снова толкнул руками в грудь. Ниель был сильным — чистокровный, опытный Драхас — и от его толчка Кир упал на спину в подтаявший от огня снег.

— Это ты сделал?! — гневно рыкнул на него Маэлдорн. Кир быстро поднялся обратно на ноги, отряхнув с себя снег.

— Чего?! — в ещё большем недоумении спросил он, — Ты в своём уме?

К ним подбежала женщина, которая прежде возвращалась в своё поместье вместе с Энгелой. Эдриель Маэлдорн, мать Къяра. За ней Кир увидел и Никеару, которая, стоя в клубах дыма, полная страха и тревоги, успокаивающе обнимала Тейма, прижавшегося к ней. Драхас облегчённо вздохнул. Никеара подняла глаза на Кира. Ни сестра, ни брат не спешили бежать к нему.

— Что ты наделал, бастард?! — громко, с болью, закричала Эдриель, подходя к нему.

— Вы коллективно лишились рассудка? — нахмурился Кир, обходя Эдриель стороной. Она никогда ему не нравилась: истеричная женщина, непредсказуемая, к тому же импульсивная. Киленосарос подошёл к Къяру, который стоял рядом с Никеарой и Теймом. — Может, вы мне скажете, что здесь происходит, и какого чёрта я виноват?

Тейм вырвался из рук Никеары и отбежал от Кира подальше. На глазах сестры появились слёзы, которые она с трудом сдерживала.

— Они считают, что это ты устроил пожар, — объяснил Къяр.

— Это я уже понял, гений, — раздражённо процедил Кир, — только вот я чуть сам не сгорел там только что. Там был Десмонд, и … — он обернулся на Ниеля с Эдриель.

— Джевехард, — сквозь зубы прорычал Ниель. — Ты убил его.

Все присутствующие Драхасы слышали, как Эхо в стенах поместья Эберштейнов окончательно стихло.

— Я так и знала, что ты рано или поздно дойдёшь до такого, — продолжала Эдриель, — избавишься от них. От Энгелы…

— Къяр рассказал мне, что вы поссорились сегодня вечером, прежде чем ты куда-то ушёл, — более спокойно пробурчал Ниель. Къяр неуверенно кивнул.

— Ты его ненавидел, — тихо добавил Тейм, стоя за сестрой.

Кира переполняли эмоции. Всевозможные эмоции, на которые только был способен Драхас. Он не мог адекватно переварить происходящую ситуацию; он был одновременно зол на всех, и в тот же момент его тело не покидало Эхо ужаса, доносившееся от Десмонда во время пожара.

— Ты ответишь за это, — пропищала Эдриель, обнимая Къяра и уводя его подальше от догорающего поместья. Он лишь мимолётом обернулся на Кира, прощаясь с ним взглядом.

Ниель, хищно обходя Эберштейна, скалился острыми, как лезвия, зубами. На горизонте уже виднелся рассвет, заливая небо огненно-красными цветами, гуляющими по кронам деревьев.

— Ты знаешь меня всю жизнь, Ниель, — напомнил Кир, — я бы не…

— Вот именно, Киленосарос. Я знаю тебя всю жизнь. Я всегда видел в тебе опасность для наших семей. И в тебе, и в Кэтрин. Но Джевехард меня не слушал. Я понимаю, на что способен человек, когда живёт с постоянной мыслью о том, что он не такой, как остальные.

— Ещё раз назовёшь меня человеком, Маэлдорн, — оскалился Кир.

— Тогда что? Тоже сожжёшь меня и всю мою семью? — желчно ответил Ниель. — Полукровка, если тебе так удобнее, — исправился он.

Он хотел добавить что-то ещё, но его семья уже была на подходе к поместью, и Ниель, махнув головой Никеаре с Теймом, направился к своему дому.

— Вы в самом деле поверите ему? — Кир стремительно обошёл Ниеля и встал на пути сестры. Та отступила, но Кир снова преградил ей путь. — Твои родители и брат только что сгорели в поместье, а вы просто так уйдёте с этим сумасшедшим?

Никеара вздохнула и опустила взгляд на Тейма, грустно смотрящего на догорающие руины их дома. Она наклонилась к нему и что-то сказала на ухо, отчего Тейм бросился к Ниелю, стараясь догнать его на полпути к поместью Маэлдорнов.

— Неважно, правда это или нет, — тихо начала Никеара, вновь повернувшись к Киру. Они смотрели друг на друга с одинаково поникшим видом. — Дома больше нет, Джевехарда и Энгелы тоже. Я единственная, на кого Тейм может положиться, а Ниель единственный, кто может его защитить и дать ему кров.

— Это всё из-за Мелкого? — нахмурился Кир, видя, как Маэлдорн провожает их младшего брата за ворота поместья. — Я понимаю, что он меня недолюбливает, но Ниель ему точно все мозги промоет. Ты должна убедить его, что это не я поджёг поместье.

— Я не могу, — Никеара недоверчиво покачала головой. Неужели она в самом деле не верит ему? — Нам нужно время, Кир. Тейм слишком мал, чтобы за один день лишиться всего и оказаться вместе с тобой среди неизвестности.

Ниель, дойдя до входа в дом, позвал Никеару и та, последний раз бросив жалостливый взор на брата, отстранилась от него и направилась к Маэлдорнам. На этот раз он не пытался её остановить.

Кир проводил её взглядом, мысленно прощаясь с сестрой; сейчас ей было гораздо важнее утешить Тейма, быть рядом с ним. Позади Эберштейна уже практически стих огонь, и дым медленно рассеивался в небе. Было слышно, как внутри поместья разваливаются деревянные балки, падают каменные плиты. Кир пригляделся и заметил лежащую на террасе трость отца. На секунду он подумал о том, чтобы зайти внутрь. Убедиться. Но это было наивно: поместье наполнилось мёртвой тишиной, лишь звуки остаточных искр и прибывающих посмотреть на эту печальную картину людей доносились до чуткого слуха Кира.

Он повернул голову к лесу, заметив, какое количество народу скопилось возле их территории. Они пришли посмотреть на пожар — это стало частью праздничного веселья; для них это было ещё одно впечатление, после которого они спокойно возвращались к танцам в замке. Кир прямо сейчас хотел растерзать каждого, кто стоит там и смотрит на руины, некогда бывшие его домом, и с каждой секундой всего этого безумия его гнев продолжал необратимо расти.

Вся семья Кира не понаслышке знала о его проблеме с приручением своего гнева. Отчасти это было наследие их демонической природы, в которой негативные эмоции всегда преобладали над положительными. В случае с Киром — это была проблема, которая в своё время коснулась практически каждого члена его семьи. Кроме Джевехарда, конечно. Если бы это коснулось Джевехарда, Кир бы уже давно перестал ходить по этой земле.

Теряя контроль от переполняющей его злости и обиды, он претерпел небольшие метаморфозы во внешнем виде: его кожа стала темнее, когти удлинились, глаза наполнились тёмно-синей краской. Тем не менее это можно было считать за неплохой контроль ситуации с его стороны, ведь в нём всё ещё угадывался человек. Несмотря на это, толпа, к которой он стремительно приближался, в страхе расступилась, прячась за толстые деревья и забираясь в свои кареты. Кир искал в толпе определённого человека, зная, что он точно должен быть там.

Так и оказалось.

Заметив Кайдена, который присел отдохнуть на огромный булыжник, покрытый снегом, он двинулся к нему.

Охотник в свою очередь, приметив приближение Драхаса, неторопливо встал с камня и достал из-за спины арбалет. Он поднял его перед собой и стремя арбалета в ту же секунду упёрлось в голову подошедшего Кира. Люди вокруг заохали, отходя от них двоих ещё дальше.

— Чем могу помочь? — спокойно спросил Кайден, не опуская арбалет.

— Хотел уточнить, прежде чем разорвать на части всех Охотников, включая тебя, что это не вы замешаны в поджоге моей семьи, — прорычал Драхас, упираясь лбом в металлическое стремя арбалета, — иначе будет очень обидно.

— Знаешь, Эберштейн, я вообще-то думал, что вы не можете сгореть. Разве не в этом смысл Протектора? — уточнил Кайден, глядя в зеркальные посиневшие глаза Кира. Тот промолчал, поэтому Охотник решил продолжить. — Неважно, но вот что важно — если бы я хотел избавиться от вас, я бы определённо начал с Маэлдорнов. Да, точно. Ниель мерзкий тип, ему я уж точно доверяю меньше, чем твоему отцу, если вообще относительно Драхасов можно говорить о доверии.