Александра Седова – Сквозь страх (страница 4)

Бесит его оптимизм. Что я вообще тут делаю с этим придурком, когда моя жизнь рушится? Мне просто необходимо получить ответы, которые измывают раненую душу.

Точно. Бегу к двери, ничего не соображаю. Ноги в кеды у порога засовываю, хватаю его рубашку с тумбочки, как первое, что попалось под руку, и в коридор выбегаю.

– Ты куда? – спешит за мной кудрявый.

– За чаем! – отвечаю и дверь захлопываю.

В голове пробежала мысль о том, что если он уйдёт, то я не смогу вернуться в квартиру, так как ключи остались дома. Как и мой телефон.

Необъяснимая волна подталкивает вперёд, в голове только одна-единственная мысль: «Хоть бы Антон был дома!». Бегу в неудобных кедах, которые на несколько размеров больше и буквально сваливаются с пяток при каждом шаге. Пропускаю мимо себя озадаченные лица прохожих, что смотрят с явным упрёком. Плевать на всех! На всё плевать! Кажется, что я тону, захлёбываюсь и вот-вот умру. А Антон – моя единственная надежда на спасение! Я готова всё простить, всё забыть, словно ничего и не было, только бы он дал слово, что это больше не повторится. Мы пройдём через это вместе, а в старости будем вспоминать, как чуть было не упустили свою любовь.

Антон живёт всего в нескольких остановках от моего дома. Пока бежала, сильно запыхалась, в горле пересохло.

Подхожу к его дому, немного сбавив темп, и вижу компанию взрослых парней, что у подъезда стоят, пиво из стеклянных бутылок пьют. И Антон среди них. Стоит, перекачиваясь с одной ноги на другую, бутылку в руке сжимает, смеётся.

– Весело тебе? – кричу с наездом, подходя ближе.

При виде меня его лицо сразу меняется. Такой родной и близкий, а сейчас – словно посторонний… Ни подойдёт, ни поцелует. А мне как воздух необходимо его тепло!

– Ты чё тут делаешь? – спрашивает, осматривая мой внешний вид серьёзным взглядом.

– Ладно, Тоха, давай, – парни поочерёдно жмут ему руку и расходятся, почуяв, что дальнейшее веселье отменяется. Бросают напоследок недобрые взгляды в мою сторону, как на причину испорченного вечера. Плевать. И на них, и на всех.

Я как больная. Ну натуральная психопатка, только справки не хватает. Трясусь от эмоций, безумие чувствую. На что угодно готова, только бы всё было как прежде.

– Зачем пришла? – спрашивает и пиво из бутылки глотает. И голос такой спокойный, как будто просто со знакомой здоровается.

– Поговорить, – заявляю с горящими уверенностью глазами. – Мне Марина всё рассказала! О том, как ты тёткам отлизываешь за бабки!

Бутылку на лавочку ставит и резко дёргает меня за локоть, с силой давит, до боли пальцами впивается.

– Рот свой прикрой! – рычит угрожающе.

– Боишься, что у тебя на районе узнают о том, что ты шлюха? – кричу во всё горло, впиваясь в его лицо требовательным взглядом. Не на такой разговор я рассчитывала. До слёз обидно, что он так холоден. Что не пытается извиниться, не пытается оправдаться.

– Лера, иди домой, – тихо шепчет и отталкивает меня в сторону, отпуская локоть.

– Ну нет! Я пришла поговорить, и мы будем разговаривать! – не сдаюсь. Не уйду отсюда. Пусть меня здесь похоронят, под его ногами, в одной могиле с моей гордостью. – Зачем ты тогда был со мной? Зачем с родителями знакомился? Зачем о будущем говорил? Если знал, что это всё ложь!

– Когда я об этом говорил, я так и думал, – объясняет серьёзным тоном. Правду говорит, по глазам вижу.

– И что изменилось? – спрашиваю, сглатывая подступающие слёзы с нарастающей истерикой.

– Я понял, что не могу быть с тобой. Мне больше нравится, когда девушек много, – отвечает совершенно искренне. – По правде, я уже несколько месяцев обдумывал, как расстаться с тобой. Но всё как-то завертелось… Жить вместе стали, потом эти родители! Я этого не хотел.

Слышу его слова – и будто в обморок падаю. При этом продолжаю твёрдо стоять на ногах. Хоть бы молния шандарахнула. Прямо в голову. Лучше умереть, чем чувствовать всё это…

Бутылку с лавочки беру, резким движением разбиваю о край и рукав на рубашке задираю.

Приставляю образовавшуюся розочку к запястью, перед глазами всё скачет, бесы в голове пляшут. Вьют верёвки из моей боли и отчаяния, дёргают за них, подстёгивают к действиям.

– Если ты меня бросишь, я вскрою вены, – шепчу, и лицо непроизвольно кривится от рыданий и невыносимых страданий.

Глава 5

Стою у двери в родную квартиру, ноги с трудом держат. Я шла обратно, кажется, что всю жизнь. В голове пусто. В груди орут дикие звери, воплем заходятся, острыми когтями душу рвут. Пропитанный кровью рукав рубашки намертво прилип к руке. Огромные кеды на ногах сильно стоптались и изрядно испачкались в лужах и грязи, так как я шла, не разбирая дороги… Едва заметная мысль о том, что Марселю это не понравится, на секунду вспыхнула в пустой голове и тут же потухла.

Зажимаю звонок. Даже не надеюсь на то, что он всё ещё там.

Неожиданно дверь открывается.

– Ты за чаем в Индию ездила? – спрашивает и одаривает меня белоснежной улыбкой.

Его покрасневшие, не выспавшиеся глаза скользят по моей физиономии и тут же становятся трезвыми.

За плечи меня обхватывает, в квартиру заводит. Как куклу в натуральную величину контролирует. На пуфик усаживает, сам на корточки опускается и свои кеды с моих ног снимает. Даже не ругается… Кровавый рукав с ужасом осматривает. Вот только беспокоится совсем не за испорченную вещь, а за меня. В ванную меня ведёт, на край ванны усаживает и воду в кране включает. Засохшую кровь размачивает, ткань от раны отрывает.

– Больно! – вскрикиваю и забираю руку. Зажимаю грязной ладонью порез, который снова начал кровоточить.

– Потерпи, так надо, – отвечает дрожащим голосом и силой раненую руку забирает, осматривает. – Вены не задела, – радуется. – Порез не глубокий, – выносит свой вердикт и смывает с моей руки кровь. Затем открывает зеркало над раковиной, достаёт небольшую коробку с аптечкой. Или интуитивно догадался, что она там, или успел у меня тут хорошо всё облазить, пока меня не было.

Рану обрабатывает, осторожно перебинтовывает. Делает всё правильно, с невозмутимым лицом и строгим, непреклонным взглядом, предупреждающим, чтобы не дергалась. А у самого руки мелкой дрожью вибрируют. Смотрю на всё это – и ещё сильнее сдохнуть хочется. Антон сказал, что уже несколько месяцев обдумывал, как порвать со мной. Выходит, когда я его обнимала, когда целовала, когда с родителями знакомила и искренне ждала предложения, он смотрел мне в глаза, а сам думал о том, как бросить… Даже не знаю, что больнее – это или то, что он перетрахал множество женщин во время наших отношений.

Марсель меня из ванной выводит, на кровать усаживает.

– Тебе поспать надо, – говорит с заботой в голосе. – Я могу массаж сделать. Расслабляющий, – заверяет.

Ну, массаж – так массаж.

Падаю лицом в подушку, потерянная и пустая. Оболочка. Без души, без мыслей, без желаний…

Марсель сверху садится, осторожными движениями края моей футболки вверх тянет, спину оголяет.

– Давай лучше сама, – говорит, смущаясь, и нервно одергивает руки.

Снимаю футболку, лифчик расстегиваю, кидаю вещи на пол и опускаюсь обратно лицом в подушку. У этого парня была возможность подглядеть, но он даже отвернулся, чтобы не посягать на мою честь и достоинство. Идиот. Со мной сейчас можно делать что угодно…

Растирает кожу, нежными движениями поглаживает, пощипывает, мнёт. И правда легче становится. Массаж обалденный. Я даже немного в себя пришла. Вот только спать совсем перехотелось. Переворачиваюсь на спину, слежу за его реакцией.

– Ох, ёб… – восклицает быстро на выдохе и отворачивается.

– Массаж груди можешь сделать? – спрашиваю.

– Могу, но не буду, – отвечает, боясь повернуться.

– Сиськи мои не понравились? Ты ведь успел посмотреть, – говорю давящей интонацией.

– Понравились, – отвечает и громко сглатывает. – У тебя самые красивые сиськи из всех, что я видел, – заявляет и наконец-то поворачивается.

– Тогда в чём проблема? – спрашиваю со злостью.

– Да ни в чём, – приободряется парень, и к нему возвращается прежняя уверенность.

Руки на грудь кладёт, сжимает слишком сильно. Голодным взглядом впивается.

– Эй, полегче! – вздрагиваю от боли.

Ослабляет хватку, но руки не убирает, мнёт и сверху, и снизу. Вместе их сводит, прижимает друг к другу и снова сжимает. Соски пальцами трогает, поглаживает. Наклоняется и в рот захватывает, языком водит, слегка посасывает.

Приятно. И горько. Вот я и докатилась до посторонних парней в моей постели. Но так сильно хочется отвлечься, забыться, испробовать что-то новое, чтобы понять, смогу ли я вообще спать с кем-то, кроме Антона.

Пальцы в его кудри запускаю, провожу по коже головы острыми ногтями, медленно перехожу на затылок, затем шею. Голову от груди отрывает, быстро снимает с себя штаны с трусами, майку на пол бросает. Торопится, боится, что я могу передумать. Член стоит, как бравый солдат. Обтянутый крупными венами. Ровный, красивый. Зрительно даже больше, чем у Антона. Мне всегда казалось, что у моего парня просто огромный агрегат, а теперь вижу, что бывают и внушительнее.

– Ого, – говорю и заставляю Марселя лечь на спину. – Такой большой! – склоняюсь над его пахом, обхватываю рукой его достоинство и несколько раз вожу вверх-вниз. Открываю рот и касаюсь языком мягкой головки, серебряной серёжкой медленно по уздечке провожу.