Александра Салиева – Монстр в её сердце (страница 14)

– Считается самой лучшей, кстати. Хотя тут мне гораздо больше нравится, пусть и пробыл недолго. Тут всё… проще.

Я бы так не сказала, но мне и сравнивать не с чем. В мире ликанов я ещё плохо разбираюсь. Знаю, что они делятся на чистокровных и обращённых. Чистокровные способны контролировать внутреннего зверя. Обращённые – нет. Поэтому последних в пик полнолуния запирают в каком-нибудь подвале, чтобы никому не навредили.

В целом, ликаны мало чем отличаются от людей. Разве что у них есть своя внутренняя иерархия. То есть помимо людских законов, им приходится соблюдать ещё и свои собственные. Я в них пока не вникала. Да и не хочу, если честно, хоть и понимаю, что рано или поздно придётся это сделать. Я бы предпочла вообще никогда не узнавать о существовании этой изнанки нашего мира. Тогда бы и родители были живы, и я оставалась простым человеком, легкомысленным подростком с мыслями о том, что бы сегодня такого надеть, какую причёску сделать, как лучше накраситься… а не вот это всё.

Я скучаю по тем беззаботным дням. По прежней себе. Когда не приходилось думать о том, что будет завтра. Когда всё было просто и понятно.

Единственный плюс – я теперь отлично вижу. Мои минус четыре обернулись чёткой единицей. Помимо этого, у меня пропали все прыщи, комедоны и чёрные точки. Ещё бы веснушки тоже исчезли, но чего не дано, того не дано. Хотя это тоже вроде как изъяны кожи. А их будто даже больше стало. В остальном кожа теперь чистая и нежная, как после похода к косметологу. Волосы тоже поменяли структуру. Стали толще, гуще, рыжий цвет ярче, блестит на солнце, как настоящее пламя. Синие глаза обрели насыщенность, а ещё я заметила, что они чернеют, когда я поддаюсь сильным эмоциям. И это тот самый минус.

Я и будучи простым человеком легко выходила из себя, если мне что-то не нравилось, а теперь и вовсе иной раз едва в руках себя держу, чтобы не наброситься на кого-нибудь с кулаками. Но это тоже вроде как временно. По крайней мере, психолог обещает мне это на каждой встрече. С учётом, что их в последнее время почти нет, можно считать за положительный прогноз. Но это не точно. Тем более теперь, когда в школу вернулся Богдан.

От одной мысли о нём кровь в обжигающую лаву обращается, а разум тупые иглы атакуют. Хочется развернуться и пойти, найти его, чтобы приложить чем-нибудь тяжёлым. Да хоть бы подушкой. Но ударить. Причинить боль. Заставить жалеть, что обидел меня так. А ещё лучше придушить голыми руками. Как вчера.

То есть нет! Не как вчера! По-настоящему. Придушить, вернуть к жизни и снова придушить. И чтобы он при этом смотрел на меня в процессе. Не только чувствовал, но и видел всю силу моей к нему ненависти. Впрочем, с чего я должна себя сдерживать? Он вот вчера и не думал держать себя в руках. Так что пусть получает ответку!

– Эй, ты куда? – возвращает к действительности голос Ильи.

Моргнув, я фокусирую на нём свой взгляд и лишь спустя пару мгновений понимаю, что в самом деле развернулась в обратную сторону.

Этого только не хватало!

– Прости, задумалась.

Об одном бесчестном монстре, к которому по-прежнему тянет, как абсолютно невменяемую.

Вздыхаю, потирая лоб.

«Спокойнее, Влада, не делай глупости, о которых потом обязательно пожалеешь», – уговариваю себя.

Ещё раз вздохнув, слабо улыбаюсь Илье.

– Извини, я только недавно стала одной из вас, и у меня пока всё очень плохо с контролем, – признаюсь.

Парень выгибает бровь и ухмыляется.

– В таком случае, позволь тебе помочь, – предлагает руку.

– И как помогать планируешь?

– Доверься мне!

Звучит опасно, но, чуть подумав, я всё же принимаю его жест.

Его ладонь больше моей в два раза, горячая и сухая, накрывает почти полностью. Сжимает. Аккуратно. Трепетно. Нежно. Будто спрашивая разрешения. И я даю его. Не убираю руки. Позволяю прикасаться к себе дальше. Мне страшно и вместе с тем волнительно. После Богдана, Илья первый, кто прикасается ко мне. Кому удалось пробудить во мне что-то отдалённо похожее на интерес, и я цепляюсь за него как могу. В конце концов, не буду же я теперь вечность страдать по ушедшему?

– За что именно тебя выгнали? – интересуюсь тихонько, когда мы возобновляем наши шаги в сторону музыкального класса.

Ладонь Ильи напрягается. Сжимает крепче.

– Пригрозил кое-кого скинуть с крыши, – признаётся, после недолгой паузы.

– Разве за такое отчисляют? – поднимаю на него удивлённый взгляд.

– Если угрожаешь, когда стоишь на краю этой самой крыши и держишь этого кое-кого за ногу вниз головой, а он вопит как резаный на всю округу… – с натяжкой улыбается Илья.

– Эм… – теряюсь, не зная, что сказать на такое признание.

– Зря рассказал, да? – хмурится он. – Теперь ты и меня тоже считаешь психом?

Его рука соскальзывает с моей, и я спешу перехватить её.

– Что он сделал?

Почему-то мне кажется, что такой, как Илья, не напал бы просто так, без весомой причины. Хотя отвечает он далеко не сразу. Некоторое время смотрит на мои пальцы, обнимающие его.

– Не люблю, когда всякие отбросы наезжают на тех, кто не может ответить. А тот парень решил, что ему всё можно, потому что он сын министра. Вот я и… Сама понимаешь. Так и отчислили, в общем.

Да уж…

По-прежнему не знаю, что сказать.

– Я знаю, что перегнул. И не обещаю, что такое не повторится, если какой-нибудь придурок вновь решит меня тронуть. Но я обещаю, что никогда не наврежу тебе. Веришь? – тихо добавляет Илья.

– Верю, – киваю.

Наверное, глупо, но в самом деле верю. Есть в нём что-то такое, что не даёт усомниться в искренности его слов и действий. То ли улыбка эта его тёплая и радостная. То ли пронзительный взгляд, несущий в себе всё спокойствие мира. То ли та аккуратность, с которой он прикасается сейчас к моей руке. Будто и впрямь боится как-то навредить даже простым рукопожатием.

– Я тебе верю, – повторяю с улыбкой и сама тяну его дальше в сторону нужного класса.

В конце концов, какое мне дело до того, что мой новый одноклассник творил в прошлом? Это его багаж. Ему с ним путешествовать по жизни. А значит, и думать о том не стоит. Я просто хочу немного забыться. Забыться и не помнить об одном бессердечном монстре, который скоро женится на другой.

На самом деле до этого дня я ни разу не была в музыкальном классе. Уроков музыки в школьном расписании нет, а на дополнительные занятия я не хожу. На инструментах тоже не играю. Так что и повода не было сюда заявляться. До этого дня. Теперь же я с интересом осматриваю многочисленные инструменты, аккуратно сложенные на трёх стендах. Гитары, скрипки, трубы, саксофоны, даже виолончель есть. У окна стоит фортепиано, на возвышении рядом – барабанная установка, синтезатор и две стойки с микрофонами.

Ещё удивительней, что всё это в открытом доступе. Любой может прийти и воспользоваться комнатой по своему назначению. Сломать что-то… хотя сломанного здесь ничего нет.

– Ты совсем ни на чём не играешь? – уточняет Илья, идя к фортепиано.

– Нет, – качаю головой. – Когда-то давно брат учил играть на гитаре, но меня это не особо цепляло, так что уроки продлились совсем недолго.

– Потому что гитара – это не твое, – отзывается Илья с улыбкой. – Твои пальцы не созданы для струнных инструментов. Они слишком нежные.

В доказательство своих слов проводит своими пальцами по моим. Я вспыхиваю как спичка от его действий. Уж слишком интимным выходит жест для того, кого я почти не знаю. В итоге не придумываю ничего лучше, чем разорвать наше прикосновение.

Илья ещё с мгновение смотрит на меня, после чего, на моё счастье, отворачивается. Идёт к фортепиано, усаживается на стул и быстро жмёт на несколько клавиш. По классу разносится короткая мелодия.

– Настроено, это хорошо, – выносит вердикт. – Что тебе сыграть?

– Мне? – теряюсь. – Не знаю. А что ты можешь?

Я так давно не слушала никакой музыки, что вопрос вводит в ступор. Что сейчас популярно? Я не знаю.

– При желании и тренировке могу сыграть, что угодно, – пожимает он плечами, воспроизводя мелодию из одной известной дорамы.

С губ срывается смешок. Чего-чего, а такого не ожидаю. Не от этого парня с серьгой и пирсингом во рту.

– Ты только что весь свой образ плохиша испортил, ты в курсе? – комментирую его музыкальные предпочтения.

Впрочем, Илья нисколько не обижается. Тоже фыркает весело.

– У меня есть старшая сестра, она болеет азиатским кинематографом. «Последняя миссия ангела» – её любимая. Вечно рыдает на ней, как ненормальная. Вот я ей на днюху и решил сыграть саундтрек из неё в качестве подарка. Так и выучил.

– Ах, вот оно что, а я уж было подумала, – хмыкаю.

Подхожу ближе и осторожно присаживаюсь на соседний стул.

– Что ты подумала? – хмурится он.

Я бы поверила в эту его эмоцию, если бы не дрожащие уголки его губ. Слишком заметно его губы стремятся растянуться в ответной улыбке.

– Что под маской плохиша ярко горит сердце романтика, – подыгрываю ему.

Он всё-таки тихо смеётся.

– Как знать, может и так, – одаривает меня ироничным взглядом.

– Где-то глубоко в душе? – опять смеюсь.

– Но ведь романтик! – возмущается Илья.