Александра Стрельцова – Развод. Во власти врага (страница 11)

– Заботливая подруга спешит на выручку. Бережёт хрупкую психику обманутой жены. Практически героиня.

Он оторвал взгляд от Светы и перенёс его на меня.

В этом взгляде не было уже никакой оценки.

– Ну что ж, Алиса, – сказал он, и моё имя на его языке прозвучало как приговор. – Значит, ты всё-таки выбрала роль жертвы. Ту, за которую всё решают. Сначала муж. Теперь – подруга. Последовательность.

Он встал.

Его движение было плавным, полным скрытой силы.

Он подошёл к столу, взял верхний лист доверенности и, не глядя, разорвал его пополам.

Звук рвущейся бумаги был резким, как выстрел.

– Я не работаю через посредников в таких делах, – произнёс он, глядя уже не на нас, а куда-то в пространство за моим плечом. – Особенно когда посредник явно преследует свои собственные интересы. – Он бросил взгляд на Свету, и в нём на миг мелькнуло что-то вроде брезгливости. – Игра в спасительницу, Светлана, всегда была твоим любимым развлечением. Но на этот раз ставки слишком высоки для твоих амбиций.

Он повернулся к своему помощнику.

– Артём, мы уходим. Дело закрыто.

– Но… – начала было я, но голос сорвался.

Ужас и недоумение сковали горло.

Он уходит.

Он отказывается.

А это значит… это значит, что я остаюсь один на один с Мишей и его угрозами.

Со Светой, чьи мотивы внезапно стали пугающе непонятными. И с полным, абсолютным крахом всех надежд.

Никита уже был в дверях, когда обернулся в последний раз.

Его взгляд упал на меня, сидящую в новом платье, испуганной и абсолютно разбитую внутри.

Ещё двадцать минут назад в ванной комнате я хотела, чтобы он исчез из моей квартиры, теперь же боюсь, что он уходит!

– Удачи тебе, Алиса, – сказал он, и в его голосе не было ни капли искренности.

Только холодная, окончательная констатация.

– Тебе она понадобится. Очень скоро.

Дверь за ним закрылась беззвучно. В квартире повисла гробовая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Светы.

Я сидела, глядя на разорванный лист бумаги на столе.

Он лежал там, как символ моей последней, самой катастрофической ошибки.

Я попыталась спрятаться за спиной подруги.

И потеряла единственное оружие, которое у меня было.

Теперь я была абсолютно беззащитна.

ГЛАВА 5

АЛИСА

Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком.

Звук отозвался во мне глухим ударом, будто захлопнулась не входная дверь, а крышка гроба со всеми моими последними надеждами.

В гостиной повисла ледяная, густая тишина, которую нарушало только прерывистое, испуганное сопение Софии.

Она сжала в кулачке свой фломастер и смотрела на меня огромными глазами, в которых уже не было детской беспечности – только смутное понимание, что взрослые натворили что-то непоправимое.

– Мама? – тихо позвала она.

Этот жалобный зов заставил меня вздрогнуть.

Я поднялась с дивана, ноги в новых туфлях подкосились, но я устояла.

Подошла, взяла её на руки, прижала к себе, уткнувшись лицом в её тёплые, пахнущие детским шампунем волосы. Это было единственное тёплое и живое существо в этом внезапно опустевшем и враждебном мире.

– Всё хорошо, солнышко, всё хорошо, – прошептала я, хотя ничто не было хорошо.

Совсем.

– Давай ты пойдёшь в свою комнату и посмотришь мультик? Маме нужно поговорить со Светой.

Она не сопротивлялась, позволила отвести её и усадить перед планшетом с её любимыми «свинками».

Я включила мультик на полную громкость – не для неё, для себя.

Чтобы заглушить гул паники в ушах.

Вернувшись в гостиную, я увидела, что Света не сдвинулась с места.

Она сидела на том же краю дивана, прямая и недвижимая, как статуя.

Её руки были сжаты в белые кулаки на коленях.

Лицо, обычно такое живое и насмешливое, было бледным, маска разбита.

Но в её глазах не было растерянности. Там бушевала ярость. Глубокая, тёмная, почти физически ощутимая ярость.

И ещё – жгучее унижение.

Я остановилась перед ней.

Моё собственное отчаяние начало медленно вытесняться чем-то другим – холодным, настороженным пониманием.

Слова Никиты эхом отдавались в голове: «Посредник явно преследует свои собственные интересы». «Игра в спасительницу… твоё любимое развлечение».

– Свет, – тихо зову её.

Голос звучит чужим, ровным, без дрожи.

– Что сейчас произошло? Объясни.

Она медленно, будто скрипя на шарнирах, поднимает на меня взгляд. В её глазах не было ни извинения, ни сожаления.

Только эта яростная обида.

– Что произошло? – фыркает точно кошка, и звук вышел резким, неприятным. – Произошло то, что твой новый «спаситель» решил поиграть в кошки-мышки и показать, кто тут главный! И ты, конечно, повелась на его провокацию! Почему ты не поддержала меня? Почему не настояла на своём?

Её обвинительный тон обжёг меня.

– Настоять на чём? – спросила я, всё так же тихо. – На том, чтобы отдать тебе полномочия, которые не принял Белов? Он русским языком сказал, что не работает с посредниками! Но я сейчас не об этом спрашиваю. А о том, что сказал Никита.

Она вскочила с дивана, начала нервно ходить по комнате, её каблуки отчётливо стучали по паркету.

Она не торопится отвечать.

– Он сказал, что ты преследуешь свои интересы, – не отступала я, ловя её взгляд. – Какие интересы, Свет? Что он имел в виду?