Александра Сашнева – Метапрактика. Осознание скрытого (страница 5)
Они ведь связаны всегда: жертва хочет проникнуть в свой подвал, где тайно живет маньяк (травма, наследственность, культура, род, генотип), чтобы посмотреть ему в глаза, а маньяк хочет представить миру свой порок, торжествовать в пороке, перестать бояться, исповедывать порок торжественно, без трусости, не выглядя жалким.
Сама сцена в подвале является метафорой психоаналитического исследования. Да и весь фильм, в общем-то. Но и в жизни всякое действие обязательно содержит в себе метафору, является метафорой. Так же, как кожа тела является проекцией "Я" на поверхность тела, в то же время она и метафора границы, дома, забора.
Раз сорванный насилием зам
Сны. Наши сны империя метафор. Помимо архетитипеских посланий (см. список выше), подсознание может использовать пережитые уже ситуации для того, чтобы предупредить спящего, показать ему сходство ситуаций при помощи уже раскрытых историй.
Например. Девочка видит сон, один и тот же навязчивый сон: ей снится парень, который ее очень сильно обманул в ее доверчивости. У девушки была депрессия, из которой она выползала незапросто, чего там только не было – и алкоголь, метания, случайные связи, попытки суицида, потом все ж таки психиатр и антидепрессанты. Ко мне она пришла уже в более-менее адекватном состоянии, она хотела понять, как попала в такую историю и что с этим делать.
Мы разобрали сон, когда он снится? Что предшествует? Что может сказать человек из сна. "Он постоянно хватает меня за руку! – сказала клиентка. – Он снится обычно, когда я очень встревожена, в сомнениях мечусь, плохой сон". "А чем это вызвано?" Она помолчала и пораженная открытием произнесла: "О, черт! Он же обманщик! И появляется всегда, когда мне что-то стремное предлагают! Он словно предупреждает – не верь!" Таким образом, сон предлагает клиентке пережитую ей модель обмана, как бы говоря: "Смотри! С тобой это уже было!"
Другая клиентка вообще видела во сне мультики про себя саму, про истинное положение вещей. То она была на острове в море одна, то шла по темному тоннелю на свет, а когда подходила к дверям, за которыми был свет и даже лежал ключ, она пугалась и просыпалась.
Мошенники успешно применяют в своем программировании вымышленные миры и события, нагружая их метафорическим смыслом. Например, один мой знакомый успешно ловил женщин, проникая в их мир своими манипуляциями не только текстовыми, но и при помощи метапредметов.
Наше подсознание готово заключить договор по предъявлении образа, который перемещает нас в метапространство. Например, дарение кольца, браслета, кулона может означать заключение договора. Тот, кому дарят кольцо, браслет, кулон как бы соглащается на связь. Это происходит неосознанно. И первый шаг в сторону от своей жизни сделан. Именно поэтому обычно мужчина дарит кольцо, браслет или кулон.
Именно поэтому девушка моет отказаться принять подарок, не желая принимать на себя обязательства. Вслед за кольцами и браслетами мой знакомый обязательно дарил жертве часы. Так он включал жертву в поток своего времени. Все его жертвы были целевыми. Обладая изрядным количеством квартир, он был щедр. Расставаясь, оставлял каждой жертве квартиру. Неплохой расчет, в принципе. Если учесть, что при этом жизнь жертвы полностью менялась – несколько лет она служила интересам этого парня.
Другой умелец все те же метафоры использовал для того, чтобы обобрать жертву до нитки и забрать у нее квартиру. Не сразу и поймешь, бывает, что происходит. Кажется ведь – любовь у людей, мало ли что там. А потом оказывается, это был план. Хотя иногда часы – это просто часы, если жертва не вошла в трансовый трэк, не вошла в матафорическое время, то часы останутся просто часами, а не предметом программирования.
Но эти же самые вещи могут и вывести из программы. Раскодировать можно тем же, чем и закодировали – антиметафорой. Не у всех это получается, для этого нужн большой опыт и большое чутье к клиенту. Я занимаюсь этим примерно с 90-х гг. (хотя реально раньше), встречала на пути многих игроков на поле мошенничества, всегда старалась изучить их язык, найти слабве места. Слабое место такое же, как и у жертвы: страх, сверхценность, вера в свою безошибочность. Но тот, кто берет на себя роль Создателя, не важно, жертва или абьюзер, неизменно попадет в зеркальную историю. Как говорится, на хитрое ухо…
Метапутешествие 1. Изгнание гнева
Конечно, нужно обладать развитым чутьем, чтобы не делать ошибок и правильно взаимодействовать с клиентом. Например, мне стал известен некий метафорический случай, предложенной одной моей клиентке другим специалистом. Ей нужно было расстаться с неким событием в ее жизни, связанным с глубоким агрессивным чувством.
Ее могли бы звать Ларисой. Ну как вариант. Мы с ней проделали уже много работы по узнавании чувств, например, она смогла прожить в полной мере свой гнев, которого боялась, опасаясь, что это может навредить ее партнеру, с которым она уже не могла больше жить. Мало того, что они жили в ее квартире, он постоянно устраивал там попойки, блевал прямо на пол, воровал у нее деньги – сам не работал уже несколько лет: напивался и спал в своей кровати в устроенном бардаке. Собственно к тому моменту их уже ничего и не связывало, кроме ее квартиры, ее зарплаты и его пьянства.
Что она получала взамен? Приступы астмы, пропадающй голос, проблемы с желчным пузырем, избыток кортизола, бессонницу, отчаяние, стыд и безысходную уверенность в своей полной невалидности для жизни.
Я дала ей отличную технику проживания гнева связанную с криком, ударами по сырому тесту. Так я помогла ей начать освобождать диафрагму. Помню, она еще спросила, не повредит ли супругу то, что она таким образом, через крики и битье постороннего предмета, выплеснет все накопившееся по отношению к их совместной жизни.
Нет! Ни в коем случае. Механизм этой метапрактики в том, что клиент общается со своим гневом, а не с другим человеком. Предмет (кусок теста) я предложила ей именно потому, что тесту все равно, а ее тело может выложить в него свои импульсы и признаться себе в своих реальных чувствах. К тому же тесто – это архетип, такой же, как глина, это нечно, что можно ощутить как некую плоть, но плоть ничью, плоть как источник любой плоти.
После этого кусок теста следовало испечь и раскрошить птицам. Раскрошенный гнев, усвоенный птицами меняет свою природу, он превращается в обычные птичьи какашки, становится удобрением, минералом.
Можно миллион раз говорить, что нет смысла гневаться на этого человека, можно бить шкаф, орать в лесу – это все слабые припарки, потому что метафора должна содержать драматургию: диалог с чувством или событием,действие – выплеск эмоции через крик и удары (освобождение, акт агрессии с включением диафрагмы, кора, ног и всего тела, разрешение телу быть), завершение процесса – результат (преобразование куска сырого теста в печеное, прожаривание гнева и последующее очищающее кормление птиц).
Птицы ничего про гнев не знают, это раз, второе – при переходе энергии в другую модальность, она теряет свое наполнение, исчезает, изменяя качество. Кроме того, птицы связаны с небом, поэтому трансформация очищения приобретает дополнительную чистоту.
В оконцовке мы так и сделали, в отличие от совета другого психолога завернуть записку, на которой написано «гнев», в целлофановый пакет и «похоронить» – закопать где-то в парке в землю.
В чем ошибка этой метафоры? В ней нет контакта с телом. Слово, написанное на бумаге – это как раз про ментальность, тогда как для трансформации чувств требуются именно телесные формулы.
Далее. Целлофан – очень прочный материал. Неизвестно, сколько лежал бы этот кусочек бумаги в земле парка. Когда мы хороним в землю покойника, мы скрываем от себя процесс его разложения и трансформации в энергию земли, трав, деревьев, мы не хотим видеть, как тело поглощается подземными существами. Мы хотим оставить себе живой образ человека.
Мы расстаемся с его телом, но не с образом. Мы не заворачиваем покойника в целлофан, оставляя тело для превращения снова в атомы и молекулы энергии Жизни. Почему надо хранить записку со словом «гнев» в непроницаемом пакете? Чтобы что? Возвращаться туда? Зачем? Это что – золотой клад?
Расставаясь с накопленным гневом по моей схеме, клиентка получала место в своем теле для новой энергии. Для энергии будущего – чистой, светлой и радостной.
Но одного раза никогда не хватает. Сколько накоплено, все надо разжать и позволить всему истечь. Освобожденное место мы стали заполнять разными полезными вещами. Тут иногда хитрить приходится. Иной клиент похож на забитого щенка или лисенка: рефлекс защищаться остался, а зрение еще не открылось. И тут важно совместить метафору с телесной практикой, прикрыть истинную цель безопасным дискурсом.