Александра Треффер – Властелин двух миров. Книга 2 (страница 3)

– Кажется, за неделю до смерти, – неуверенно ответила она. – В армии с этим строго.

– Значит, в криобанке есть его свежий материал. Он забудет только несколько последних дней. Кроме того, есть ещё я, мои клетки.

– Ты понимаешь, что говоришь?! – гневно возразила Ниада. – Мне шестьдесят четыре, и буду ли я нужна Дитриху, если тот вернётся молодым, не помня о нашей совместной жизни?

– Это не проблема, Натон дорастит его до нужного возраста. И ещё – в мозг клона можно внедрить любые воспоминания.

– Ах, да, – задумчиво проговорила Ниада. – верно. Хорошо, допустим, что всё получится. Но тебе-то какая в этом корысть?

– Ты думаешь, я делаю это из личной выгоды? – возмутился Штригель. – Корысть есть, но я настоял бы на возрождении двойника, даже если бы это было не так. Из чувства долга перед вами обоими.

Сомнения Ниады развеялись, и она почувствовала неимоверное облегчение. Глаза её загорелись, щёки порозовели.

– Даже не знаю, благодарить тебя или проклинать, – промолвила она, глядя сияющим взглядом на своего врага-друга.

– Благодарить не за что, я лишь даю взятку совести, но проклятья могут мне повредить, ведь слова, как уверяют, материальны. Передо мной стоит сложная задача: привести мир к гармонии, прежде защитив его от неведомых пришельцев. И в этом, я надеюсь, мне поможет твой муж.

Подойдя к Дитриху, Ниада обняла его.

– Я знаю, что ты справишься. Вы справитесь, – уверила она.

А растроганный Штригель припал поцелуем к её руке.

Глава 2

Человек пришёл в себя и, не открывая глаз, попытался сообразить, где же он находится. Внезапно оживший мозг начал щедро делиться с хозяином воспоминаниями: Берлин, подземный ход, дворец, бункер… Монстры!

Ладонь беспомощно сжалась в попытке схватить оружие. Куда же делся нож? Что произошло? Чудовище навалилось сверху, когда отказал автомат, и… Он ещё жив. Странно, неужели ему удалось справиться с мутантом?

Внезапно шею пронзила невыносимая боль. Захрипев, мужчина разлепил веки, желая видеть своего убийцу, но в белом мешке-коконе, никого не было.

Взглянув вниз, он увидел, что руки его свободны, ноги же стягивают эластичные ленты. Такая же ткань обвивалась и вокруг головы, не позволяя разомкнуть челюсти. В бешенстве он сорвал её…

– Тише, тише, друг мой, – прозвучал смутно знакомый голос, – не навреди себе. Всё в порядке, ты дома.

И, обращаясь к незримому собеседнику, незнакомец продолжил:

– Потрясающе, Арлиса! Я понятия не имел, что у нас есть этот материал, и не поверил глазам, увидев, кого мы воскресили. Как же хорошо, что нам пришло в голову сделать ревизию.

– А ведь он мог возродиться в том году, когда погиб. Если бы мы знали, что в криобанке есть его клетки, – откликнулась невидимая женщина.

– Кто вы? – закричал мужчина, пытаясь сдержать кашель. – Где я? И куда исчезли монстры?

– Их давно нет.

Завеса с треском порвалась, и перед потерявшим дар речи изумлённым человеком предстал Натон. Он повзрослел, возмужал, но был узнаваем.

Протягивая руку, учёный радостно сказал:

– Добро пожаловать! С возвращением, Йарден!

Чуть позже они сидели в светлом кабинете Натона и пили душистый чай. Учёный с вниманием слушал рассказ друга о его ощущениях при пробуждении, но когда тот заговорил о чудовище и вырванном горле, внезапно побледнел.

– Что с тобой? – с тревогой спросила Арлиса.

– Я только что осознал, – вскакивая и стирая пот со лба, ответил муж,– что Йарден не может помнить эти подробности, ведь клетки его поместили в банк раньше, чем мы попали в вымерший Берлин и встретились с биороботами. А это значит…

Он посмотрел на замерших в ожидании людей.

– Это значит, что при возрождении тела в него вселяется душа, жившая в прежнем. И у меня возник вопрос, а прав ли я, отрицая её существование.

Йарден тоже удивился, но следующие слова мужчины показали, что его недоумение вызвано отнюдь не наличием мистической внутренней составляющей.

– Я никогда не сомневался, – заявил он, – что умираем мы не полностью. Но почему ты в это не верил?

– Потому что я – прагматик4 и привык доверять лишь фактам, – садясь, ответил Натон.

– Напрасно…

Учёный наклонился к Йардену.

– Ты помнишь, что происходило с тобой в промежутке между смертью и воскрешением?

– Нет. И, думаю, не должен. Я читал о реинкарнации и, как мне кажется, душа в новой оболочке не хранит воспоминаний о прежней жизни.

– Допустим. Но ведь у тебя – возрождённого они остались. А это означает, что мозг всё же доминирует над призрачной субстанцией, хотя… Пока мы не проведём эксперименты, я не могу ничего утверждать. Поэтому предлагаю оставить эту тему и поговорить о твоих планах на будущее.

– Я вернусь в агентство, – пожимая плечами, ответил мужчина, – а после решу, что сумею сделать для этого мира.

– Это неплохо, но… Недавно возникли новые обстоятельства, которые могут полностью изменить твою жизнь. Отцу предложили вернуться на пост Верховного правителя свободного общества…

– О!

Изумлённое подвижное лицо Йардена выглядело так забавно, что Натон с Арлисой, не удержавшись, расхохотались.

– … И я уверен, – всё ещё смеясь, продолжил учёный, – что он с радостью возьмёт тебя в свою команду.

Чиновник посуровел, и веселье мгновенно прекратилось.

– За Дитрихом я пойду на край света, – торжественно произнёс мужчина. – Этот человек – прирождённый лидер и властодержец, и меня удивляет, что он до сих пор не у руля.

Кашлянув, Йарден плаксиво добавил:

– Горло болит.

Такой резкий переход от выспренной5 речи государственного мужа к детской жалобе вновь рассмешил собеседников, и улыбающийся Натон, взяв друга под руку, повёл его на процедуры.

– Значит, вы, осознаёте, какую ответственность налагает на вас эта должность? – кривя губы, цедил немолодой, обрюзгший чиновник, сидевший напротив Штригеля.

Тот, не отводя взгляда от своих пальцев, стиснувших край стола, кивнул.

– Не сомневайтесь, осознаю.

В голосе Дитриха прозвучала насмешка. Около получаса он слушал бессмысленную болтовню старика, и терпение его подходило к концу. Брови собеседника взлетели вверх.

– Вам смешно?

– Вовсе нет, – резким тоном ответил Штригель и, подняв, наконец, глаза, гневно посмотрел на опешившего человека. – Я лишь пытаюсь понять, вы, действительно, глупы или намеренно провоцируете меня, чтобы я возжелал поскорее отобрать у вас государство.

Присутствующий при разговоре Евлап, услышав слова друга, подавился воздухом, пытаясь сдержать смех, а визави Дитриха надулся.

– Что? Как вы смеете?!

– Смею. И если вы не понимаете, почему, объясню. Свободное общество строил я: растил его на трупах и крови, я ответственен за его становление, развитие и каждый перекос, в котором виноваты мои преемники. А вы, бесцельно тратя своё и моё время, учите меня им управлять.

Вскочив, чиновник зашипел:

– С самого начала я был против вашего прихода к власти, меня принудили…

– Как, вы сказали, ваша фамилия? – бесцеремонно прервал его Штригель. – Капп? Какое отношение к вам имеет некий Вольф Капп, некогда пытавшийся разрушить здание, что я с огромным трудом возводил на обломках гитлеровской империи?

Мужчина замер и рухнул в кресло, со страхом глядя на Дитриха. А тот, не обращая более внимания на побагровевшего старика, обратился к Евлапу:

– Как вы могли допустить, чтобы это правило государством?

– Капп не имел детей, – возразил Евлап, – и Норберт лишь седьмая вода на киселе. Какое значение имеет их родство, раз прошло так много времени…

– Огромное, как же ты не понимаешь, – попенял Штригель. – Семьи Каппов, Геббельсов, Крюгеров несколько веков назад стремились к безраздельному господству, и власть, не доставшуюся им, получили их последыши, которых, как и преступных предков, не волнуют людские беды. Они не будут радеть об обществе и рано или поздно уничтожат его, даже не из злого умысла, а по глупости, ведь деградация коснулась и их умов. Прежде чем прийти сюда, я хорошо подготовился. Недавно, собирая материал для исторической повести, я нашёл заинтересовавшие меня сведения. Ты знаешь, что человек с русской фамилией Котлов на самом деле прямой потомок Эрика Геббельса?