Александра Салиева – Монстр в её сердце (страница 15)
Что ж, с этим не поспоришь. Вот я и не спорю. Кладу ладонь на инструмент, нажимая на парочку кнопок. Илья реагирует в тот же миг. Перехватывает, заставляя замереть.
– Нет, это слишком резко, – сообщает хмуро. – Расслабь руку. Пусть пальцы как будто скользят по клавишам, а не бьют по ним.
Вот только на деле скользят его пальцы. По моим. Ложатся сверху аккуратно, но уверенно. С шумом тяну в себя воздух, едва сдерживая желание разорвать прикосновение. Останавливает то, что я ведь сама пришла сюда, при этом веду себя как та же пугливая гусыня. Очень и очень глупо. Вот и торможу себя в последний момент, позволяя пальцам Ильи и дальше бережно обнимать мою ладонь.
– Вот так, – направляет он мои действия.
Комнату наполняет мягкий звук двух нот.
– Ещё раз, – повторяет.
Рук от меня своих так и не убирает. Они воспринимаются чуждыми, неправильными, но я заставляю себя оставаться на месте. Я должна перебороть это. Должна избавиться от влияния Богдана. Научиться жить без него. В конце концов, он с Марго после свадьбы тоже не в шахматы играть будет. Так что, закусив губу, снова жму на клавиши, легко и плавно, как сказал Илья. По крайней мере, очень стараюсь, чтобы так оно и было.
– Отлично, – хвалит он меня. – Давай теперь попробуем соединить все четыре и добавим две новые.
И мы пробуем. Выходит так себе. Ноты по-прежнему звучат слишком резко и прерывисто. Ругнувшись себе под нос, я начинаю сначала. Уже лучше. Хотя всё равно и близко не похоже на то, что творили руки Ильи.
– Не получается, – хмурюсь.
А ведь это даже не полноценная мелодия. Так, набор звуков.
– Неправда, – улыбается парень. – Просто нужно больше практики.
Вздохнув, я пробую снова. И снова. И снова. Злюсь на себя за промашки, но продолжаю. Пока Илья не останавливает меня. Перехватывает ладони, сжимая их вместе.
– Хватит. Выдыхай, – хмыкает.
Я и правда выдыхаю. Шумно, недовольно, расстроенно.
– Ты молодец. Но тебе надо перестать думать о том, какую клавишу следует нажимать следующей. Это тормозит процесс. От того и мелодия звучит рвано и некрасиво.
– А, по-моему, ты просто ошибся. И клавиши это всё-таки не моё, – возражаю ворчливым тоном.
– Ты снова на себя наговариваешь. Давай вместе…
Илья вновь кладёт мои ладони на нотный стан.
– Ты слишком сильно напрягаешь кисти, расслабь руки.
Я стараюсь, честно. Но каждый раз, когда он прикасается ко мне, тело само по себе невольно напрягается. Слишком тесный контакт. Непозволительно. Его плечо прижимается к моему, и мне приходится приложить множество усилий, чтобы не отодвинуться. Илья же будто и не замечает этого, продолжая учить меня.
– Вот так, – склоняется ближе, чтобы встряхнуть мою правую руку. – Не бей так сильно по клавишам. Ты поэтому не успеваешь переместить пальцы на следующие. Долго удерживаешь руки на месте. Старайся порхать по ним, как бабочка в поисках цветка. Она летает то вверх, то вниз, не останавливаясь. И ты также перелетай пальцами.
Какой перелетай? Я теперь вообще ими пошевелить не могу, так он близко. Слишком близко. Достаточно лишь повернуть голову, чтобы наши лица столкнулись.
– Просто позволь музыке вести тебя, – тихо наставляет Илья, обжигая дыханием мою щёку.
Киваю, но едва ли понимаю, что он говорит. Действую больше по инерции, чем осознанно. Фортепиано издаёт звук, которому вторит мой ускоренный пульс. Хочется вскочить, разорвать прикосновение, уйти. Сделать хоть что-нибудь, чтобы избавиться от этих обыденно-неправильных ощущений. В мозгах красный неон вспыхивает. Ему вторит злой и хриплый шёпот Богдана.
Вот только если кто из нас двоих и сходит сейчас с ума, так это не он, а я. Ведь вспоминаю его зачем-то. Так некстати, но ничего не могу с собой поделать. В сознании продолжает шептать хриплый голос.
Я и не смотрю. Мне и касаний за глаза хватает. Я перемещаю ладони вслед за Ильёй, уже не особо задумываясь о том, что делаю. В голове полный раздрай.
А! Я точно дура! Ненормальная! Со мной рядом красивый, милый парень, с которым вполне приятно проводить время, а я, идиотка такая, страдаю по тому, кто уже моим никогда не будет. Вспоминаю исходящий от него жар. То, как крепко его пальцы сжимали мои плечи. Как обжигали лицо его губы. Как меня трясло в моменте.
Меня и теперь в дрожь бросает только от одних воспоминаний. Током пронзает насквозь с каждого касания. Только, увы, не его. Это Илья гладит мои пальцы, заставляя расслабиться, потому что я вновь их напрягла.
Да когда же это пройдёт?!
Кажется, мне пора не психолога посещать, а к психиатру записываться. Пусть проведёт мне лоботомию. И поскорее. Высверлит из меня это всё.
Играть я всё-таки перестаю.
– Влада? Ты чего? – удивляется Илья.
Качаю головой.
– Всё в порядке, – вру. – Просто это сложно, оказывается. Сложнее, чем видится со стороны. Можно мы не будем продолжать?
– Конечно, – вновь улыбается мне Илья, отодвигаясь. – Если устала, давай притормозим. Хочешь, я что-нибудь сыграю тебе?
– Хочу, – спешу с ним согласиться. – Что-нибудь лирическое и романтическое, можно?
– Нужно, – хмыкает он.
Призадумывается всего на минуточку, после чего принимается играть. Незнакомая мелодия очень красивая, нежная и бередит душу. Или это всё те же воспоминания влияют на моё настроение? Образ Богдана никуда из них не девается. Я заставляю себя не думать о нём. Вспомнить, как он обошёлся со мной. Как мне было плохо. Как меня ломало в одиночестве по ночам. Как я ревела в подушку. И всё из-за него. Такое нельзя прощать. Нельзя оправдать. Ничего нельзя. Он не заслуживает. Да и не делаю я ничего плохого. Мы с Ильёй всего лишь сидим рядом.
Тогда почему я вновь и вновь прокручиваю в голове нашу последнюю встречу с Богданом? Зачем вспоминаю, как он смотрел на меня тогда? Почти молил…
Зараза!
Смотрю на Илью. Как он воодушевлённо играет для меня на фортепиано безумно красивую мелодию. В ней слышится грусть расставания, горечь несбывшихся надежд и вера в лучшее. На глазах слёзы скапливаются. Так проникновенно она звучит. В точности отражает мои чувства. И я снова ругаю себя за них. Буквально заставляю себя сосредоточиться на настоящем.
Длинные пальцы Ильи порхают по клавишам, бирюзовые глаза прикрыты. Он слегка раскачивается в такт звучания нот, полностью погружённый в музыку, и я ловлю себя на том, что любуюсь им таким. Даже мысли о Богдане наконец отходят на второй план. Впервые вижу, чтобы кто-то был чем-то настолько сильно увлечён. Так и хочется сходить в комнату за подаренной мне им розой и вручить её ему в качестве награды. Но на деле я лишь громко хлопаю в ладоши, когда он заканчивает играть свою мелодию.
– Это было восхитительно! – говорю, как есть.
– Спасибо, – улыбается Илья. – Рад, что тебе понравилось.
– А можно ещё что-нибудь такое же красивое? – прошу.
– Можно, – кивает он. – Если сыграешь вместе со мной.
– Я? – смотрю на него в замешательстве.
– Ты. Будешь нажимать вот на эти четыре клавиши, – указывает на каждую. – Сперва те, что левее, потом те, что правее.
Вновь сам укладывает мои руки, как надо.
– Вот так, – наигрывает мелодию, после чего кивает мне. – Добавляй свои.
Неуверенно жму на две кнопки.
– Хорошо, – продолжает он свою партию. – Ещё раз, – кивает.
И я нажимаю на две другие клавиши.
– Умничка. Поехали с начала.
И принимается наигрывать вступление. А я только спустя несколько долгих мгновений, понимаю, что именно он выбрал в качестве репертуара. Старую-престарую песню, что очень любила моя мама.
Мир, который подарил тебя…
И не просто наигрывает. Спустя паузу, Илья начинает её петь.
И какой же у него красивый голос!
Заслушаться можно.
Я и слушаю. Совершенно позабыв о том, что должна подыгрывать ему. Смотрю на него во все глаза с чуть ли не открытым ртом.