Александра Ушакова – Границы крови. Остров ветров (страница 11)
И этот шлейф её страха гнал Кира вперёд, как волка, преследующего испуганного кролика.
Её было слишком легко догнать. Алекс успела только почувствовать опережающий холодный вихрь, толкающий вперёд, прежде чем Драхас настиг её, сбивая с ног с неимоверной силой.
Алекс оглушал гулкий стук собственного сердца в ушах. Она упала на спину и продолжала звать на помощь, крича изо всех сил и пытаясь вырваться из когтистых лап чудища, прижавших её к ледяной земле. Разглядев монстра вблизи, волна ужаса накрыла её с новой силой: его огромные острые зубы, нависшие прямо над её лицом, острые шипы, и бездонные, цвета индиго глаза.
Она пинала его ногами и руками, но тот был в разы сильнее и больше, так что её попытки отбиться были лишь напрасной тратой сил. Алекс встретилась взглядом с этими безумными глазами, которые были точно наполнены синим стеклом, и монстр, открыв пасть, полную острых, как лезвия, зубов, одним движением руки порвал горловину рубашки и вцепился клыками в хрупкое костлявое плечо. Кровь хлынула в рот Кира, заполняя своим вкусом и жаром весь его рассудок; перенасыщенная до такой степени, что даже его покоящееся сердцебиение в моменте оживилось.
Алекс вновь завопила от обжигающей боли, пронизывающей её беспомощное тело. Насколько позволяла хватка монстра, она онемевшими пальцами попыталась отцепить от себя его морду. Он был слишком силён. Алекс чувствовала, как её старания не влияли буквально ни на что, и её отчаянная борьба была бесполезной против огромного монстра, не дающего ей ни единого шанса на побег.
В голове Алекс забегали в бесконечном цикле одни и те же слова. Странная последовательность букв, не имеющая никакого смысла, которая пыталась вырваться у неё изо рта, но смешалась в один сплошной продолжительный крик. Она не понимала, зачем, но должна была их произнести, повторить так, как они всплывали перед ней в полной темноте. Алекс открыла глаза и, снова увидев перед собой устрашающую пасть монстра, вырвала из его хватки руку и из последних сил отбивалась ей, целясь во все места, куда могла дотянуться — в шею, в лицо, даже в его острые зубы.
Монстр отодвинул голову, схватил её кисть, которой та била его по лицу, и прижал к земле. Алекс извивалась, пытаясь высвободиться из-под его навалившегося тела; и без того весь испачканный её кровью Кир оглушительно зарычал и схватил её за шею. Длинные когти впивались в её кожу, и Алекс чувствовала, как задыхается, неспособная втянуть в себя воздух. Изгибаясь во все стороны, она пыталась снять лапу монстра со своей шеи.
Сильнейший поток ветра промчался через весь лес, сметая снег с веток деревьев. Холодные частички льда с бешеной скоростью вонзались в лицо Кира, отчего он замотал головой в разные стороны, и в этот момент Алекс сумела оттолкнуть от себя его руку, выкарабкиваясь вперёд из-под монстра. Кир пытался схватить её, но та резко дёрнулась в сторону, и длинные когти Кира случайно прошлись по её маленькому лицу, оставив глубокий порез прямо рядом с левым глазом. Она скорчилась от боли, ладонями обхватывая лицо и продолжая попытки отползти подальше от монстра. По её щекам струилась горячая кровь, затекая ей в глаза и рот.
Неожиданно для себя, Драхас почувствовал нечто странное. Словно что-то мешало вновь схватить её; поток энергии, сосредоточенный перед ним, отражал все его потенциальные действия, приводя его в полное бездействие. Секундное помутнение, сбившее Кира с толку, заставило на мгновение вернуть себе рассудок, и он тут же ослабил хватку, отпуская девочку. Алекс, почувствовав свободу, решительно вскочила на ноги и, спотыкаясь, кинулась от монстра в противоположную сторону, держа руку на своём лице. Её силуэт медленно исчезал за деревьями и сугробами, оставляя за собой кровавый шлейф на белоснежной земле.
Кир вытер лицо, испачканное её кровью, о рукава мантии. На его змеином языке всё ещё ощущался этот вкус — насыщенный и интенсивный. Даже слишком. Он попытался вспомнить, чувствовал ли он такой раньше — у животных, людей, Алвэров, Фералов, может, Келпи. Нет, у Фералов кровь отвратительная. Алвэр уже ближе. Но по запаху она — определённо человек.
Впрочем, неважно.
Кир поднялся с земли и опустил капюшон мантии с головы; его демоническая форма растворялась, возвращая ему человеческие черты: блеклую светлую кожу и яркие голубые глаза, за которыми, казалось, нет никакой скрытой угрозы. Затягивающиеся рога, как обычно, задели его взлохмаченные волосы, и он раздражённо провёл по ним ладонью, разглаживая и убирая локоны с лица.
Драхас почувствовал лёгкое покалывание на кисти. Он поднял руку, осматривая свой белёсый ожог, оставшийся после пожара в поместье. Тот медленно рассасывался по его коже, становясь бледнее, и с каждой секундой боль ощущалась всё меньше. Кир нахмурился. Вот это уже было интересно.
Нужно было определённо заглянуть к Нэй.
РЁБРА
Уильям проснулся с первыми лучами солнца, всё ещё уверенный в рациональности своих намерений. Навязчивая мысль, живущая в его голове уже не первый месяц, этим утром не давала думать о чём-либо другом, и вчерашний день лишь укрепил решимость Принца.
Поднявшись с кровати, Уильям протёр пальцами глаза и пригладил взъерошенные волосы. Он почувствовал лёгкое головокружение после вчерашнего бала; неприятно першило в горле. Вчера точно стоило остановиться после пары бокалов Брима, потому что текущее состояние никак не помогало ему мыслить ясно. Из-за закрытого окна в комнате образовалась давящая духота, что ещё больше усугубляло его туманное сознание.
Принц вскочил на ноги и широко распахнул окно, вдыхая свежий зимний воздух. Так ему показалось в первую секунду, пока он не почувствовал в лёгком дуновении ветра запах гари. Он вспомнил про ночной пожар, и его взгляд упал на поместье Эберштейнов, стоящее на опушке Хассанского леса за Эйширом. Огня давно не было, и с высоты башни замка поместье было больше похоже на обугленные руины, чёрным силуэтом разрезая белоснежный пейзаж.
Перед завтраком Уильям решил заглянуть в покои Керидвен Сандерс, которые находились в этой же башне. Мать Принца уже долгое время чувствовала себя не самым лучшим образом: она слегла с болезнью несколько недель назад, и король, не доверяя супругу никаким Алвэрам, отдал её в руки опытных врачей из столицы и доверился силе регенерации Протектора. Спустя практически месяц, однако, лучше не становилось. По этой же причине королева не смогла быть на праздновании дня рождения Самсона, что сильно тревожило короля. Многие задавались вопросом, где их королева, на что Эйдаму приходилось каждый раз рассказывать о плохом самочувствии жены.
Когда Уильям был помладше, они с Керидвен были близки — никто не давал младшему Принцу столько любви, как его мать. Иногда только лишь с её заботой он забывал о том, как терпеть не может Самсона и отца. Её отношение к обоим сыновьям было разным, но по-своему нежным: старший Принц с возрастом всё больше стремился к вниманию Эйдама, отдаляясь от Керидвен, в то время как близнецы были ответственностью их матери.
— Дестурбер, — тихим хриплым голосом произнесла Керидвен, увидев сына на пороге покоев, неторопливо крадущегося к её постели. Она легко улыбнулась, стараясь немного выпрямиться.
— Вы с Мэриэл сведёте меня с ума, — улыбнулся Уильям в ответ, — кажется, эта кличка прицепилась ко мне на всю жизнь.
— Так и есть, — голос Керидвен, как всегда, был тёплый и добрый, несмотря на её болезненную хрипоту и усталость. — Мэри рассказала мне про вчерашний день. Сказала, ты был, как всегда, на взводе. Из-за брата.
— Разве может быть иначе? — Уильям сел на край кровати матери и взял её за руку. — Ты бы хотела, чтобы королём был я, а не Самсон?
Керидвен немного нахмурилась, приподнявшись на локтях.
— Вы бы оба были отличными правителями, Уильям. Твой черед обязательно придёт, в своё время. Самсон очень старается и люди его обязательно полюбят в качестве своего короля, ты должен ему доверять.
— Самсону нет дела до людей, — фыркнул Принц, отпуская её руку, — его превозносят лишь за то, что он появился на свет годом раньше меня.
Королева смущённо отвела взгляд от него, опускаясь на кровати.
— Он сын Эйдама. Он бы в любом случае выбрал его, ты же знаешь.
Уильям согласно кивнул, ничего не ответив. Это была для него отдельная болезненная точка, на которую Керидвен надавила неслучайно, будто говоря: «помни своё место». Она всегда старалась удерживать попытки Уильяма превзойти Самсона, хоть и видела в младшем сыне большой потенциал. Но она не могла себе этого позволить, несмотря на сильнейшую обиду в душе Уильяма, которую она как никто другой чувствовала.
Они поговорили ещё несколько минут, и в комнату королевы, после быстрого стука, вошёл мажордом Элас, напоминая про утренние процедуры. Принц последний раз окинул королеву взглядом, запоминая добрую улыбку на её усталом лице, которая вскоре, вероятно, сменится скорбью, и покинул её покои.
Ранним утром замок был наполнен холодным пасмурным светом; по широким коридорам слонялась прислуга, выполняя рутинные задачи по уборке и готовке для королевской семьи, и стражники, патрулирующие каждый угол бесконечных лабиринтов замка. Перед завтраком Уильям решил зайти в оружейную комнату, чтобы подготовиться к сегодняшним планам. Он почувствовал тянущую тошноту и головную боль, мысленно напоминая себе о том, что он уже всё решил и пути назад нет.