Александра Стрельцова – Развод. Во власти врага (страница 9)

Каждый его шаг отдавался гулким ударом в висках.

Я не могла пошевелиться, только крепче прижимала к себе руки.

И ещё видела свое отражение – испуганное, полуобнажённое – в уголке зеркало.

– Не подходи, – прошептала я, и голос снова подвёл.

Мне бы закричать, но тогда я напугаю Софу.

Он остановился в паре шагов. Я чувствовала его запах.

– Расслабься. Я не Миша. Меня не возбуждают слёзы, и беспомощность, – сказал он отстранённо, будто констатируя погоду.

Что это значит?

В зеркало увидела, как его рука потянулась вперёд, и я дёрнулась в сторону.

По комнате раздался насмешливый хмык, я застыла глядя, как рука Никиты, протянутая вперёд, коснулась дверце моего шкафа.

А я застыла с открытым ртом.

– Как я и предположил, – криво усмехается. – Вот причина, – его голос стал резче. – Ты превратилась в мать наседку, в уборщицу, кухарку, в обслугу для мужа, но знаешь, Алиса? Нас мужчин, около женщины держит другое!

Никита ещё раз бросает взгляд в шкаф, цокает языком, качает головой осуждающе.

– За мужика нужно бороться, постоянно, даже если вы в браке, нам это нравится, мы это любим, ценим, всё остальное идёт прицепом. А ты сдалась. Перестала бороться даже за пространство вокруг себя. Ты позволила ему превратить тебя в тень. И теперь удивляешься, что он нашёл кого-то… ярче.

Его слова обожгли больнее, чем если бы он дотронулся до меня.

От ярости и стыда у меня перехватило дыхание.

Я обернулась полностью, забыв на секунду про наготу, и бросила ему в лицо:

– Я боролась! За нашу семью! За него! Я всё для него делала!

– И где он? – холодно парировал Никита.

Его взгляд скользнул по моему лицу, потом, на секунду задержавшись, опустился ниже, и я снова вспомнила, как стою почти голая.

Я снова прикрылась руками, но было поздно.

Меня осмотрели.

Оценили.

Занесли в какой-то внутренний протокол.

– Он с другой. Которая, судя по фото, находит время и на себя, и на то, чтобы не превращать свой дом в детский сад. Ты проиграла не потому, что стала плохо выглядеть. Ты проиграла, потому что перестала быть интересной. Себе в первую очередь.

Он сделал шаг назад, к двери.

– Одевайся. Не в это тряпьё, – он кивнул на скомканный спортивный костюм. – Вспомни, кем ты была. Или притворись. Потому, что если ты выйдешь к моему помощнику в образе затюканной домохозяйки, он, как и я, усомнится в твоей способности быть победительницей в этом деле. А нам нужна именно победа. Не жалость суда, а победа.

Он повернул ключ в замке и вышел, оставив дверь приоткрытой.

Я стояла, дрожа от унижения, бессильной злости и… страшной, невыносимой правды его слов.

Он не пытался меня соблазнить.

Он провёл вскрытие.

Холодным, острым скальпелем своих фраз он вскрыл гнойник, который я годами игнорировала.

Я проиграла. Ещё до того, как всё началось.

Слёзы текли по лицу беззвучно, солёные и жгучие.

Но внутри, сквозь боль, пробивалось что-то твёрдое.

Я вытерла лицо тыльной стороной ладони, подошла к шкафу и распахнула его настежь. За привычными свитшотами, в дальнем углу, висели мои старые вещи, но они выглядели лучше, чем те, которые я носила последние три года.

Рядом – туфли на шпильке. Я достала их. Сняла с вешалки платье. Которое ещё ни разу не надевала. Больше трёх лет висит в шкафу.

Ткань, непривычно холодная и гладкая, облепила бёдра, подчеркнула талию.

Я не смотрела в зеркало. Я не пыталась «привести себя в порядок» для него. Или для помощника.

Я делала это для той Алисы, которая где-то внутри ещё не сдалась.

Для той, которая должна была выйти из этой комнаты не жертвой, а союзником. Пусть и в союзе с дьяволом.

Я надела туфли. Высокие каблуки заставили выпрямиться, расправить плечи. Больно. Непривычно. Как ходить по стеклу.

Я подошла к двери, взялась за ручку. Из-за неё доносился спокойный, деловой голос Никиты, совсем рядом, снова говорившего по телефону.

«Ты проиграла, потому что перестала быть интересной. Себе в первую очередь».

Я глубоко вдохнула, вытерла последнюю слезу и открыла дверь. Теперь нужно пройти в ванную чтобы сделать укладку и нанести макияж.

Но как только я вышла в коридор, и сделала пару шагов в сторону ванной, на моей талии сомкнулись чужие, крепкие руки, которые тут же дёрнули моё тело назад.

Спиной ударяюсь об широкую, твёрдую груд Белова, из груди выбился кислород с глухим вскриком.

Вместо того чтобы отпустить меня, Белов ещё сильнее сжал мои бока, крепче прижав меня к своей груди.

– Не шуми, стой смирно, у тебя бирка не срезана, – тихо говорит Никита, обжигая горячим дыханием кожу на шее.

Какая ещё бирка?

– Отпусти, – так же тихо требую я.

Никита не успевает ответить, как из гостиной в коридор выходит Света, и замирает при виде нас, словно на стену наткнулась.

Она скользит взглядом по рукам Белова, лежащим на моей талии, и между её бровями появляется складка.

– Вы что здесь делаете? – как-то нервно спрашивает Света.

– Бирку с платья убираем, – отвечает мерзавец, по-другому назвать его не могу, и рук с моей талии не убирает.

– Да? – с явным недоверием в голосе интересуется подруга.

– Свет, помоги мне, я её даже не заметила, – выхожу из оцепенения, упираюсь руками в руки Белова и сбрасываю их.

Точнее, Никита сам их убирает, и явно с неохотой, потому что над головой раздаётся едва слышимое цоканье языком.

Подруга как-то быстро оказывается рядом, хватает меня за руку и тащит в ванную, а уже там, закрыв дверь, чуть ли не набрасывается на меня.

– Алиса, что это было? Ты что, флиртуешь с ним? – возмущённо шепчет подруга.

Чувствую, как округляются мои глаза, такого я точно не ожидала.

– Свет? Ты чего? Я, флиртую? Да я Белова как огня боюсь! Я вообще не хочу, чтобы он здесь был! Я же говорила тебе, что не хочу с ним связываться! Это ты, его сюда позвала! – говорю я подруге, но не шёпотом, а в полный голос.

– Тихо, ты чего шумишь? – бросается она ко мне, зажимает мне рот ладонью и оглядывается на закрытую дверь ванной.

– Ммм, – возмущённо мычу я и слегка отталкиваю Свету от себя.

Да что с ней такое?