Александра Руда – Кнопка (СИ) (страница 43)
— Я так и не поняла, какая разница, умру я твоей невестой или нет?
— Главное — это честность, — наставительно произнес Лео. — Вы, женщины, ложь чуете, как собаки мясо.
— Спасибо на добром слове, — меня повеселило сравнение. — Ты так шутишь, будто бы сегодня — обычный день.
Леопольд пожал плечами.
— А что остается делать? Сегодня мы можем все умереть. А можем и не умереть. С родителями я уже попрощался.
— Они не уехали?
— Отец же аптекарь. Он поверил в то, что маги собираются с нами учинить, но слишком серьезно относится к своим обязанностям, чтобы сбежать. А мама его не бросит. Сидит сейчас в аптеке, зудит на него, что, если бы она вышла замуж за соседского пекаря, то как бы ей было хорошо сейчас жить. Ну, впрочем, это ее обычная тема, отец говорит, что его это жужжание успокаивает. Хорошо им вдвоем…
— Не грусти, — я погладила его пальцы.
Он сжал мою ладонь, и так, держась за руки, мы дошли до колледжа, где у самых ворот столкнулись с Дмитрием.
— Таша, — взволнованно сказал он, даже не поздоровавшись, — а вдруг ты ошиблась? Вдруг сегодня ничего не будет? Ведь может же быть такое? А?
— Конечно, может, — сказала я честно. Я и сама часто об этом думала. Вдруг я неправильно поняла дату? Или место? Или сами планы магов? Но, с другой стороны, даже Эрнесто признал, что у них в Академии что-то происходит.
— Я так на это надеюсь, — вздохнул Дмитрий. — Я не могу жить с мыслью, что мы знали о том, что готовится уничтожение города, и никому не сказали. И из-за нас погибнут люди.
— Ты же аптекарь, Дмитрий, — сказал за нашими спинами ректор. Мы обернулись. Уважаемый Павел уже был облажен о официальную форму аптекарей, глаза глядели строго. — Мы всегда должны взвешивать вред и пользу. Если бы мы начали бегать по улицам, крича о том, что скоро будет Прорыв, то большинство населения бы просто не поверило. Да, часть бы поверила и уехала, но маги все равно заинтересовались бы происходящим. И перенесли бы осуществление своего плана на другое время. Или в другое место. И людей бы погибло намного больше, а так, у нас хотя бы аптекарская служба полностью готова. Да и среди стражи я шепнул кому нужно несколько словечек. А что касается того, что сегодня ничего не будет, то ты не наблюдателен, Дмитрий. Погода слишком резко поменялась, это результат концентрирования большого количества магической энергии.
— Откуда вы знаете? — с любопытством спросил Лео.
— Я учился всю жизнь, — немного пафосно сказал ректор.
— А, понятно, значит я тоже когда-нибудь стану ректором! — обрадовался Лео. — Я ведь тоже учусь все время!
— Может быть, станете, — с лица Павла на миг исчезло сосредоточенное выражение, — если когда-нибудь закончите колледж.
Лео скривился.
— Проходите в внутрь и надевайте форму, — закончил ректор нашу беседу.
Первое время ничего не происходило, даже пациентов в лечебнице было намного меньше, чем обычно. Скорее всего, люди просто не решались лишний раз выходить на улицу, боясь гололеда.
Младшекурсников не было видно, а парни со старших курсов таскали по этажам туда-сюда мебель, пыхтя и ругаясь. Время близилось к обеду.
Я сидела рядом с Тарасом, делая массаж его заживающей руке. Кузнец был сегодня непривычно молчалив, только иногда страдальчески морщил лоб.
— Голова болит, — наконец, не выдержал он. — Таша, дай какой-нибудь порошок выпить. Нет сил терпеть. Виски давит, перед глазами двоится…
— Погода поменялась, — сказала я. — Не волнуйся, сейчас я тебе заварю горячего чая, дам обезболивающей настойки.
Тарас зажмурился, скрипя зубами.
Я ушла в подсобное помещение, где в маленьком котелке, подвешенном над очагом, всегда была кипящая вода, взяла в руки кружку и…
Мгновенно все изменилось. Как будто в жаркий полдень внезапно налетели тучи, которые закрыли солнце, или как будто меня ударили в солнечное сплетение. В обычно шумной лечебнице воцарилась тишина.
Я все еще следила глазами за выпавшей из моих рук кружкой, которая катилась по полу, как снова зашумело в коридорах и комнатах.
— Что это было? — спрашивали люди друг у друга. — Что случилось?
— Таша! — в дверь ворвался хромающий Тарас. Глаза у него были безумные.
— Зачем ты встал с кровати? — машинально спросила я.
Он быстро подхромал ко мне, обнял своими сильными ручищами и крепко прижал к себе.
— Таша, как ты? Все в порядке? Таша, что-то случилось, я знаю, что-то опасное, Таша, я боюсь за тебя…
— Прорыв, — прошептала я. — Начался Прорыв.
Тарас шумно задышал, еще крепче прижимая меня к себе.
— Прорыв, люди, это Прорыв, — закричал кто-то в коридоре. — Я знаю, у нас в деревне такое же было, люди, спасайтесь! Смерть всем!
Я начала вырываться из объятий кузнеца.
— Пусти, ну, пусти же! Надо успокоить этого крикуна, пока все не запаниковали…
— Без тебя справятся, — сказал Тарас, и был прав — в коридоре раздавались резкие, отрывистые команды лекарей. Хладнокровные коллеги быстро взяли ситуацию под свой контроль, не давая панике разгореться.
— Я защищу тебя, — сказал Тарас, отстраняя меня от себя, и глядя мне в глаза. — Таша, с тобой ничего не случится, пока я рядом, поняла?
— Со мной и так ничего не случится, — возразила я. — Я буду здесь, в лечебнице, помогать людям. Здесь хорошая охрана, мы готовились..
— Ты знала?
Я кивнула.
— Почему не сказала мне?
— Ректор приказал никому не говорить, чтобы не было паники.
— И это после того как… ладно, сейчас не время выяснять отношения. Дай мне чего-нибудь, чтобы я продержался на ногах все это время.
— Погоди-ка. Что ты собираешься делать? Ты болен! У тебя на ногах переломы еще окончательно не срослись! А как же твоя головная боль?
— И что? — горько усмехнулся Тарас. — Таша, ты разве не понимаешь? Ах, да, ведь ты же не любишь меня. А я вот тебя люблю. И я знаю тебя. Ты обязательно ринешься в самое опасное место, исполнять свой так называемый долг. Я должен защитить тебя, если не от того, что сейчас проникло в наш мир, то хотя бы от тебя. Таша, я люблю тебя. Я должен тебя беречь так же, как ты должна помогать всем страдающим людям. Это чувство сильнее меня и сильнее боли.
Я глядела в его темные глаза, осознавая, что я до сих пор не понимала и не задумывалась о чувствах стоящего передо мной человека. Наши глаза были на одном уровне, и то, как он на меня смотрел, сказало мне, что, в сущности, у меня не было выбора. Страдающий от боли или хорошо себя чувствующий, Тарас не отступится. Он будет рядом, чтобы защитить меня. Даже не смотря на то, что я его не люблю, и он об этом знает.
— Да, Тарас, я поняла, — сказала я. — Ты получишь стимулирующие и болеутоляющие вещества.
— Спасибо, — он прижался своими губами к моим, и на этот раз его поцелуй уже не вызвал у меня такого отторжения, как это было ранее.
— Таша! — Дмитрий распахнул дверь. — О, Таракан на твою голову, нашла время целоваться! Ректор тебя требует срочно к себе.
— Зачем? — хмуро спросил Тарас.
— Ему нужны люди, способные сохранять спокойствие, — объяснил Дмитрий.
— Сейчас буду, — я полезла в шкаф, где хранились порошки, бросая в свою верную аптекарскую сумочку все, что может понадобиться, чтобы поддержать Тараса.
Мы вместе зашли в кабинет ректора, где уже собрался военный совет — преподаватели, студенты старших курсов и даже несколько человек в форме стражи. Павел мельком глянул на Тараса, кивнул мне и повернулся большой карте города, которую крепили к стене двое учащихся.
— Большая часть студентов первого-четвертого курса сегодня утром были откомандированы мной во все аптеки города, — сказал ректор. — Они будут выполнять основную работу по первой помощи людям.
Вот как! А я-то думала, что младшекурсники сплетничают по кабинетам. Теперь понятно, почему их не было видно!
— Мы еще не знаем, в каком месте и как далеко от города произошел Прорыв, — сказал стражник с роскошными усами, свисающими до груди, — но я жду донесений. Уже отдан приказ, стражники объявляют на улицах о Прорыве и о том, чтобы люди укрывались в подвалах и не выходили на улицу.
— Все равно большинство попрется, — с досадой сказал еще один стражник, седой-седой, — «Ах, как там моя собачка, которая гуляла на улице?», «Ах, как там моя бабушка?». Тьху!
— Моя группа уже закончила переоборудовать классы под операционные и палаты, — доложил Антиох.
— Пятый — шестой курс, будете принимать пострадавших. Самых серьезных — в лечебницу, преподавателям и лекарям, легкораненых распределяете по этажам. Антиох, Таисия, Дмитрий, Леопольд, берете на себя руководство этажами.
— Я? — растерянно переспросила я. — Но я никогда…
— Значит, сегодня начнешь, — резко оборвал ректор. — Петр, ты со своими работаешь во дворе.
Староста выпускного класса кивнул.