Александра Седова – Рыбка моя, я твой… (страница 7)

Или…

В самый неожиданный момент в кабинет ослабшим после рабочего дня вихрем врывается Рыбка.

Глава 6

Демис

— Что встал? — Рыбка с невозмутимым видом бросает упрёк, двигаясь в сторону шкафа.

— Это мой кабинет! Где хочу, там и стою, — пробуждаю в себе крутого начальника. Эта уборщица позволяет себе больше, чем любой другой сотрудник, работающий в фирме со дня её основания!

— Ммм, да у нас тут онанист! Близкие знают о твоих предпочтениях? — из-за усталости её шутки звучат не так весело, как днём.

— Что? Какой ещё… — вспыхиваю огненным желанием взять канцелярский нож со стола и отрезать её острый язычок. Или иголку с ниткой, чтобы пришить связь мозга со ртом!

— Ну ладно, смотри, красавчик, — улыбается, подмигивает. Закрывает глаза и двигается в такт музыке, звучащей в её голове. Медленно, плавно, из стороны в сторону. Не торопясь, расстёгивает пару пуговиц на горле моей рубашки конфискованной утром.

Это зрелище доставляет эстетическое удовольствие.

Она красивая. Двигается красиво.

Распускает волосы, сняв с них резинку.

Я тоже слышу музыку — это группа Queen. И даже качаю головой, сопровождая удары барабанщика.

Магия! Или коллективное помутнение рассудка. Словно у нас одни наушники на двоих.

Рыбка гладит свои плечи, живот, шею. Колени выступают вперёд поочерёдно, бёдра плавно очерчивают восьмёрку. Опускает руки к застёжке ремня, снимает его…

Открывает глаза и, резко замахнувшись, бьёт меня им по груди.

— Извращенец! — кричит. — Быстро выйди!

Ох, горячо!

Реально: полоса на груди от удара ремнём горит и отдаёт острой болью.

Вырываюсь в коридор, закрываю дверь.

Мила уже уехала домой, на этаже пусто.

Только я, сумасшедшая девчонка в моей рубашке и музыка.

Хрюкнув от смеха себе под нос, прижимаю лопатки к двери своего кабинета и улыбаюсь, как идиот, дослушивая музыкальную композицию.

Назвала меня красавчиком! Может, это и есть кличка, которую она мне дала?

Ещё немного — и рожа треснет от улыбки.

Слишком много радости для комплимента от уборщицы, которую я вижу второй раз в жизни.

Дверь толкается в спину.

Отхожу в сторону, чтобы выпустить девушку.

— Рубашку постираю и верну в прежнем виде, — сообщает она.

В очередной раз отмечаю нелепость сочетания грязных поношенных кроссовок с деловым костюмом.

— Подожди, не уходи, — прошу её, сам возвращаюсь в кабинет за туфлями. — Вот, это тебе. Презент от всего отдела. — Выхожу обратно в коридор.

Ассоль неумело изображает радость и благодарность — кривой улыбкой и отвращением в глазах.

— Это новая модель, — на ходу сочиняю плюсы товара, как перед покупателем. — Удобный каблук, анатомические стельки, натуральная кожа!

— Забирай себе, если тебе так нравится, — повеселев, отвечает, но не берёт туфли.

— У меня такие уже есть. Четыре пары. Только в них и хожу по дому, — с самым серьёзным лицом продолжаю давить.

— Ладно, уговорил. Размер хоть мой?

«Йес!» — мысленно дёргаю кулак сверху вниз.

— Примерь — узнаешь.

Ассоль садится на стол секретаря, закинув ногу на ногу, чтобы цвет трусиков не увидел ни один из моих похотливых глаз. Скидывает кроссовки.

— Я помогу, — опускаюсь рядом на корточки, касаюсь пальцами её лодыжки. Во второй руке сжимаю крошечную ступню. Поддеваю средним пальцем резинку розового носка.

Рыбка резко дёргает ногой вперёд, едва не заехав мне в челюсть.

— Ты чего лягаешься? — строго и грубо, повышенным тоном.

— У меня там эрогенная зона! Я не позволяю трогать свои пяточки всяким там начальникам в первый день работы!

— Ладно, давай сама, — нервно поднимаюсь на ноги, резко выдыхаю, чтобы успокоиться. Оказывается, ей можно занимать мой кабинет, отбирать мои вещи, лупить меня ремнём, а мне нельзя даже к её ногам притронуться!

Это заводит.

Поднимает из глубин, где не бывала ни одна девушка, новые для меня эмоции и чувства.

— Можно я дома примерю? — жалобно заглядывая в глаза. Как будто обидеть боится.

Или показалось?

— Как хочешь, — холодно и отстранённо.

Это работает, потому что Рыбка тут же принимается оправдываться:

— Слушай, я двенадцать часов на ногах, без перерывов, пять этажей полировала. Мне даже в кроссовках ходить больно, а ты хочешь, чтобы я встала на каблуки.

— Почему без перерывов? Как же обед?

— В обед я бегала в цветочный за кактусом.

— Давай я вызову тебе такси, — сжалившись, предлагаю. Немного сожалея о том, что я не вожу машину.

— Лучше премию выпиши, — весело подмигивает, спрыгивает со стола, обувает свои грязные кроссовки. — Спасибо за туфли, красавчик. — Походкой объевшегося пингвина направляется к лифту.

Вечер в большом доме обыденно унылый.

Свет от уличного фонаря проникает сквозь тонкую тюль и освещает серую гостиную.

Мне нравится полумрак и бесцветность. Потому что это знакомо, это стабильно.

Сидя в кресле, ощущаю на языке особенный вкус домашнего лимонада — рецепт которого я придумал много лет назад. Уже несколько минут не свожу глаз с тёмной тонкой полоски на стене. Она сильно выбивается среди идеально ровной поверхности и дико раздражает.

Край серых обоев слегка отошёл. Этого не заметно днём, и на это не обратит внимание ни один другой человек. Её можно увидеть только ночью, если забыть выключить освещение во дворе и не задернуть шторы. Тогда свет от уличного фонаря ложится на стены под определённым углом.

Эта полоска портит идеальную картину моего мира.

Чтобы отвлечься от навязчивого, даже маниакального желания содрать обои к чертям, пытаюсь сосредоточиться на мыслях о прошедшем дне. За 12 часов в офисе я получил годовой снаряд эмоций. Мне хочется ещё больше. Дофаминовая зависимость, как и любая другая вредная привычка, начинается с малого, а потом превращается в неотъемлемую часть жизни. Похоже, я уже подсел.

Рыбка назвала меня красавчиком!

Правда считает симпатичным?

Привлекательным?