Александра Руда – Кнопка (СИ) (страница 44)

— Основная часть пострадавших будет транспортироваться к нам в колледж, — продолжал ректор. — Но, если чудовищ будет слишком много и на местах не будут справляться, вам всем придется разойтись по городу. Наша задача — спасти как можно больше жизней.

— А маги? — спросил кто-то из преподавателей. — Уважаемый Павел, вы не сказали, что мы будем делать, если маги, как обычно, затребуют из колледжа в Академию подкрепление.

Ректор потер виски. На щеках у него ходили желваки.

— Когда затребуют, тогда и будем решать, — сказал он. — Сейчас главное — быть готовыми ко всему.

Я поднялась на второй этаж, где учебные классы были уже переоборудованы под пункты оказания первой помощи. На скамейках вдоль кабинетов сидели мои сокурсники и выпускники. Они оживленно делились историями о Прорывах, одна другой страшнее. Кажется, никто из них всерьез не воспринимал происходящее. Что для них — Прорыв? Рассказы старшего поколения, которые никто не слушает. Сухое изложение статистики смертей и убытков в учебнике по истории. В катастрофу не верится до тех пор, пока она не произошла с тобой, и даже тогда понимание приходит не сразу. Кажется, большинство было уверено, что это учебная тревога, и сейчас нам подсунут обычных больных, а потом вечером мы все дружно посмеемся над инициативой ректора.

Я вздохнула. Как заставить будущих аптекарей меня послушаться? Нет, для начала, как сказать им, что я поставлена здесь старшей? Как они воспримут эту новость? Будут ли они подчиняться мне? Я нерешительно мялась возле лестницы, сжимая ладони.

— Хочешь, я им скажу? — тихо спросил у меня за спиной Тарас.

— Нет, я должна это сделать сама, — решилась я. Хватит уже прятаться! Прокашлялась и, стараясь, чтобы голос не дрожал, объявила: — Здравствуйте все. Меня ректор назначил старшей по этажу.

Несколько выпускников, которых я не один раз встречала в лечебнице, переглянулись и пожали плечами. Кажется, им было все равно. старшая так старшая, лишь бы не мешала работать.

Однако мои соученики восприняли эту новость бурно.

— А почему — тебя? — завопил Василий. — Я тут с утра, между прочим, мебель таскаю. А ты где была? А где Антиох? Все-таки он староста.

— Антиох занят на другом этаже, — ответила я.

— Ты переспала с ректором? — с любопытством спросила Нана.

— Я? — мне даже в голову не могло прийти, что именно так воспримут мое назначение. — Зачем?

— Чтобы быть главной, зачем же еще? — пожала плечами Нана. — А потом тебе все экзамены автоматом засчитают.

— Нет, — я совершенно потерялась под любопытными взглядами окружающих, — я не спала с ректором. И экзамены я готова сдавать хоть сейчас.

— Так почему же ты? Ты ведь ничем не примечательна! — обиделась сокурсница. — Я еще понимаю, что Антиох где-то там чем-то руководит, но ты…

Большинство студентов согласно кивнули головами.

— Как ты можешь руководить, если ты этого никогда не делала? — спросил один из моих одногруппников.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Я пыталась отказаться, но ректор…

— Вот не надо сюда ректора приплетать! — заявил Василий. — Мы все видели, как вы с Лео подлизывались к нему. Что? Нет? А то не вы неделю сидели возле его приемной? Решила на этом выехать? Многие из нас — из потомственных аптекарей, мы знаем, как вести себя во время Прорыва, как руководить… в смысле, родители рассказывали. А ты ничего не знаешь.

— Вот именно, — поддакнул кто-то.

Я испуганно отступила, наткнувшись спиной на Тараса. Он обнял меня за плечи и эта молчаливая поддержка придала мне сил.

— Уважаемый Павел назначил меня старшей по этажу потому, что считает, что я не растеряюсь во время критической ситуации. И потому что и мне, и Лео точно известны запасы лекарств и перевязочных материалов не только в колледже, но и во всех аптеках города, и мы можем правильно ими распорядиться. Да, может быть, я и сидела под кабинетом у ректора, но где были вы, когда мы часами лазили по подвалам, пересчитывая тюки с бинтами или взвешивая порошки? Вы думаете, что это — ложная тревога? Нет, уверяю вас, Прорыв действительно произошел, и совсем скоро вы получите наглядные доказательства этому. Да, я согласна, что многие из вас — из семей аптекарей, и вам больше моего известно, как руководить аптекой. Но разве кто-нибудь из вас хоть когда-нибудь переживал Прорыв? Видел толпы обезумевших людей? Нет? А я это все пережила. Руководите своими аптеками в свое удовольствие в мирное время, но сейчас за этот этаж и за оказание здесь помощи людям ответственна я. А если кто не согласен — можете смело отправляться со своими претензиями к ректору.

Под конец мой голос сорвался, и я, скрестив руки на груди, ждала реакции.

— Что вы возмущаетесь? — миролюбиво сказала толстушка Наталья из выпускников. Мы с ней часто работали вместе в лечебнице. Не смотря на свой возраст, она к каждому из пациентов относилась, как к своему ребенку, и сейчас, видимо, решила взять и меня под свое крыло. — Помнится мне, что Таша была одной из трех лучших аптекарей в нашем колледже и ее даже собирались отправить в столицу.

— Это все потому, что народу на тот экзамен пришло мало, — вякнул Василий.

— А что тебе мешало на него прийти? — возразила я, уже полностью справившись со своим смущением — на него просто не было времени. Сейчас от моей собранности зависели жизни других людей. А свое возмущение сокурсники могли высказать и потом.

— Я ходил на чудовище смотреть, — гордо ответил Василий.

— Поэтому Ташу и назначили быть старшей по этажу, — заметил длинный, как жердь и такой же худой, выпускник Николай. Он уже был одним из лучших хирургов города, его длинные тонкие пальцы творили чудеса со скальпелем и иглой. — На такую должность претендует только тот, кто может забыть о собственном интересе ради профессии. И к тому же, я неоднократно работал с Ташей в лечебнице. Она настоящий профессионал, и я бы доверил ей свою жизнь. И, прошу вас, отнеситесь к происходящему серьезнее! Уверен, что все почувствовали выброс магии — помните, какая тишина наступила на несколько мгновений? Прорыв не Прорыв, но что-то серьезное уже случилось.

Против Николая никто возразить не смел, поэтому будущие коллеги благоразумно разошлись по своим местам. Я с удивлением и благодарностью посмотрела на Николая, польщенная такой высокой оценкой своих качеств, он улыбнулся и встал рядом, убедив в своей позиции даже самых несговорчивых.

— Хоть я и считаю, что женщина должна быть прежде всего женой и матерью, — сказал сзади Тарас, до сих пор обнимавший меня за плечи, — но сейчас я горжусь тобой.

— Спасибо, — прошептала я, осознавая, как важно в такой момент мне это слышать.

Я прошлась с инспекцией по классам — еще раз подсчитала хранящиеся там бинты, обезболивающие микстуры, обеззараживающие порошки. Часть учебных столов была сдвинута, накрыта простынями, возле каждого стояла лампа на высокой ножке, горевшая ярким алхимическим огнем. Это были импровизированные операционные и перевязочные столы. На части парт лежали старые матрацы, от них сильно пахло сыростью.

— Надеюсь, на этих лежанках наши пациенты не подхватят себе каких-нибудь болячек, — пробормотала я.

— Какие были в подвале, такие и достали, — мрачно ответил Василий.

Делать было нечего, и ожидание утомляло и нервировало. Я смотрела в окно. К крыльцу то и дело подбегали стражники — вестовые, но новости до нас не доходили. Тарас лежал на столе, разминая ногу, Нана громогласно рассказывала всем желающим о своей новой любовной победе. Живописав все достоинства своего любовника, она сказала:

— А вы знаете, кто это был?

Народ отозвался невнятным ропотом — все так надоели ее метания между мужчинами в поисках ТОГО САМОГО, что было уже просто не интересно.

— Это был маг, — заявила моя сокурсница.

Мгновенно в коридоре наступила тишина. Нана гордо оглядывалась, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Ты спуталась с магом? — ужаснулась Наталья.

— Врешь, — сказал Василий.

— Не вру! — оскорбилась Нана. — Мой новый любовник — действительно маг. Стала бы я о таком врать! Ха! Да вы хоть представляете, какие мужчины, эти маги! Нашим до них ох как далеко. Только от одного его голоса у меня прям все поджилки трясутся.

— А как его зовут? — въедливо поинтересовался Василий.

— Эрнесто, — это имя громким эхом отозвалось у меня в груди. Забыв о том, как дышать, я слушала Нану, которая рассказывала о его чудесных карих глазах, об волнистых каштановых волосах, о том, как портит его нос небольшая горбинка.

— Представляете, сломал себе нос и даже не исправил. Я у него об этом спросила, а он ответил, что это узелок на память, — разливалась ручьем сокурсница.

— Да врешь ты все! Маги знаешь, что сделать могут? Вон, Таше руку залечили почти мгновенно, а ведь были множественные переломы! А то нос какой-то. Может, он парик одел, твой новый возлюбленный, а?

— А давайте у Таши спросим, она ведь у магов работала. Может быть, она его знает? — не сдавалась Нана.

— Знаю, — сказала я сухими непослушными губами. — Есть такой Эрнесто с переломанным носом, — о, я даже могла бы рассказать, при каких обстоятельствах был сломан этот нос. — И карими глазами. Не обманывает вас Нана.

— Вот! — возликовала одногруппница. — Понятно? Видите, какая мне удача привалила. Ну, кто еще может похвастаться поцелуем с магом?