Александра Салиева – Монстр в её сердце (страница 17)
Так и не нахожусь со словами. Вообще ни с чем адекватным не нахожусь. В итоге делаю, что могу. То, что точно поможет избавить нас обоих от глупой неловкости и ненужных объяснений.
Я сбегаю.
Да, вот так по-детски глупо спешу скорее скрыться с его глаз.
Господи, как я вообще умудрилась вляпаться во всё это?! И почему опять я?! Как проклял кто. И как мне теперь быть? С Ильёй. С нашим общением. Со всем ему сопутствующим. А если Богдан узнает?
От последней мысли становится совсем нехорошо.
Ох и попала же я!
Как никогда прежде.
Лучше бы меня вновь облили водой и сбросили с крыши. И то не так страшно, как возможный гнев Богдана.
Он точно меня убьёт! Сперва убьёт, потом воскресит, заставит пожалеть о содеянном и снова убьёт! Или того хуже…
Что делать? Что делать? Что делать?..
Этот вопрос бьётся в моём паникующем разуме, пока я несусь дальше по коридору, не особо соображая куда. Нужно просто убежать от всего этого куда-нибудь подальше. Туда, где точно безопасно, и где меня смогут защитить и дать совет.
В общем, к Мире в библиотеку я бегу.
Влетаю в неё на всей скорости. Дверь громко хлопает о стену, но я не обращаю на это внимания.
– Мира! Ты где? Мне срочно нужно тебе кое-что рассказать! – зову подругу на повышенных тонах, поняв, что за стойкой её нет.
Отклика не жду, как и тратить время на открытие прохода в закрытую часть библиотеки не собираюсь. Эмоции бурлят и кипят, требуют выхода, толкают на действия. Не могу стоять на месте и ждать, когда Мира сама ко мне подойдёт. Поэтому просто перепрыгиваю препятствие.
– Мира! – зову повторно, быстро шагая по проходу между стеллажами.
Мира появляется из-за угла далеко впереди с раскрытой книгой в руках.
– Влада? Ты чего кричишь? – хмурится она при виде меня.
Я же и правда почти кричу, отвечая ей на ходу:
– Илья меня поцеловал!
– Оу… – тянет Мира растерянно, захлопывая держащую в руке книгу. – Влад, ты…
Наверное, собирается отчитать. И правильно!
– Да! Я знаю! И я не собиралась допускать чего-то подобного! Даже не думала о таком! Мы просто играли на пианино! То есть Илья играл. Он кстати офигенно играет и поёт. Но не суть. Потом мы пошли…
– Слушай, Влад, думаю, тебе стоит притормозить со своим рассказом…
– Шутишь? – смотрю на неё с возмущением. – Да меня на атомы разорвёт, если не выскажусь прямо сейчас!
– Как бы и правда не разорвало, – произносит Мира совсем тихо, глядя на меня до странного сочувственно.
– Ты о чём? – озадачиваюсь, замечая наконец, что она не пышет энтузиазмом общаться прямо сейчас. – Что-то случилось? Что-то плохое? С Лёшкой поссорились? – перечисляю все возможные причины такого странного поведения.
Но ответ я получаю не от неё.
– Думаю, она обо мне.
Хриплый низкий голос за спиной подобно удару кувалдой выбивает весь воздух из груди. Заставляет замереть в ужасающей догадке.
Нет! Не может быть! Только не он! Не здесь! Не сейчас!
Смотрю на Миру, но она отводит взгляд, что лучше всего говорит о том, что мне не кажется. Я реально облажалась по полной программе. Обернувшись, только утверждаюсь в этом.
За моей спиной стоит Богдан.
Очень злой Богдан.
Вот чёрт!
Глава 5
По венам шпарит кипящая ртуть. Суставы лопаются с глухим хрустом от силы давления, сковавшего мышцы.
Апокалипсис.
Мой. Личный.
Четыре часа, проведённые на холоде за уборкой снега в качестве “директорской милости”, превращаются в ничто. Теперь существует лишь пекло. Весь мир сгорает ко всем чертям. Исчезает. Если я ещё и вижу что-либо, так это мягкие девичьи губы, с которых срывается фактически приговором:
Приговор не для меня.
Его. И её тоже.
Нет других вариантов.
Я ведь даже не дышу. Не могу.
В груди пожарище. Разрывает лёгкие болью. Вены пульсируют, будто вот-вот лопнут, а под кожей, в самом сердце – монстр. Ничего человеческого и адекватного. Всё то самое, которое я так долго в себе подавлял, что никаких сил не осталось. Он скребёт и рвёт когтями себе путь на свободу, ломает меня изнутри. Монстр побеждает.
Ревность и боль – это не чувства. Это яд. И я отравлен им весь, до последней капли. Я слышу только грохот отравленной крови в висках. Мир перед глазами сливается в алое марево, очертания давно расплываются.
Я теряю контроль.
Нет больше контроля.
Нихрена нет.
Есть только она.
Её взгляд. Её голос, случайно сорвавшийся, будто нож по горлу.
Ведьма стоит напротив, и я вижу, как в её глазах рождается ужас. Настоящий. Чистый. Первозданный. Она смотрит так, будто видит не меня, а сущее чудовище.
И, скорее всего, она права.
– Повтори.
Собственный голос рвётся сквозь зубы изнутри глухо, с хрипом. Но никто тут в громкости и не нуждается. Ведьма отступает. Мотает головой в нелепом отрицании. Но мне этого мало. Мне нужно услышать. Снова. Мне нужна правда.
– Я. Сказал. Повтори!
Всего один мой шаг вперёд ей навстречу, и она пятится назад. Врезается в книжный стеллаж. Роняет стоящие на ней учебники. Хотя едва ли хоть один из нас помнит об этом достаточно долгое время. Всё во мне сосредоточено исключительно на одной точке во всей грёбаной вселенной – на ней. На моей ведьме. И ничего ровным счётом не стоит сократить расстояние между нами. Требуется секунда. Может, и меньше.
А я нависаю над ней так близко, что могу поймать её сбившееся дыхание…
Могу видеть дрожь на изогнутых ресницах. Бледность кожи. Каждую веснушку. И слышать, как ошалело долбится в девичьей груди сердце. Влада сглатывает. Поджимает губы. Снова мотает головой.
И это её молчание раздирает похуже любого крика…
Я хватаю её запястье, ощущая жар её кожи, судорожный ритм пульса.
Всего этого, конечно же, катастрофически мало.
Нужно гораздо больше.
Хотя и тогда адово пожарище не утихнет.