Александра Седова – Рыбка моя, я твой… (страница 5)

— А я что, одна буду работать до 10? — опешив, уточняю.

Завоняло дискриминацией.

— А ты хочешь, чтобы они по мокрому полу топтались? — отвечает с давящей интонацией.

Ничего не понимаю! При чём здесь мокрый пол?

— Пойдём, покажу тебе санитарную комнату. Там возьмёшь всё необходимое для уборки: тряпки, ведра, чистящие средства, мыло и туалетную бумагу для туалетов. У тебя есть два часа до прихода всех сотрудников, чтобы вымыть полы на пяти этажах. Твоя зона ответственности — с 20-го по 15-й. Затем можешь заниматься влажной уборкой кабинетов, но только тихо, чтобы никому не мешать.

— Уборкой? — кажется, доходит.

— Ну и наряд, конечно, — Мила цокает языком, качая головой. — Ты как собираешься в этом полы мыть?

— Да я вообще не собираюсь ничего здесь мыть! — возмущаюсь.

Без разрешения, под противный скрипучий голос, орущий о том, что в кабинет босса нельзя без приглашения, распахиваю дверь Пениса и врываюсь внутрь.

— Это что за дела такие? — подбегаю, воткнув ладони в поверхность его стола, угрожающе нависаю над бумагами. — Я не нанималась уборщицей!

— А кем вы, простите, нанимались? — строго интересуется.

— Как минимум графическим дизайнером!

Уголки его безумно красивых губ тянутся кверху. Он тоже смеётся надо мной.

— Чтобы получить эту должность, наши специалисты годами учились в институте, потом сдавали тесты и выполняли конкурсную работу, — сдержанно объясняет, продолжая улыбаться. — Хочу напомнить, что вы уже приняты официально, и прежде чем уволиться, должны отработать две недели.

Кисточки пушистые! Я об этом не подумала.

Придётся всё-таки наводить чистоту в аквариуме.

Разъярённо выдыхаю, отхожу от его стола.

— Начинайте искать мне замену. Я знаю, будет сложно, но вы справитесь, — язвлю с сарказмом.

— Вам идёт этот костюм, — с улыбкой оглушает комплиментом. Я тут же забываю, на что и почему злилась. — Только обувь… Странный выбор, — с усмешкой вонзает острый взгляд в мои кроссовки, как нож в дерево. — Где ваши туфли?

— Так спешила помыть здесь у вас полы, что туфли по дороге потеряла, — улыбаюсь в ответ с вежливым выражением и ядом на языке.

В костюме заниматься уборкой никак нельзя! Крис точно убьёт. Что же делать?

Обвожу взглядом унылый депрессивный интерьер кабинета, натыкаюсь на шкаф для одежды. Без спроса подхожу к нему, распахиваю дверцы.

— Что вы делаете? — Пенис подскакивает.

— Не могу же я мыть полы в юбке! — возмущённо с обвинением отвечаю, осматриваю имеющиеся в шкафу сменные рубашки, пиджаки и брюки. Выбор падает на чёрную широкую рубашку. Снимаю её с плечиков, стягиваю с полки кожаный ремень, утыкаюсь взглядом в подозреваемого.

— Что стоите? Выйдите, пожалуйста! Мне нужно переодеться! — с дерзким выражением захлопываю дверцу шкафа.

— Ты хоть знаешь, сколько стоят эти вещи⁈ — пытается запугать меня ценниками, в момент став «тыкать».

— Вычтешь из моей зарплаты! — отважно наступаю на него, подталкивая к двери.

Пенис сдувается, ругается себе под нос и всё-таки выходит из кабинета.

Глава 5

Демис

Выйдя из кабинета, сталкиваюсь с лицом секретарши. Удивлённый взгляд, вопрошающий, полный ожиданий поручений, уставлен в меня, как прицел киллера.

Чувствую себя неловко.

— Эм… — тяну, пока придумываю достаточно достоверную отмазку происходящему. — Пойду сделаю себе кофе.

Дебил! Не хватает вопроса: «Тебе сделать?»

Мила молча кивает — слегка растерянно.

— И это… В кабинет не заходи, там… Новая уборщица переодевается.

Зачем сказал? Ну зачем⁈ Теперь слухи поползут по офису, дойдут до отца, что я своей девушке изменяю с младшим персоналом. Тот мои мозги намотает на ленту нравоучений и объяснений, как важна для него дружба с отцом Беатрис. Повезёт, если лично не кастрирует.

Родители спят и видят нашу с Беатрис свадьбу. Мечтают. Мама, не стесняясь, за новогодним столом во время курантов громко загадала желание:

— Хочу, чтобы дети скорее поженились и подарили нам внуков!

В этом её тут же поддержала мать моей девушки. Наши отцы, уверенные в том, что это рано или поздно произойдёт, только рассмеялись. Ну а Беатрис стала настойчивее в своих намёках на предложение руки и сердца.

По мне — пусть забирает руку, сердце, почки, селезёнку… Только бы все от меня отстали и дали свободу.

Иногда задумываюсь об утерянном времени, о забытой юности — и тоска бетонной плитой придавливает. Не нагулялся. А если и нагулялся, то просто не помню. Мысли о том, что предстоит провести всю свою жизнь с Беатрис, не познав других, затягиваются удавкой на шее.

Возвращаюсь с чашкой крепкого американо обратно к кабинету, застываю перед дверью. Неудобно стоять перед секретаршей возле своего кабинета, не решаясь войти. А если войду, может стать ещё более неудобно — если Рыбка ещё не переоделась.

— Мила, посмотри, есть на завтра важные встречи? — имитирую рабочую занятость, способную оправдать задержку в коридоре.

— Нет, — слишком быстро отвечает девушка.

— А послезавтра? — сдавленно.

На моё спасение дверь кабинета открывается. В коридор выплывает наша Рыбка…

Она что? Голая⁈

На девушке, кроме моей рубашки, затянутой ремнём на поясе, с закатанными рукавами и грязных кроссовок, ничего нет. Рубашка сидит на ней, как короткое платье.

Неосознанно завалив голову набок, прохожусь взглядом по её стройным ногам, аппетитным бёдрам — до того места, где начинается край рубашки.

Рыбка, широко улыбнувшись мне и секретарше, проходит мимо. Моего лица касается запах её духов. Сладкую ванильную мяту можно учуять только вблизи.

Словно игрушка чревовещателя, поворачиваюсь за ней и, пригнувшись к полу, ловлю утренний свет от окон, что играет между её ногами при каждом новом шаге.

Опять вспышка.

Ноги. Красивые, стройные.

На берегу лазурного моря, точно так же играя со светом восходящего солнца, бегут по белому песку. На правой пятке сзади мелькает чёрная небольшая татуировка в виде улыбающегося смайлика.

Я почему-то знаю, что тату отражает позитивную натуру обладательницы и сделана в том месте, чтобы можно было спрятать рисунок под носками, иначе родители будут ругать.

Орёл на моей спине, с раскинувшимися крыльями по лопаткам, словно ожил в этот момент. Его острые когти, невидимые для окружающих, воткнулись в кожу. Странно острая боль тонкой иглой вонзилась в сердце.

— Демис Бронеславович, с вами всё хорошо? — волнуется Мила.

Да со мной всё просто офигенно!

Такое лёгкое, ничего не значащее воспоминание щекочет нервы и душу радостью. Я начал вспоминать! Это не может не радовать.

— Да, Мила. Продолжай работать, — строго приказываю, посмотрев на неё.

В последний раз бросаю взгляд на Рыбку, что уже почти скрылась из виду в конце коридора, — и улыбка сама собой раскрашивает моё лицо.

— Мила, закажи офисные туфли на каблуке, 36-го размера, — отдаю указание, прежде чем вернуться в кабинет.

Откуда я знаю размер её ноги? Кажется, нет — почти уверен, что точно 36.

— Чёрные, — добавляю и прячусь в своём склепе.