Александра Седова – Рыбка моя, я твой… (страница 6)

Впервые за три года кабинет стал давить цветом и мебелью. Атмосферой. Даже спёртый воздух несёт разрушение.

Первым делом открываю шкаф со сменной одеждой для разных непредвиденных случаев. Рыбка просто изуродовала гармонию порядка! Вместо того чтобы повесить свой костюм на плечики, закинула вещи одним комком на мои рубашки сверху.

Так не пойдёт!

Вешаю всё сам и пристраиваю её костюм на плечиках к своим пиджакам похожего оттенка.

Затем сразу подхожу к окну, стягиваю жалюзи наверх. Кажется, кабинет морщится от солнечных лучей, как невыспавшийся человек рано утром.

Открываю окно, высовываюсь на улицу.

Лето! Яркое, солнечное, зелёное!

Солнечные зайчики — посланники тепла — скачут по движущимся автомобилям, зависают в окнах домов, срываются с крыш.

Доброе утро.

Доброе утро, жизнь!

Работать за компьютером, когда солнечный свет падает на экран, невозможно. Поэтому задергиваю жалюзи обратно.

Погрузившись в процесс изучения новых наработок игровых персонажей, не замечаю, как час за часом пролетает время.

Внезапно открывшаяся без стука дверь привлекает взгляд, заставляет слух напрячься.

Рыбка залетает, как к себе домой. Со счастливой улыбкой направляется к моему столу и с торжественным выражением ставит на него небольшой горшок с огромным кактусом.

Это не просто кактус! Это насмешка над природой и человеческой фантазией! В горшке важно восседают два небольших молодых кактуса, чьи иголки ещё не окрепли и больше похожи на пушистый мех. А между ними тянется длинный, толстый, надутый кактус с шипами, склонив головку книзу. Картину дополняет большой ярко-розовый цветок на конце.

Не растение, а макет мужских половых органов!

— Это ещё что? — нервно содрогаю воздух, отодвинувшись от собственного стола вместе с креслом.

— Кактус! Первый раз видишь? — ухмыляется Рыбка.

— Такой — да, первый раз! Зачем он здесь?

— Это не просто комнатное растение! — с придыханием начинает презентацию, как в лучших традициях представления проекта заказчикам. — Это оберег! Оберегает помещение от унылости, а его хозяина — от кислого выражения.

Она легонько щёлкает по розовому цветку пальчиками — и тот, не стерпев унижения, падает на стол.

— Упс, — стянув уголки губ к подбородку, Ассоль задорно, по-детски, прячет улику в карман. — Это подарок от всего отдела, между прочим! — предупреждает строгим взглядом моё желание засунуть ей этот подарок в… — Не имеете права отказываться.

— Хорошо. Только убери его со стола, — сдаюсь. — Поставь на подоконник.

— Ещё чего! Оберег необходимо ставить по инструкции! И в ней чёрным по белому сказано, что он должен стоять на столе!

— Прям посередине⁈ — возмущённо.

— Именно! — невозмутимо.

— Я бы хотел взглянуть на эту инструкцию.

— А я бы хотела на Мальдивы, и что теперь? — пожимает плечами. Плюхается в кресло для гостей и, оттолкнувшись ногами от пола, укатывается к двери. — Убирать и двигать оберег опасно! — громко, со смехом наказывает, прежде чем выйти. — Чревато последствиями в виде ректальной дисфункции!

Оставшись в одиночестве, смотрю на кактус. Он, в свою очередь, смотрит прямо в душу.

— Безобразие! — возмущённо выдыхаю, хлопая по столу ладонью.

Унылость интерьера и правда хорошо уничтожает. Невозможно оставаться строгим и спокойным, когда прямо перед глазами это зелёное чудо природы.

Спустя час Рыбка снова ворвалась в кабинет. Ещё немного — и я привыкну к её вторжениям.

Подбежав к столу, она с улыбкой натянула на конец кактуса маленькую розовую вязаную шапочку.

— Так гораздо лучше! — воскликнула, прыгнула в только недавно возвращённое на место кресло и снова укатилась до двери.

С самым невозмутимо-серьёзным видом смотрю на кактус в виде мужского достоинства с розовой шапочкой.

Взрываюсь смехом.

Это сильнее меня и моей педантичности. В последний раз я так смеялся, наверное, в детстве — над мультиком «Том и Джерри».

К концу рабочего дня поймал себя на том, что всё время жду её спонтанного появления и новых сюрпризов.

Но больше Ассоль так и не заглянула.

После шести вылезаю из кабинета, как из мрачной пещеры, чтобы осмотреть свои владения. Сотрудники уже должны были разъехаться по домам. Допоздна работают только уборщица, я и моя секретарша.

Едва завидев меня в коридоре, Мила выпрыгивает из-за стола и несётся навстречу, чрезвычайно встревоженная.

— Демис Бронеславович, это ужас какой-то!

— Что случилось? — напрягаюсь.

— Эта новенькая — ну просто сумасшедшая! — с ярым желанием доказать свою правоту вещает Мила. — Подняла на уши все пять этажей, вы представляете⁈ Раздала всем клички, как в детском саду! У нас теперь не сотрудники, а кильки, тюлени с пингвинами и рыбы-клоуны!

— И что, люди жалуются? — спрашиваю.

— Нет! Наоборот, смеются! Уже распечатали и наклеили на туалеты новые обозначения! На мужском теперь висит табличка «Кабинет гуидака», а на женском — «Комната ракушек»!

Мышцы живота начинают болеть из-за того, что я сдерживаю распирающий изнутри смех. Скулы сводит от желания рассмеяться.

— А меня, знаете, как она обозвала?

— Как?

— Рыба-пила! Представляете?

Нет, не могу больше.

Возвращаюсь в кабинет, чтобы просмеяться. А там ещё этот кактус в шапке, среди серого дизайнерского интерьера!

Делаю несколько глубоких вдохов, расслабляюсь и снова выхожу.

Мила ждёт у двери — за стол даже не возвращалась.

— Демис Бронеславович, вы обязаны её уволить! — требует.

— Плохо убирается?

— Да вроде нормально… — поутихнув и даже слегка растерявшись, отвечает.

— Ну значит, пусть работает. Я не могу уволить сотрудника за поднятие общеколлективного настроения, — вернув себе амплуа строгого начальника, слегка повышаю голос. — Скажи лучше, мне она тоже кличку дала?

— Вам — самому первому! — с неприязнью фыркает Мила.

— Акула?

— Если бы! — почти стонет от стыда. — Вы даже не морской житель.

— Кто тогда? — нахмурив брови, взглядом начальника приказываю ответить.

— Она придумала — пусть она вам и отвечает! — эмоционально, с обидой из-за того, что я не оправдал звание главного консерватора компании, всплескивает руками и возвращается за стол. — Туфли привезли, — сообщает отсутствующей интонацией, достаёт коробку из-под стола и ставит на него.

Забираю обувь, ухожу к себе.

Всё оставшееся время не получается вникнуть в работу. В голове мысли только о том, какое же прозвище Ассоль мне придумала? Почему не «Акула» — они ведь хозяева морей! Может, кит? Большой и сильный. Или дельфин! Сообразительный, игривый. А может краб? Цепкий, с твёрдым панцирем и мощными клещнями. А вдруг это вообще не животное, а какой нибудь морской объект? Маяк? Корабль? Подводная скала? Или, может, что-то из морской мифологии? Кракен? Левиафан?