Александра Шервинская – Сомбра (страница 2)

Эти мысли слегка взбодрили меня, и я наконец-то убрал в карман бесполезный телефон, чтобы не оказаться в нужный момент ещё и без связи.

Вокруг по-прежнему царила абсолютная тишина, поэтому каждый звук — хруст гравия под ботинком, моё собственное хриплое дыхание — казался нереально громким в этой ватной тишине.

А потом я услышал то, чего здесь не могло быть ни при каких условиях, ну вот просто не могло быть, и всё тут! Этот звук был настолько чуждым и неуместным, что сначала я решил, что у меня начались слуховые галлюцинации.

Тихий, металлический скрип, размеренный и повторяющийся через равные промежутки времени. Такой знакомый и оттого ещё более жуткий скрежет, негромкий, но в окружающем безмолвии кажущийся оглушительным. Я прекрасно помнил этот звук… скрип несмазанных качелей.

Я замер, не в силах не то что шагнуть, а даже вздохнуть. Откуда здесь могут взяться качели?! Если я правильно помнил карту, то тут кругом сплошные леса и непролазные болота. И кто, прости Господи, мог на них качаться ночью, в сплошном тумане? Леший, что ли? Бред какой-то...

Скрип прекратился так же внезапно, как и начался. Тишина вернулась, став ещё более давящей. Я с огромным трудом заставил себя двигаться дальше. И через несколько десятков шагов произошло чудо.

Туман начал редеть. Не рассеиваться в никуда, а именно редеть, превращаясь из сплошной стены в рваные клочья грязной кисеи. А за ним... за ним проступил свет.

Сначала это было просто тусклое, размытое пятно ядовито-оранжевого цвета. Моё сердце, только что колотившееся где-то в горле от страха, пропустило удар. А потом забилось с удвоенной силой, но уже не от ужаса.

Впереди был свет! Самый настоящий, живой, тёплый, обещающий защиту и поддержку. Я присмотрелся: это был свет уличных фонарей. Настоящий электрический свет. Не костёр в лесу, не фары случайной машины, а ровное, спокойное сияние цивилизации. Значит, там люди. Электричество. Помощь!

Я почти побежал вперёд, позабыв про усталость и страх. Туман расступался неохотно, словно не желая выпускать добычу, но с каждым шагом сияние становилось ярче, обретало форму.

И тут я снова услышал его. Скрежет металла по металлу. Протяжный, вибрирующий скрип несмазанных качелей.

Но в этот раз всё было иначе. Во-первых, звук был ближе. Гораздо ближе, чем в первый раз. Казалось, он доносился не из какого-то непонятного далека, а из тумана всего в паре метров слева от меня. Во-вторых, он был ритмичным. Не просто случайный скрип от ветра. Кто-то раскачивал качели. Скрииииип... Пауза... Скрииииип...

Я замер как вкопанный, чувствуя, как ледяной пот выступает на лбу. А затем произошло то, от чего волосы на затылке встали дыбом.

Скрип прекратился. Внезапно. На середине амплитуды. Как будто качели замерли в воздухе.

И в этой оглушительной тишине я услышал новый звук, который донёсся оттуда же, из тумана. Тихий, едва различимый смешок. Детский? Женский? Или просто ветер издевательски засвистел в проводах? Я не смог разобрать, но был абсолютно уверен в одном: этот смех адресован мне.

Я сглотнул, чувствуя привкус меди во рту — кажется, я до крови прикусил губу, сам того не заметив. Мысли о том, чтобы пойти и посмотреть, у меня даже не возникло: чувство самосохранения ещё не отказало окончательно.

Свет города впереди манил обещанием спасения. Я заставил себя сделать шаг. Затем ещё один. Стараясь не думать о том, что сейчас смотрит мне в спину из молочной мглы.

Глава 2

Я шагал в сторону спасительного света, изо всех сил стараясь не переходить на бег, и, как ни странно, мне это удавалось. Туман становился всё прозрачнее, постепенно превращаясь в лёгкую дымку.

Город не выплыл из тумана, он проступил сквозь него, проявился, как старая фотография. Сначала — размытые силуэты островерхих крыш на фоне свинцового неба. Затем — стройные ряды столбов с электрическими проводами и фонарями странной, непривычной формы. Ровные улицы, не асфальтированные, а выложенные брусчаткой, как в маленьких европейских городках. Ходить по таким камням страшно неудобно, но они, несомненно, создают определённую историческую достоверность. В любом случае брусчатка лучше, чем обычная пыльная грунтовка.

Я смотрел на спящий город и удивлялся соразмерности и удивительной правильности: улицы шли ровно, никуда не сворачивая, и терялись у ночном сумраке, который не разгонял свет фонарей. Да и туман ещё рассеялся не до конца. Дома выстроились, как по линеечке, спрятавшись за одинаковыми невысокими деревянными заборчиками. Может быть, конечно, это мне повезло, и я попал на самую аккуратную часть, но, скорее всего, весь город был таким.

О том, что на карте не было никакого города, я просто не думал: мало ли по каким причинам Яндекс про него забыл? Или я просто смотрел невнимательно, хотя это, конечно, вряд ли: нет у меня такой привычки. Но так ли это важно сейчас? Главное — я добрался до цивилизации, значит, теперь всё точно будет хорошо.

Я стоял на окраине города, и мне казалось, что я спасён.

А потом я пересёк границу.

Это не было похоже на удар током или внезапную боль. Это было похоже на то, как если бы кто-то невидимый и холодный запустил руку прямо мне в череп и мягко, но настойчиво сжал мозг. Мир на мгновение сжался до одной-единственной точки, потом рассыпался на миллион осколков, а затем снова собрался, только уже совершенно иным.

В ушах зазвенело — тонко, пронзительно. Звон нарастал, вытесняя все остальные звуки, а затем так же резко оборвался, оставив после себя ватную, звенящую тишину.

И вместе с этой тишиной пришло другое чувство. Ощущение... неправильности. Не страха, нет. Именно глубокой неправильности происходящего. Как будто в хорошо знакомую картину вставили деталь из другого пазла. Я вдруг с кристальной ясностью осознал две вещи: во-первых, я никогда не найду свою машину. Не потому что её не просто не видно в тумане, а потому что её никогда не существовало. И не только её, но и завода AutoAlliance в Тайланде, а может, и самого Тайланда.

Стоило мне об этом подумать, как туман расступился окончательно, раскрылся, словно занавес в театре, и я шагнул на брусчатку.

Первое, что я заметил, — это тишина. Не ватное безмолвие тумана, а другая, гулкая, звенящая. В любом городе должны быть звуки: далёкий гул мотора, лай собаки, музыка из приоткрытого окна. Здесь же не было ничего. Только мягкий шорох моих собственных кроссовок по мокрым камням.

Я поднял голову.

На солидном столбе висел знак. Металл по краям проржавел, краска слегка облупилась, но надпись ещё читалась: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СОМБРУ». Ниже, на прибитой жестяной табличке, кто-то криво вывел свежей, не успевшей потемнеть краской: «ВЫ ПРИБЫЛИ. ОБРАТНОЙ ДОРОГИ НЕТ».

Я хмыкнул. Очень смешно. Местный юмор на уровне деревенских страшилок у костра.

Но смеяться расхотелось, когда я огляделся по-настоящему.

Город был... идеальным. Слишком правильным, как нарисованная на компьютере и пропущенная через нужные программы картинка. Как декорация к фильму, который снимают уже сотый дубль, и все, включая режиссёра и актёров, смертельно устали.

Я медленно пошёл вперёд, внимательно глядя по сторонам и пытаясь понять причину тревоги, которая возникла в глубине души и никак не желала исчезать. Наоборот, она крепла с каждой минутой, и я уже с трудом держал себя в руках.

Улица, начинавшаяся сразу на столбом со странными табличками, вела прямо, никуда не сворачивая, и я решил, что она непременно приведёт меня куда-нибудь в центр. Ну а там уж я разберусь: отыщу отделение полиции или, на худой конец почту или какое-нибудь подобие администрации. Город немаленький, значит, в нём наверняка есть или мэр, или губернатор или какой-то иной градоначальник.

Как я и предполагал, минут через двадцать, в течение которых я шёл мимо совершенно одинаковых домов, я добрался до площади. Была она центральной или нет, я, естественно, не знал, но тут хотя бы появились признаки цивилизации.

Прямо на углу улицы, по которой я пришёл, и площади стояло приземистое здание с вывеской «ПРОДУКТЫ». В центре журчал фонтан, а за ним просматривалось что-то похожее на мэрию или дом культуры: двухэтажное здание с колоннами и широким крыльцом. Чуть дальше по курсу виднелась афишная тумба, а за ней — двухэтажное строение с широкими дверями, которое я мысленно почему-то окрестил кинотеатром. На других домах тоже были какие-то вывески и таблички, но я не мог рассмотреть, что именно на них было написано.

Я медленно двинулся, обходя площадь по кругу и стараясь не паниковать из-за того, что мне по-прежнему не встретилось ни одного человека. Я понимал, что на дворе ночь, но в любом городе всегда есть те, для кого время суток не имеет принципиального значения.

И свет. Этот странный оранжевый свет, так обрадовавший меня сначала. Он лился из окон и уличных фонарей странной, вытянутой формы, заливал улицу, превращая мокрую брусчатку в зеркало, в котором отражались пустые дома.

Я замедлил шаг у окна продуктового магазина. Внутри было темно, но я разглядел заполненные товарами полки и кассовый аппарат на прилавке. Попытка зайти успехом не увенчалась: дверь была заперта, что, в общем-то, было вполне естественным. Я на всякий случай пару раз с силой дёрнул ручку, но замок был крепким.