Александра Топазова – Не отпущу. Навечно моя (страница 21)
Глава 11
[МАРЬЯНА]
Прошла ровно неделя, но он так и не заходил. Я сходила с ума, каждую ночь ревела, и не выпускала из рук сигареты. Обычно он предупреждал, что исчезнет, что проверки, комиссии, а здесь просто не заходил и все. Мое сообщение, он тоже не читал, но я понимала, что к лучшему. Пить мне точно было нельзя, сносило крышу, и я творила всякие глупости, а потом жалела о них, как сейчас, но больше меня волновало все ли с ним в порядке. Заходила каждый день на его страницу, чуть ли не ревела, знакомого значка онлайн не было, и от этого в голову лезли такие мысли, что страшно представить. Так продолжалось одиннадцать дней. Работа, дом, мама… Ее состояние, более, менее, стабилизировалась, и она уже даже весьма прекрасно выглядела, правда мне пришлось очень постараться, отдав врачу опять деньги, так как бесплатная медицина, по-моему, стала мифом. Вернувшись домой, я тут же направилась в душ, Денис давно сладко спал, спасибо, что хоть приготовил ужин. Простояв, под струями горячей воды, полчаса, как минимум, я закуталась в любимый пушистый уютный халатик, и направилась на кухню делать себе кофе. Включив кофе машинку, тут же взяла в руки телефон, сообщение… Сердце бешено забилось, это был он.
«— Привет Марьян, я могу позвонить?»
Внутри все сжалось, обычно он не спрашивал, напористости в Нике было много, и, если он звонил, значит звонил. Я должна была бросить все дела, разговаривав с ним, а еще он последнее время редко звонил из-за своей девушки. Его поведение было не узнаваемым, что не могло ни насторожить.
«— Конечно!»
предчувствие какое-то дурное в душу закрадывалось, и не покидало ни на минуту. В дрожь бросало, но я старалась сдержаться, убрать волнение. Телефон тут же ожил в руках.
— Привет!
— Привет!
Молчание… Такое неловкое, и пустое, вроде друг другу нужно многое сказать, а мы молчим.
— Как мама?
— Потихоньку! Спасибо! Как твоя?
— Спасибо, тоже хорошо!
Опять молчим, он прикуривает сигарету, слышу, как чиркает зажигалкой, нервничает. Точно позвонил мне не для того, чтобы о наших мамах поговорить, страшно становится, я словно чувствую, что что-то случилось.
— Что случилось? — в лоб спрашиваю его я.
Он кашляет, так сильно, что у меня сердце заходится.
— Ничего, болею просто!
— Я давно поняла, что ты болеешь, ты так кашляешь, тебе лечится нужно!
— Разберемся!
— Я переживаю!
— Не стоит! Я не просто так, Марьян позвонил, разговор есть!
У меня внутри все замирает, почему-то я думаю о самом плохом, знаю, что так делать нельзя, но ничего с этим поделать не могу.
— Говори! — одними губами произношу я, понимая, что этот разговор необычным будет, серьезным, решающим.
— Меня с утра увозят, в пять утра, на другой лагерь, там связи нет вообще! Возможно, до конца срока, я буду без телефона, если, получится, обязательно зайду, знаю, что у мамы твоей операция! Все хорошо будет, слово тебе даю, ты только верь в лучшее! Не мог не позвонить! Ты мне не чужая!
Я молчу, я даже не знаю, что говорить, в глазах слезы застывают, ломаю сигарету, так тяжело на душе в этот момент, что словами передать не могу. Страшно и больно, одновременно. Знаю, что нужно что-то сказать, но язык, словно онемел. Боюсь разрыдаться ему в трубку.
— Если заплачешь, отключу телефон! Прошу, девочка, давай без слез! Ты у меня сильная девочка!
Я сдерживаюсь изо всех сил, он прав, не стоит плакать, я ничего не исправлю, я должна быть сильной.
— Береги только себя пожалуйста Ник!
— Ты себя тоже! Я знаешь, что сказать хотел! Я понял одну вещь, что, как ни крути, но мне без тебя хреново, как и тебе без меня! Реши вопрос со своим мужем до моего выхода!
Сердце так бешено бьется, ладони потеют. Я судорожно вдыхаю.
— Ты серьезно? А Люда?
Он вновь чиркает зажигалкой.
— Да, серьезно! При чем тут Люда? Этот вопрос, я решу за сутки, она знает про тебя, и что ты мне нужна Марьяна, не затупи опять, прошу тебя, очень прошу!
Ноги подкашиваются, я сажусь на стул, Боже… Как же я хочу сейчас чтобы он был рядом, как он нужен мне здесь и сейчас. Я за этот месяц, чуть с ума без него сошла. А что будет если он до июня не зайдет, до своего выхода? Я не выдержу.
— Знаешь, может это глупо, но я скажу!
— Скажи!
— Я кажется…
Я запинаюсь, не знаю правильно или неправильно делаю, но, если не скажу, знаю, жалеть потом об этом буду.
— Я люблю тебя Ник!
Выпаливаю это, и закусываю губы до крови. Идиотка… Ну зачем я это ему сказала? Мне двадцать семь лет, сейчас подумает, что я сумасшедшая. Я уже сказала ему об этом и не раз, а сейчас… Заново сказала.
— Я знаю, я тоже тебя люблю! Серьезно!
Едва сдерживаю слезы, отпиваю кофе, так тяжело. Почему все это происходит со мной? Почему, я просто, как все нормальные люди, не могут быть счастлива, а вечно страдаю? Человек, который мне так нужен, так далеко…
— Ты и мама, самое дорогое, что у меня есть, помни об этом! Я даю тебе последний шанс! Запомни это, если ты не уйдешь от него, больше ничего не будет!
Я молчу, столько хочется сказать, но понимаю, он прав. Сколько можно страдать, пора все решить, пора поставить точку в отношениях с Денисом, не запятую, а именно точку, и сейчас судьба вновь дает мне этот шанс.
— Пожалуйста, возвращайся скорее!
Ник вздыхает.
— Мусора скоро пойдут, я долго говорить не могу, буду беречь! У меня есть ты, я все, слышишь, все сделаю чтобы мы были вместе! Ты мне одна нужна! Мне надо идти малютка, я люблю тебя, знай это!
Я закусываю губу еще сильнее. Твою мать, как я не хочу, чтобы он уходил, мне до ужаса страшно, словно половину от меня отрывают, я с ним как за каменной стеной, понимаю, что он далеко, но такое чувство что он рядом. Всегда, со мной. А тут…
-Срок не вечен, помни это девочка, и не смей плакать, поняла меня?
Я, забыв, что он меня не видит, киваю, а у самой слезы по щекам текут. Почему-то чувствую, что ничего хорошего не будет, хочется реветь в голос, но сдерживаю себя.
— Все будет хорошо, береги себя любимый!
— Я люблю тебя малютка!
— И я люблю тебя!
— Любимая! Как представится возможность, клянусь девочка моя, я сразу позвоню! Пожалуйста береги себя и маму! И помни, о чем я просил тебя! Целую!
В трубку летят короткие гудки, а я больше не сдерживаюсь, роняю голову на стол, и реву. Как я буду без него все эти месяцы, какого хрена все опять так… Что я сделала такого, что у меня все так складывается? На телефон приходит смс, читаю сквозь слезы и улыбаюсь, черт возьми, я влюбилась, как бы я не пыталась в себе это давить, я влюбилась в него до одури. По-настоящему, как только может любить девчонка, всем сердцем и душой.
«— Потерпи малютка моя, скоро мы будем вместе, это я тебе обещаю! Только ты одна нужна мне, моя маленькая любимая девочка, самая лучшая и родная!»
Закрываю глаза, он тоже мне нужен, до безумия, до дрожи во всем теле, только он и больше никто.
[НИК]
Я знаю, я свинья… Возможно это так, скотина, кретин, но иначе я не могу. Люда умоляла меня не трогать урода за то, что сделал так, но я не послушал, мои пацаны отправили его в больничку. Каждый день все от меня ей передавали, а она плакала постоянно, что любит меня и потерять боится. Только в глубине души, я понимал, что даже лучше, что так вышло, нельзя так говорить, и даже думать было, но я ничего не мог с этим поделать. Я не любил ее. Сегодня узнал, что меня переводят, в Белый Лебедь… Отрицалов нигде не любили, кум обещал мне хорошую жизнь устроить, и у него это получалось. Там связи не было вообще, а еще отношение соответствующее, хоть подыхай, таблетку анальгина дадут и довольствуйся этим. Только мне наплевать было, знал, что выйду чтобы ни случилось. Там мама и она… Все эти одиннадцать дней я не писал ей и не заходил никуда, просто хотел подумать. Все навалилось. Маму попросил в церковь сходить, за ее здоровье, за здоровье ее мамы и Людино поставить. Разговаривал с Людой, поддерживал, как мог, а глаза закрывал и ее представлял. Глаза эти большие бл. ские, но в то же время такие нежные, наивные… Как у ребенка. Голос ее представлял, всю ее саму. Я никого не видел кроме нее, только ее рядом. Ждал момента, когда мы вместе будем, и знал, я ее никому больше не отдам, я ветру не дам подуть в ее сторону, всегда оберегать, защищать буду. Моя маленькая хрупкая девочка. Любимая… Впервые в жизни осознаю, что мне нужно себя беречь, я хочу быть с ней, воспитывать наших будущих детей, поддерживать ее во всем. Чтобы в нашем доме очаг всегда пылал, а не тлел. Как же хреново на душе, знаю, что по-любому она сейчас плачет, а еще не знаю, что сказать Люде, одна надежда что она забудет меня за это время, что чувства угаснут. Очень этого хочу. Она прекрасный человек, но не мое, я никогда не смогу ее полюбить. Я уже пропал, уже влюбился, как мальчишка, мое сердце занято еще десять лет назад, а я так это и не понял, хотя понял, но признавать не хотел. А сейчас, готов был кулаки о стену сбивать, на край света бежать за ней, лишь бы не подвела, лишь бы ушла от мужа, иначе все… Больше я ей никогда не сумею поверить, уже точно навсегда…
[МАРЬЯНА]
— Марьяна! Вы не волнуйтесь, все хорошо будет! Ваша мама будет здесь, как дома! Операция не такая уж и страшная, это же не шунтирование!