Александра Седова – Сквозь страх (страница 3)
Всё сделала, как полагается, как во всех мелодрамах: собрать вещи и выставить предателя вон! Но почему-то стало ещё хуже… А с любовью что делать? Как же я – без него?
Уже через час рыданий готова вернуться и забрать его чемодан. Сама мысленно его оправдываю, убеждаю себя в том, что я всё неправильно поняла. Мне всё показалось! Он же любит меня. Невозможно так притворяться!
Бессонная ночь, усталость после работы, эмоциональное потрясение, долгие слёзы – и я совсем ничего не соображаю. Сама не заметила, как заснула, уткнувшись лицом в его подушку, глотая аромат его духов вместе со своими слезами.
Проснулась с больной головой, как будто я жёстко бухала. Иду в ванную, умываюсь холодной водой, в зеркало смотрю. Ну точно – словно после попойки. Веки от слёз распухли, лицо раздуло, нос стал больше. Возвращаюсь в комнату, а там так темно, пусто и тоскливо… Я работаю ночь через ночь, и сегодня мой законный выходной, который я могла бы провести в объятиях любимого… Ощущение, что я сама себя этого лишила. Может, это я сама во всём виновата? Во всяком случае, не надо было рубить с плеча, нужно было обязательно поговорить. Дать ему шанс оправдаться.
Спускаюсь вниз к вахтёрше за его чемоданом, уверенная в своём решении его забрать. А его нет.
– Так Антон вещи забрал и уехал. Всё как ты сказала! – говорит Зинаида Васильевна, округляя глаза. – Лер, я что-то не так поняла? Ты же сама сказала…
– Всё правильно, – бросаю ей и бегу обратно к лифту. – Это я сглупила!
– Эх, молодёжь! То сходятся, то расходятся. Сами не знают, чего им надо! – ворчит вахтёрша и возвращается к просмотру сериала на маленьком телевизоре.
Дома сразу хватаю телефон, проверяю звонки и сообщения. Мысленно представляю, как он переживает, как сообщениями закидывает, возможно, даже плачет, испытывая чувство вины! Подруги предлагают на выставку сходить, родители спрашивают о делах и о том, как там их будущий зять поживает. А сам Антон – ни одного сообщения не прислал! Я бы непременно его простила, если бы он стал извиняться, просить прощения, оправдываться… Но он даже не пытается!
А может, с ним что-то случилось? Так сильно переживал, что попал в аварию? Или сердце прихватило?
За минуту настолько разогнала свои мысли, что вогнала себя в беспросветную яму, наполненную чувством вины перед ним. Представляю его на смертном одре и ясно понимаю, что одна нелепая измена не стоит таких страданий!
Бегу в ванную, наспех маскирую синеющие мешки под глазами, волосы в высокий тугой хвост заплетаю и бегу одеваться. Сама поеду к нему домой. Не смогу спокойно дышать, пока не удостоверюсь, что с ним всё в порядке.
Выхожу из квартиры, бегу первым делом к мусоропроводу – хочу покурить перед тем, как ехать. Слышу, как двери лифта открываются. Его шаги моментально узнаю. Приехал! Вернулся! Наверняка сейчас будет падать на колени и вымаливать прощение. А я сперва обязательно поломаюсь! Такие вещи так просто не прощаются. Ну а потом всё будет как раньше. Подкуриваю сигарету, весь слух напрягаю. Идёт по коридору, сейчас в мою дверь звонить начнёт. Пусть понервничает из-за того, что я её сразу не открываю…
Слышу, как он стучит… У соседки звонка нет, и он без сомнений стучится в её квартиру.
– Между прочим, это не по-мужски – заставлять женщину ждать, – доносится её голос.
– Прости, пришлось задержаться, – отвечает Антон и заходит к ней.
Дверь закрывается. В коридоре стихают все звуки. Слышно только, как лифт ездит между этажами и с грохотом открывает свои двери.
Докуриваю сигарету, тушу окурок в банке из-под горошка и уверенно иду к соседской двери. Стучусь. Снова. Такое ощущение, что все вымерли! Долблюсь со всей силы, до боли кулаком о металлическую дверь стучу.
Открывает. На тёть Оле – домашний халат, надетый на голое тело. В глазах темнеет, кажется, что сознание сейчас потеряю. Уверенно сдвигаю её в сторону и прохожу.
Антон ещё не до конца успел раздеться. Или наоборот – не успел одеться. Стоит без майки, в расстёгнутых джинсах. Смотрит на меня и беззвучно матерится.
Глава 4
– Слушай, если ты не возьмёшь себя в руки, Вадим Алексеевич попрёт тебя из клуба! – строго говорит Марина и садится на мою кровать с тарелкой в руках, на которой красиво выложен нарезанный сыр разных видов.
– Это точно! – поддакивает Юля и делает несколько глотков вина из стеклянного бокала. – Он уже Жанку с другой смены выдернул на твоё место, между прочим!
– Вы не понимаете? – откидываюсь на спину и смотрю в потолок опухшими глазами. – Моя жизнь рухнула! Какая Жанна? Какой Вадим Алексеевич? Будущего нет! – горькие слёзы нескончаемым потоком выходят наружу и затекают в уши. – Я жить не хочу… – шепчу, как обезумевшая.
Девчонки пугаются. Вино с кровати убирают, тарелку с сыром на тумбочку переставляют и рядом со мной ложатся. Смотрят в потолок, как будто тоже там что-то видят.
– Лерка, ты прекращай сырость разводить, – говорит Марина. – У тебя таких, как Антон, ещё десяток будет.
Дура! Какой десяток? Он один такой! Единственный, кто так хорошо меня знает. Самый родной и любимый!
– А может, ещё вернётся? – с надеждой спрашивает Юля.
– Сплюнь, – упрекает её Марина и обнимает меня. – А если и вернётся, так ты его гони в шею! Поняла? – спрашивает требовательным тоном. – Зачем тебе этот жиголо?!
– Жиголо? – спрашиваю, всхлипывая.
– Ну, пусть будет «шлюха», если хочешь, – хмыкает Марина.
Вырываюсь из её объятий и сажусь. Волосы в разные стороны топорщатся, некоторые пряди слиплись от слёз.
– О чём ты? – спрашиваю совершенно трезвым тоном.
– Я думала, ты знаешь! Мы разве не из-за этого сейчас все здесь тебя успокаиваем? – спрашивает и тоже садится.
По Юлиному лицу вижу, что она, так же как и я, ничего не понимает.
– Говори, – тянусь к тумбочке, беру в руку бутылку вина и пью большими глотками из горла.
– Да я сама недавно узнала… – оправдываясь, произносит Марина. – Мне подруга хвасталась, что парня подцепила классного. Что он куни хорошо делает, готов часами нализывать, и вообще в постели огонь. Только деньги берёт за свои услуги. Фотку его показывала…
– И ты молчала? – спрашиваю и борюсь с желанием вывернуть содержимое желудка на покрывало. Я же с ним целовалась! А вдруг он сразу после очередной тёлки меня целовал?
– А ты бы мне поверила? – спрашивает с наездом. – Антон же такой замечательный! Прямо идеал!
Да, идеал! И я до сих пор в этом убеждена. Вот только у этого идеала есть существенный дефект – он трахает всех без разбора.
– Ну, девочки, это, конечно, вообще… – не зная, что сказать, Юля качает головой и тянется к своему бокалу.
– Так что давай, хватит тратить свою жизнь на страдания! Поплакали, покакали – и живём дальше! – Марина встаёт с кровати. – Поздно уже, нам на смену скоро. Давай тоже собирайся, а то Вадим Алексеевич и правда тебя уволит.
Провожаю их, дверь запираю и иду обратно. Сразу к плите, вытяжку включаю, сигарету подкуриваю. Вообще никогда в квартире не курю, но сейчас всё равно. Этот монотонный шум постепенно наполняет голову, в которой никак не укладывается новая информация. Выдуваю серый дым в вытяжку и вспоминаю отдельные моменты, на которые стоило обратить внимание раньше. Это ведь было всё на поверхности. С каждой новой сигаретой и старыми воспоминаниями я отчётливо слышу, как трещит по швам розовое стекло моих очков, которые на меня надел Антон во время ухаживаний. Одно не ясно: зачем ему нужна была я? Знакомство с моими родителями, разговоры о будущем, о скорой свадьбе?..
Звонок в дверь стал спасением из этой утопии горького никотина и терзающих душу воспоминаний.
Открываю дверь. На пороге стоит кудрявый.
– Чё надо? – спрашиваю строго.
– Решил проверить, всё ли у тебя в порядке. Ты уже несколько дней не появлялась на работе.
– Маркиз, иди нахрен, – тяну дверь на себя, чтобы закрыть.
Хитрый проныра успевает подставить ногу и одаривает меня белоснежной улыбкой.
– Я Марсель.
– Мне похуй. Ногу убери, – предпринимаю ещё одну попытку закрыть дверь.
– Ну, если ты настаиваешь, я, конечно же, зайду на чай, – нагло улыбается и без приглашения заходит, бесцеремонно сдвигая меня в сторону.
Стою как истукан, испепеляю его яростным взглядом. А он, как ни в чём не бывало, разувается, оставляет свои дорогие кеды на пороге, рубашку расстёгивает и кидает на тумбочку у двери. Проходит и с интересом осматривает мою квартиру.
– Чая нет, – говорю и закрываю дверь, поражённая его наглостью.
– Зато вино есть, – находит глазами недопитую бутылку и без разрешения садится на мою кровать. – Рассказывай, что у тебя стряслось?
– Ко мне в квартиру вломился какой-то идиот! Вот что у меня стряслось! – повышаю голос, ожидая, что в ответ на оскорбления он непременно уйдёт.
– Ну, это не беда, – улыбается и наливает вино в Маринин бокал. – Я однажды на велике с моста навернулся. Руку по частям собирали! – вытягивает руку и демонстрирует шрамы, а вместе с ними и неплохую бицуху. – А ещё однажды батя забыл меня в бане, и я потерял сознание, упал прямо на печку, – задирает майку вверх и показывает шрам от ожога на животе.
Невольно морщусь, представив, как это было больно. Шрам довольно внушительный – как половина моей ладони.
– Вот это было неприятно, – смеётся и выпивает вино. Затем подхватывает кусок сыра и закидывает его в рот.