Александра Салиева – Сердце Дракона. Невеста на обмен (страница 2)
– И правда не боишься, – заметила мавка.
Она выбралась, отжала волосы, поправила рубаху, продолжая с неприкрытым любопытством разглядывать меня.
– Меня, что ль, изводить пришла? – кивнула на мою руку, в которой я до сих пор держала заветное снадобье. – Если так, давай изводи, я готовая! – провозгласила торжественно и уселась на камешки.
Тут любопытство одолело меня саму.
– Ты что ж, специально народ топила? – не удержалась от вопроса.
Ну а чего ещё от самоубийцы ждать?
Вот и сейчас распрощаться с остатками реальности готова.
– Чтоб за тобой пришли? – добавила я немного погодя.
Ответом послужил недоумённый взгляд. Хотя пояснять подробнее надобности не осталось. Правильные выводы Йоана сделала быстро.
– Я невиноватых не трогаю! – возмутилась мавка. – Наоборот, таким, как ты, помогаю, глупая! – И одарила снисходительным взглядом.
Далее пришлось уточнять уже для меня.
– Только не говори, что ты так устраняешь конкуренцию в рядах невест. Лично я не сторонница таких радикальных методов, – поморщилась я невольно.
В конце концов, среди покойников аж четыре жениха было!
Сходили, называется, за венками поутру.
– Ох, если бы вся проблема была только в конкуренции, – вздохнула неожиданно тоскливо мавка, вновь принявшись свои волосы отжимать. – Я ведь сама такая же, как ты, когда-то была. Тоже пламя своего сердца для суженого плела. Да только отправить ему не успела. Меня тут раньше утопили. Одиннадцать лет назад, – призналась она.
И так мне её жаль стало…
Я ж решила, что она сама утопилась, а оказывается, всё иначе.
– Кто?
– Подружки и утопили, – хмыкнула мавка.
– Все шесть? – ужаснулась я, припомнив количество утопленниц за последние годы.
– Не, не все. Одна вон в позапрошлом году сама утопилась. Как узнала, что её суженый вовсе не её суженый, а венок другой подобрал, так и утопилась, – продолжила печалиться Йоана. – Вот его-то я, да-а-а… – протянула следом. – Видел же гад, а не сделал ничего! – припечатала злобно.
Стало ещё тоскливее…
И про вино креплёное вспомнилось.
– А в прошлом году знаешь, что было вообще? – продолжила мавка. – Смотрю, мужик сперва долго-долго по кустам шастал, ну я и давай гадать, чей же венок он подбирать будет, а он… – сокрушённо покачала головой утопленница, – он… – снова замолчала, всем своим видом выражая недовольство, – свой венок в воду бросил! Ты представляешь?
Я же уставилась на неё во все глаза.
– Срамота-то какая… – не поверила я услышанному. – Может, он просто венки перепутал? И вернул ошибочно взятый? – предположила, задумавшись над альтернативным вариантом развития событий.
Признаться, в него мне верилось больше.
А зря!
– Ага, потому его холёный дружок этот самый венок через десяток шагов поймал и дальше по кустам они дружно шастали уже вместе? – делано серьёзно покивала мавка. – До самого вечера шастали, между прочим. Громко так. Выразительно.
Вот теперь мне точно понадобится ещё вина!
За ним и отправилась. Про свою новую подругу я тоже не забыла. А мы с ней именно подругами в эту ночь стали. Креплёное вино вообще очень сближает, а если уж ещё и поговорить есть о чём, так и вовсе… Не разлей вода!
В итоге Этери домой пошла сама, вместе с другими ордмерскими ворожеями. Им же, в отличие от меня, ещё к утренним визитам суженых своих готовиться надо было. Например, заранее очередь в ратуше занять, нарядиться, как последний раз в жизни (всякое бывает, не у всех родители понимающие и отходчивые), приданое тихонечко из закромов достать, для родственников успокоительный настой приготовить, стол для дорогих гостей накрыть, дворовых псов привязать понадёжнее…
Дел невпроворот!
Я-то никакого суженого не ждала и никаких венков не плела.
Поначалу.
Вот только перед самым рассветом Йоана решила, что так неправильно, и раз уж я записалась в подельницы нарушения княжеского закона, то и преступать его обязана наравне со всеми. А в качестве компенсации за промедление и всяческие сомнения в жизнеутверждающих и демографию развивающих обрядах я сплела аж не один, а целых сорок венков. Правда, свеча у меня при себе была только одна. Но и это досадное недоразумение мы с находчивой мавкой быстренько исправили. За столько лет обитания в реке у неё такие запасы свечей накопились, что небольшая заминка с лёгкостью разрешилась. Последний венок я отпускала в воду уже ранним утром. И даже в этом деле несказанно повезло, сама природа решила помочь с соблюдением традиций: восход солнца вроде как наступил, но светило тут же понятливо спряталось. Да с такой тщательностью, будто всё ещё ночь длилась.
А ещё мы пели: и старообрядовые песни, и те, которые сами на ходу сочиняли. Моя новая подруга оказалась на редкость талантливой. Заливисто, ни капельки не стесняясь, от всей души мы с ней пели в два горла. Жаль, после осушения десятой чарки креплённого вина я помнила всё весьма абстрактно и смутно…
Глава 2
Утро началось… к вечеру. Сгущались сумерки, когда я разлепила глаза. Это, с одной стороны, было очень хорошо – солнце не слепило так ярко. Но вот с другой… я ж так и уснула на берегу, в обнимку с пустым бутылём. Весь день тут бессовестно проспала.
Да меня ж, наверное, обыскались давно все!
Вот тогда почему на берег за мной не пришли, не разбудили?
Этери точно знала, где меня оставила.
Наверное, не захотела сознаваться.
А если так, тогда…
Неужели суженый её венок не подобрал и не явился?
Жаль, если так.
Что удивительно, несмотря на жуткую головную боль и отчаянную жажду, в целом ощущала я себя неплохо. В том смысле, что тело вовсе не ломило, несмотря на жёсткость места почивания. Отчасти, скорее всего, тому способствовала непонятно откуда и когда взявшаяся импровизированная постель из растительности, сплетённая прочно и основательно.
Ай да Йоана!
Несмотря на всю нелепость свершённой оплошности, при воспоминаниях о мавке я невольно улыбнулась. В нашем княжестве с настоящей женской дружбой всегда были проблемы ввиду высокой конкуренции, и даже тот факт, что в гонке за венцом я не участвовала, нисколько не мешал всем остальным девушкам воспринимать меня сугубо как потенциальную соперницу. Даже сестра, и та время от времени одаривала мрачными взглядами, если я с её будущим избранником хотя бы парой слов перебрасывалась, так что искренне помогающая во всём подруга – лучший подарок в моей жизни!
Ну а то, что утопленница…
У каждого свои недостатки, ничего страшного!
В общем, чувствовала я себя счастливее некуда. Пока не добрела до отчего дома. Замечать неладное я начала ещё по пути. Обычно почти каждый двор нашего княжества к вечернему времени после самой длинной ночи в году успевал пережить как минимум массовые драки с разгромом имущества и несколько публичных расправ с особо незадачливыми женихами от особо непреклонных родителей. С той степенью жестокости, которую только позволяла фантазия беснующихся старших, на чью территорию попадало «пламя своего сердца» с ивовой веточкой. А у ратуши так и вовсе одна толпа сменяла другую, и пусто там точно никогда не было. Но не сегодня. Этим вечером улочки выглядели подозрительно притихшими. Можно сказать, почти вымерли. А такое на моей памяти случалось только в двух случаях. И если до наступления одного из них у всего нашего княжества был срок ещё в пару недель, то… определённо, князь Ордмера очень-очень зол.
Исходя из этого, двигаться по пустующим тропинкам я старалась как можно быстрее и незаметнее, тщательно скрываясь от возможных свидетелей в столь странный час. Центральными воротами пользоваться не стала. Юркнула сквозь южную садовую дверцу, о существовании которой мало кто знал. Проникновение осталось никем не замеченным. И тут мне удалось скрыться от сторонних взглядов. Я даже саму себя похвалила. И за умения, и за то, что удалось безжалостно подавить вспыхнувшее любопытство по поводу оглушающей ругани с другой стороны дома. Жаль, в конечном итоге меня это особо не спасло.
Двери в покои я отворила совсем чуть-чуть, петли даже не скрипнули. Но вот там… были все: и сестрица, стыдливо разглядывающая каменный орнамент пола, подозреваю, уже несколько часов к ряду; и нянюшка, которая должна была за мной неустанно приглядывать, не отпуская никуда без сопровождения; а также прислуга – в ряд выстроенная; и, собственно, самый главный среди всех – тот, кто виноват во всём этом безобразии (а как иначе назвать столь беспринципное вторжение в моё личное пространство?). Массивная фигура отца загромождала собой целое окно. А оно, между прочим, было ого-го каким высоким и широким! Мужчина, заложив руки за спину, наблюдал сквозь стекло за происходящим около центральных ворот – как раз за тем, что я благоразумно пропустила. Прежде думала, что благоразумно. Теперь же всё больше склонялась к мысли, что там, внизу, всё получше будет, чем здесь, в западном крыле третьего этажа. И уже даже почти ретировалась в это самое «наиболее благополучное направление», ведь родитель моего появления всё ещё не заметил. Жаль, побег не удался.
Мои личные покои наполнило резкое и обидное:
– О, вернулась наконец-то!
Не самый приятный в данный момент слуху голос принадлежал предательнице Этери. И за это я одарила её многообещающим взглядом.
Вот не могла промолчать?
Вспыльчивый отец подостынет через парочку денёчков, потом осознает, в смысле, вспомнит, что самое важное на свете не какие-то там условности и правила, а его родные любимые кровиночки, то бишь я… ну и эта, которая предательница Этери (она хоть и предательница, но всё равно ж кровиночка, куда её девать). Потом мы все вновь заживём счастливо. И, возможно, мне даже удастся избежать наказания за свою провинность. Всё-таки как раз мой день рождения настанет. Чем не подарочек?