Александра Салиева – Сердце Дракона. Невеста на обмен (страница 3)
Ага, я всё ещё в душе наивная мечтательница!
Последнее я ощутила особенно остро, когда отец медленно развернулся ко мне лицом, а моей мечтательной и наивной натуре вынужденно пришлось сперва прекратить отступать обратно в коридор, затем и вовсе войти в покои как положено.
– Айлин Ордмер Алтари! – прозвучало властное и бескомпромиссное, подкреплённое лёгким дребезжанием стёкол.
Суровый у меня родитель, что сказать…
– Доброе утро? – отозвалась, уставившись в пол, как и Этери, старательно изображая раскаяние. – Вечер то есть, – вспомнила о времени суток, а не только о том, когда сама проснулась.
Но то ли я раскаяние плохо изображала, то ли степень папиного гнева зашкаливала сверх обычной (в таких ситуациях) меры, потому что следом раздалось ещё более громкое:
– Что гласит последний княжеский указ о самой длинной ночи в году?!
Шумно сглотнула.
– Дословно? – поинтересовалась робко.
Ввиду присутствия нескольких десятков свидетелей другие мысли как-то разом разбежались. В конце концов, при таком количестве посторонних приёмчики, призванные надавить на отеческую любовь, не используешь.
Показательная порка, не иначе.
– Айлин Ордмер Алтари! – снова повторил моё полное имя отец.
И только. А это демонстрировало наивысшую степень его гнева. Раз уж с другими словами тоже никак не мог найтись.
– Да, папа, – ответила покорно, принявшись смотреть в пол ещё более основательно, а выражению лица придать ещё больше тоски и раскаяния.
Не помогло.
– Как ты могла?! – прозвучало с откровенным обвинением. – Твой проступок совершенно непростителен. Таким безответственным поведением ты подрываешь весь миропорядок нашего княжества!
– При чём тут я и миропорядок княжества? – изумилась я машинально.
– Ты княжна, Айлин! – прогрохотало совсем рядом досадное напоминание.
– Младшая, – напомнила я о смягчающем обстоятельстве.
Лично мне это всегда казалось очень весомым фактором. Да и папе тоже. Иногда. Но не в этот раз.
– Тем более! – взбешённо рявкнул отец… то есть князь Ордмера.
Вот теперь я удивилась ещё больше.
– Ты не можешь выйти замуж, пока не выйдет замуж твоя старшая сестра!
Предел моего удивления плавно позвышался.
– Я не собиралась выходить ни за кого замуж, – поспешила откреститься от таких громких предположений.
– Да-а-а? – злобно протянул родитель. – Именно поэтому ты отпустила по ордмерской реке аж тридцать шесть венков?! Не один! Тридцать шесть, Айлин! Тридцать шесть!!! – шумно выдохнул и устало прикрыл лицо ладонью в явном жесте «глаза б мои тебя не видели».
Мой возвысившийся предел удивления сделал неожиданный кульбит и рванул за границы привычных возможностей. Ордмерский князь между тем подхватил меня под руку и одним рывком перетащил к окну, заставив смотреть на ту сторону двора.
А там…
Как раз продолжал нарушаться ранее упомянутый миропорядок нашего княжества.
У центральных ворот собралась бо́льшая часть местной знати вместе со своими жёнами и (чтоб их мавка потопила!) сыновьями. Они с восторженно-радостными физиономиями держали перед собой на манер какой-нибудь истинной драгоценности те самые венки, что я ранним утром по реке пускала на пьяную голову. Помимо знати, нашу землю нетерпеливо топтал мельник, притом без сына, но с семью дочерями (сына у него в принципе никогда не было, да и жена скончалась лет двадцать назад, причём от старости). За спинами семейства мельника ругались близнецы-отпрыски лучшего из ордмерских кузнецов. Они никак один венок на двоих поделить не могли. От самого венка, к слову, в процессе «деления» осталась лишь ивовая веточка с ленточками да ошмётки травы под их ногами. О чём именно они спорили, было совершенно непонятно, ибо все остальные голосили ничуть не хуже. Кажется, требовали выдать им невесту и слово княжеское. И только чуть подальше, у частокола, тихонько горевал, глядя себе под ноги, сын нашего казначея. Где находился в это время сам казначей – вообще непонятно. Его обычно из княжеского дома пинками не выгонишь, а тут потерялся где-то из виду (надеюсь, не побежал на реку за оставшимися венками, чтоб продать их подороже!). Но зато присутствовала его супруга (третья по счёту), по совместительству мачеха пригорюнившегося парня. Она его жалела, ласково поглаживая по плечу. Я, к слову, ему тоже чуточку посочувствовала, ибо Герт – суженый Этери, именно из-за него мы на реку ордмерскую ночью пошли. Но ввиду новых обстоятельств, очевидно, свадебку старшей княжны всё же придётся отложить. Как минимум до следующего утра после самой длинной ночи, ибо князь-отец категорически отказывается породниться с казначейскими. Сам казначей – мужик неплохой, и жена у неё пригожая. Только слишком жадный. Если уж он сейчас княжескую казну регулярно считает с особой маниакальностью, то что будет, когда почувствует себя как дома? Я могла лишь предположить, а вот отец и того делать не собирался, заранее обезопасив всех нас от возможных последствий.
– И что я делать с ними со всеми теперь буду? – задал родитель, очень надеюсь, риторический вопрос.
А то если он и взаправду не знает…
А кто ж тогда знает?!
Тем более что…
– Да я эти венки утром запускала, на рассвете, когда все разошлись, – оправдалась я. – Все… сорок, – выдохнула почти беззвучно. – Не тридцать шесть, – вздохнула тихонько.
И очень-очень виновато.
– Что-о-о?!
Невольно вздрогнула и опасливо покосилась на родителя. Нельзя ему так волноваться. Возраст уже всё-таки приличный.
– Венков было сорок, – в который раз старательно изобразила покаяние.
У отца задёргался левый глаз.
– То есть это не все твои женихи? Ещё будут?! – отразилось среди стен гневное одновременно с очередным дребезжанием стёкол.
Поскольку оправдываться было особо нечем, я всего лишь согласно кивнула.
Ну а смысл отпираться?
– Может, остальные никто не подобрал, их течением насовсем унесло… – промямлила жалобно и с надеждой Этери.
Её тут же дружными кивками поддержала вся прислуга.
– Угу, унесло. В другое княжество, – поддержала на свой лад нянюшка. – Вот и не добрались ихние ещё до н… – дальше ей пришлось умолкнуть под яростным взором князя.
Вот тут я изображать чувство вины и раскаяния перестала. Начала молиться.
За собственное здравие!
Княжеств, граничащих с Ордмером, числилось аж три. На юге – Берлер, славящийся купеческим ремеслом (предки нашего казначея как раз оттуда, явный представитель берлерского народа); на западе – Загрод, чьим неоспоримым преимуществом всегда было кораблестроение и рыботорговля (не путать с работорговлей, а то у нас и такие в крае преотвратные представители имелись, хорошо, мы с ними встречались лишь раз в пятилетку); на востоке – Верениск, земля богатых урожаев и трудолюбивых княжичей.
Хоть бы мои венки туда отправились…
Правда, о последнем я напрасно подумала, ибо ордмерская река текла как раз в западном направлении.
Не свезло так не свезло, в общем…
– А если в самом деле загродские прибудут? – поинтересовалась тем временем Этери.
Очевидно, размышляла о том же, о чём и я.
– Как прибудут, так и убудут, – мрачно отозвался отец, сжав кинжал на своём поясе.
Это у него такой условный рефлекс. Все о нём знали. Князь-отец в такие моменты о войне всегда думал. Не зря ж Ордмер славился самыми выносливыми воинами среди четырёх континентов. Да что там воины, у нас вон даже мельник калёные прутья голыми руками гнул, в его-то преклонном возрасте.
Кстати, о мельнике…
– Невестушка моя пригожая, Айлин, деточка, выходи! Я тебя уже заждалси-и-и-и!!! – вопил в это время мельник.
Айлин-деточке в моём лице моментально поплохело.
Я ж реально ему в деточки только и гожусь!
Его младшая внучка и та постарше меня будет.
Хотя поплохело мне не совсем по причине разницы в возрасте. Просто батюшка как-то уж больно задумчиво на него смотрел. Сперва на него, потом на меня. И снова на него. Явно оценивал подвернувшиеся варианты.
– Н-не н-надо! – ошарашенно обронила я, попятившись назад, к дверям на выход.
Ну, не станет же он меня наказывать за провинность единым венцом с мельником?! Или станет?
– Почему не надо? – подозрительно миролюбиво провозгласил князь. – Ты же сама веночки плела, воск заговорённый лепила, старалась, ворожила, княжеский указ нарушала… сорок раз за одну ночь!