Александра Ушакова – Границы крови. Остров ветров (страница 1)
Александра Ушакова
Границы крови. Остров ветров
Предисловие
Хочу выразить благодарность моим бета-ридерам: Владимир Г., Данила Л., Данил А. и Кира. Отдельное спасибо Саше, который был мне поддержкой и опорой на протяжении всего написания книги и всегда был уверен во мне больше, чем я сама. Благодаря этим людям я смогла взглянуть на своё творчество прекрасными чужими глазами и довести его до финала.
В конце, после Эпилога, вы сможете найти главы
На протяжении всей книги вам будут встречаться стихи, которые объединяются в единую поэму к концу произведения. Не пугайтесь, если отрывки будут вам непонятны — их смысл раскроется по мере прочтения.
Карта Нирана
Часть 1. ТОЧКИ СОПРИКОСНОВЕНИЯ
КИР
Людиговорят, что эта зима была холоднее всех предыдущих. На памяти Кира же она точно была самой снежной.
Он задумчиво стоял у окна в гостиной своего семейного поместья, наблюдая, как маняще-весело мелькали огни, прикрытые чёрными кронами деревьев. Сильная вьюга сметала свежевыпавший снег с ветвей, создавая белоснежный щит между территорией поместья и лесом. Если память Кира не подводила, то именно сегодня Остров переживал Нетеварт[1]— самый холодный день в году и самую длинную ночь.
Оживлённый ночной Эйшир, небольшой город при королевском замке Эста, сегодня особенно светился. Раз за разом усиливался топот копыт лошадей и стук колёс упряжек, проезжающих мимо земли Эберштейнов по направлению к этому манящему свету. Кир молча проводил их взглядом вдаль, немного задержавшись на горе Эрра, возвышавшейся позади замка, и лениво оглянулся. Его скучавшие глаза тут же встретились с усталым взором молодой девушки, сидевшей на диване прямо напротив камина. Светло-голубые волосы непослушно свисали на её бледное, практически серое лицо, пока она держала в руке книжку.
— Даже не пытайся, — предупредила Кира младшая сестра, опустив глаза обратно на страницы.
Лицо Никеары было наполнено неприкрытым недовольством, и Кир, негромко вздохнув, отошёл от окна в сторону камина. Для того чтобы прогреть столь огромное и просторное помещение, потребовалось бы пламя в несколько раз больше, но, конечно, в поместье Эберштейнов тепло не являлось чем-то необходимым.
Над стойкой очага на каменной стене висело полотно, изображающее всех текущих членов этой огромной, для Драхасов, семьи. Когда Драхасы образуют семьи — это уже редкость, особенно если у них рождается потомство, что уж говорить об Эберштейнах, у которых образовалось целых четыре потомка. Кир бегло осмотрел картину, стараясь удерживать в себе разочарованный вздох.
Прямо под картиной, на стойке камина, хаотично были раскиданы деревянные фигурки. Это были одни из игрушек младшего брата Кира, который в это время сидел подле камина, играя сам с собой. Среди этих фигурок, представлявших собой животный мир Северного острова, выделялись пять, сделанных из другой породы дерева. Дерево Мапласс было отличительной особенностью Северного острова — да и всего Нирана: его легко узнать по невероятно светлой, почти светящейся древесине, по стволам, поднимающимся на высоты, недоступные другим деревьям, и по аркообразным створчатым веткам, нависающим над землёй, словно купол. Мапласс сложно поддаётся резьбе: при распиле древесина каменеет, делая резьбу по ней больше похожей на ваяние по камню. Неудивительно, что в качестве персонажей для фигурок из Мапласса предпочтительнее всего выбирались именно Теоны — несмотря на то, что поклонение им давно уже не в почёте, невозможно отрицать их значимость в жизни Острова.
Кир обернулся в сторону читающей сестры и неторопливо двинулся в её сторону.
— Ты снова с ним поругалась, — заметил он по напряжённому выражению лица Никеары.
Он присел рядом, сохраняя между ними небольшую дистанцию. В комнате царил аромат дров, медленно тлеющих в огне камина. Тепло здесь было ни к чему, но огонь всё равно добавлял уюта этой слишком просторной, почти пустой гостиной. Кир ненароком вспоминал время, когда это место ещё было
— Она снова забыла про уговор не поднимать эту тему, — спокойно ответил за сестру Десмонд, сидя за массивным рабочим столом. Он, как обычно, был занят своей бумажной волокитой вместо отца, помимо своей основной и постоянной работы — приглядывания за младшими братьями и сестрой. — Отец ей каждый раз угрожает, что ещё раз Никеара будет ему заявлять про человечность и нечестную плату за Протектор, и он обескровит её.
Кир тихо усмехнулся, и сестра, еле дотянувшись до него, возмущённо пихнула его локтем в бок. Кир шутливо огрызнулся в ответ.
— Он бы так не поступил, прекратите оба! — серьёзно сказала Никеара, опуская книгу на колени, — Вы бы лучше вместо того, чтобы слепо следовать его убеждениям, приняли бы собственное решение. Особенно ты, Десмонд! Тейм берёт пример с тебя.
Самый младший Эберштейн, играя на полу возле очага со старыми деревянными фигурками животных, повернул свою большую голову на звук собственного имени и расплылся в улыбке. Никеара мило улыбнулась ему, в то время как братья будто бы нарочно игнорировали существование младшего. Холодные и даже равнодушные взаимоотношения в драхасских семьях считаются более чем обыденными — всё благодаря их нечеловеческому происхождению, которое во многом отметает необязательные для выживания чувства. Никеара же была уверена, что может быть иначе, поэтому она старалась выжать из себя хотя бы часть заботы, которую она может дать своим брату.
— Я принял собственное решение, — гордо заявил Кир, скрестив обе руки за головой. — Я терзаю людей по собственной воле. — Он пожал плечами, и Никеара вновь попыталась пихнуть его локтем, но тот успел увернуться, самодовольно ухмыльнувшись. Кир встал с дивана и подошёл ближе к Тейму, увлечённому игрой. — Из всех вас только Мелкий пытается хоть как-то себя развлечь. Вместо всех этих философских бесед десятками раз в день по поводу миролюбия и лишних способов позлить Джевехарда, лучше бы сходили со мной в Эйшир, — после короткой паузы, он добавил, — или Фалмир, в крайнем случае.
— Ты уже был там недавно, — тихо буркнула Никеара, — и тебе очень повезло, что отец не знает.
— Не говори так, словно только у Кира есть секреты от отца, — вмешался Десмонд, отложив перо на стол. — Или Джевехард в курсе про твой…
Никеара поспешно шикнула на него, и тот, пожав плечами, вернулся к бумагам. Кир с недоумением окинул двоих взглядом.
— Вы про что?
— Ни про что, — тихо вздохнула Никеара, зарываясь в книгу.
Кир вернулся к окну: снаружи вьюга лишь усиливалась, и огни королевского замка было видно гораздо хуже. В Нетеварт люди предпочитали сидеть по домам, спасаясь от морозов. Кир иногда думал о том, что было бы интересно хоть раз ощутить холод — ради любопытства. Однако, Ассай не имеет влияния на Драхасов, как и на демонов, что, фактически, одно и то же.
Кир чувствовал, что не один он хотел бы сейчас покинуть это душное место и разбавить этот вечер чем-то более весёлым, чем чтение книг или унылые беседы с роднёй: Десмонд тоже периодически поднимал голову к окну, но в его положении отлынивать от данной отцом работы точно не выйдет. Кир уже пытался его искусить на это небольшое преступление, как раньше, но Десмонд стал слишком ответственен, и это ужасно раздражало Кира.
Они с Десмондом приходились друг другу лишь наполовину братьями, но это не мешало им быть внешне очень похожими: одинаково длинные и густые рыжие волосы, вьющиеся волнами, высокий рост и худощавое телосложение. Однако, в отличие от младшего брата, Десмонд предпочитал собирать волосы в хвост и отращивать бороду, выглядя таким образом сильно старше и мудрее, в то время как Кир не любил что-либо делать со своими волосами, поэтому они свободно свисали со всех сторон практически до его поясницы. Отец этого не одобрял, отчего выбор причёски казался Киру ещё более удачным.
— Луна красиво освещает Эрру сегодня, — задумчиво бросил он.
Десмонд слегка усмехнулся, улавливая неприкрытый намёк.
— Это не прокатит, брат, — покачал головой старший, продолжая что-то бегло писать пером. — Как-нибудь в другой раз.
Кир невольно закатил глаза. В понимании Десмонда, «в другой раз» может значить и год, и десятилетие.
Мимо поместья быстро промелькнул золотой блеск во тьме. Драхас даже не успел понять, что он увидел, как уже через мгновение входная дверь со скрипом распахнулась. Все Эберштейны подняли головы в сторону коридора. Потоптавшись у входной двери, шаги стремительно приближались к гостиной, пока в неё не залетел высокий парень, по пути сметая со своих золотистых волос снег. На нём, как и всегда, был надет жёлтый камзол, обшитый изящными фамильными орнаментами под цвет его локонов, однако сидел он на нём небрежно, словно тот очень поспешно накидывал его на себя.