Александра Топазова – Не отпущу. Навечно моя (страница 22)
Я хмуро смотрела на доктора, сегодня с папой привезли маму в этот дорогущий и считающий лучшим у нас кардиологический центр. Спасибо Максу, он очень помог деньгами, на операцию маме денег нашли. Только чем ближе приближался этот день, тем страшнее мне становилось. Я перестала есть и спать, сильно похудела, но мне так плевать на это было, лишь бы с мамочкой все хорошо было. Я боялась за нее до ужаса, и мечтала, чтобы все было позади. К чести Дениса, он очень поддерживал меня, помогал во всем. Только я все больше и больше понимала, что нужно с ним серьезно поговорить. Что все, хватит… Я не смогу с ним дальше жить, былого огня нет. Все мои мысли были о Нике, я выла без него, ждала долгожданного звонка, значка онлайн, но ничего этого не было. Эти два месяца стали адом, пыткой, кошмаром. Я без него не могла, каждый день была на его странице и молилась чтобы с ним все было хорошо.
Сейчас сидя у мамы, обнимала ее, а она сердито смотрела на меня.
— Ну что ты начинаешь! Тоже мне сопли развела! Все хорошо будет!
Я улыбнулась.
— Я знаю, ты у меня сильная!
Мама коснулась ладонью моей щеки.
— А ты у меня, любимая! Я так горжусь тобой Марьян! Как там твой мальчик?
— Какой? — растерялась я.
— Ник вроде!
У меня едва не отпала челюсть.
— Ты знаешь?
— Знаю, подруга твоя рассказала! Он сидит в тюрьме?
Мама так серьезно посмотрела на меня, что я понимала отпираться бесполезно. Понимала, что ей не нужны лишние эмоции, но не удержалась и принялась, рассказывать про него. Чем больше я говорила о Нике, тем сильнее вытягивалось мамино лицо.
— Вот пиз. ц! Если бы я только знала!
— Чтобы изменилось?
— Общались бы, а там бы как пошло! Может по УДО бы вышел!
Я грустно улыбнулась, маме явно не следовало знать, что Ник живет по воровским законам, а еще я умолчала про его статью, не стоит ей нервничать, сказала просто драка и все.
— Может так нужно было!
Мама прижала меня к себе и погладила по голове.
— Я, конечно, не в восторге, но… Денис тебе не пара, он не твой человек! Ты давно его не любишь, это просто привычка Марьян, не решишься сейчас, не решишься никогда! Сделай этот шаг, ты должна, сколько можно себя мучать, он не тот, кто тебе нужен! Послушай мать, хоть раз в жизни!
Я вздохнула и поцеловала маму в щеку. Как я ее люблю, если бы хоть кто-то знал, если надо я за нее что угодно отдам, вспомнила как хотела почку продать, как жизнь готова была отдать. Я без нее не смогу, она моя мама, она для меня все, она и есть моя жизнь…
День операции, наконец настал. Я не находила себе места, Денис обещал приехать вечером, я уже не обижалась, понимая, что хотел бы поехал со мной, но может и к лучшему. Как-то одной получалось справляться. Папа работал, но был все время на телефоне. Безостановочно звонила моя Настя, звонил Макс… Только не было одного человека, который так поддерживал меня тогда, который был вроде далеко, но в то же время так близко. Тот при чьем имени, так бешено билось сердце, тот без которого я не могла, и твердо решила уйти от мужа. Сейчас сидя на диване и молясь за маму, я молилась и за него, надеясь, что он тепло одет, что не болеет, что кушает и просто с ним все хорошо. Что вспоминает обе мне также часто, как о нем вспоминаю я… Откинулась на диване, телефон завибрировал в руке, думала, что это папа, но нет… Заявка в друзья в контакте, открываю и едва не роняю его на пол. Люда… Ко мне в друзья стучится его Люда.
«— Привет Марьян, добавь пожалуйста, Ник говорил, что ты его сестра, хотела с тобой познакомиться, но не решалась, а сейчас его так долго нет, мне очень страшно за него, может ты что-то знаешь!»
В глазах темнеет. Сестра… Я ему сестра? Не веря своим глазам, нажимаю на кнопку добавить, и чувствую, как бешено стучит сердце. Это все ерунда, он не мог, просто не мог такое сказать. Какая нахрен я ему сестра….
Эта дура что-то печатает, а я спускаюсь вниз покурить. Ну почему в день маминой операции, она написала мне, ни раньше, ни позже. Злюсь ужасно, но держу себя в руках.
«— Марьяш, ты ничего не знаешь, как он там?»
Злоба захватывает меня полностью. Вот же сука, либо правда такая дура, либо просто прикидывается. Какая я ей Марьяша…
«— Нет не знаю, да и кстати, девочка, я ему не сестра!»
Отправляю, а сама смотрю ее фотки. Боже, какая она страшная. Похожа на какую, то колхозницу, нелепый хвостик, дурацкое платье. Даже Катя его меня так не злила, как она.
«— Странно, любимый говорил, что ты ему очень близкий человечек, его сестреночка!»
У меня перехватывает дыхание, издевается сука, не верю ни одному ее слову, издевается, ну сейчас я тебе устрою.
«— Любимый? Так его я могу называть, но точно не ты овца ты беспонтовая!»
Понимаю, что не достойно себя веду, что так нельзя, но сдерживаться нет сил. Все собирается в одно.
«— Я не понимаю, что я сделала тебе! Ник говорил, что ты странная, но ни до такой же степени! Я ребенка от него потеряла не так давно, не знаю говорил он тебе или нет, мне так больно, плачу постоянно, думала поддержишь! Прости что потревожила!»
Сигарета летит на землю, я не могу вымолвить ни слова, а дальше приходит переписка, ее история с ним… В носу щипет, но, как, ни странно слез нет, даже эмоций нет…
Ник: «-У нас обязательно еще будут детки, малыш все будет хорошо, потерпи, я скоро выйду!»
Люда: «-Я люблю тебя, выходи пожалуйста скорее, я рожу тебе много много детишек, и мы всегда будем вместе!»
Ник: «-Конечно любимая, мне кроме тебя никто не нужен!!»
Медленно сжимая в руках телефон, иду в сторону лифта. Понимаю, что у мамы операция, я должна думать об этом, а остальное все фигня. Только сердце так бешено стучит, и ноги подкашиваются. Вот и все… А я от Дениса собиралась уйти, он писал ей в этот де день, когда мне в любви клялся. Какая же я дура. Они спали, по фоткам видно, что она врач. В том городе, где он сидел, тюремный врач. Господи, Марьяна, какая же ты дура. А еще в любви ему призналась, представляю, как он радовался. Посмеялся надо мной, отомстить решил, как я могла в очередной раз повестись. Он своего не упустил, писал мне, а трахал ее. В лифте прижимаюсь к стене, рыдать хочется, но держусь. Ненавижу его, ненавижу… Урод, конченая скотина…
[НИК]
Я лежу в гребаном лазарете, как в бреду, всего трясет, мусора твердят что ничего серьезного, просто простыл, но я чувствую, как мне хреново. Два месяца без связи, через большие деньги пару раз звонил матери. С Марьяной общаться было выше моих сил, понимаю, что наступил март. У ее мамы операция, нужно найти способ позвонить, но жадного мусора уволили, и телефона нет. Закрываю глаза. Все время о ней думаю, жалею, что не рассказал, что было с Людой, она бы меня поняла. Злилась бы ужасно, но простила, ведь я смирился с ее статусом замужней девушки, хотя не до конца. Условие ей поставил чтобы ушла от него. Я больше так не мог, это не отношения были, я ее своей назвать не мог до конца, хотя знал, что она моя. Конец марта сука… Осталось не так много, два с лишним месяца, и я на свободе. Мне бы найти телефон, позвонить ей, чтобы приехала, чтобы встретила. Только она одна нужна. Люде все объясню, поговорим, поймет меня надеюсь, ну не жизнь это у нас с ней будет. Да, я знаю, как подонок поступил с ней, но сил врать дальше в себе точно не найду. Куда-то в бездну падаю, полу забывчивость, полудрем…
Вижу Марьяну, она, стоит рядом, чувствую ее нежные руки, обвивает ими мою шею и смотрит в глаза.
— Я так скучала!
Так хрипло и в то же время завораживающе шепчет мне, толкает в сторону кровати и садится на меня. Меня всего бьет мандраж.
— Сильно скучала сучка моя?
Хитро прищуривается, и язычком проводит по губкам, поднимается чуть повыше, и я ощущаю, как мой член упирается в нее. Сучка… Как же она хороша. В этом бл. ском красном платье, с ее шикарным декольте от которого сносит крышу. Склоняется ко мне ниже, губами касается моих, а мои ладони ложатся на ее попку… Какая же она…
— Я так ждала этого Ник!
Закусывает мочку моего уха, по телу идет дрожь, колотит, как пацана впервые в жизни увидевшего бабу. Как же горячо то, член стоит давно колом, а в мозгу лишь одно желание, оттрахать ее. Всю, полностью, чтобы во власти моей была. Не хочу больше никого, ни в постели, ни в жизни, только она одна, моя девочка любимая. Рычу, как раненый зверь, и резко перевернув подминаю под себя, нависнув над ней сверху.
— Я на тебе сейчас сучка моя, за все оторвусь!
Она, томно выгибается мне на встречу, знаю, только этого и ждет.
— Всю меня! Возьми! Всю!
Ее призыв, просьба, как проводит ручкой по вырезу на груди, напрочь отшибают мне мозг, больше думать ни о чем не могу, как бы взять ее, как бы всю не просто трахнуть, а оттрахать полностью. За весь свой гнев, за то, что столько лет не моя была. Губами ее губы накрываю, пальцы вниз опускаются, нащупывают край ее трусиков, и отодвинув их в сторону, мой палец тут же врывается в нее. Сука… Как же в ней хорошо, жарко… Вся течет… В глазах темнеет от страсти, от желания обладать ей. Жадно впиваюсь в ее рот, кажется вот вот дыхание остановится. Больше ни церемонюсь, вставляю еще один палец в нее, и яростно начинаю ими ее трахать. Марьяна закусывает мою губу, до крови, этот своеобразный привкус, заводит лишь сильнее. Острые ноготки, тут же забираются мне под футболку.