Александра Руда – Кнопка (СИ) (страница 40)

Чтобы освободить себе время, принимать всех этих жалобщиков Павел посадил нас с Лео.

— Вы уже глубоко увязли в этом деле, — объяснил он. — Хотите приносить пользу — работайте. Заодно научитесь работать со скандалистами.

Лео, конечно же, не упустил возможности побурчать, по делал это неубедительно, а я покорно согласилась, тем более, что занятия и даже экзамены зимней сессии были отменены.

— Экзамены зачтутся тому, что проявит себя во время учений, — было сказано в официальном приказе по колледжу, но я понимала, что ректор имел в виду тех, кто выживет после нашествия.

Колледж усиленно готовился — первокурсники стирали и сматывали бинты, которые изготавливались из старых простыней. Курсы постарше готовили снадобья, порошки и настойки. Из самых крепких парней формировались команды быстрого реагирования и они отрабатывали приемы самообороны от толпы.

Никто не знал, почему ректору в голову внезапно пришла блажь провести учения, и поэтому по коридорам циркулировали самые разнообразные слухи; самой достоверной считалась версия, что Павлу требовалось срочно потратить бюджетные деньги, иначе городское управление отказывалось финансировать колледж на следующий год. Но, так или иначе, все были довольны освобождением от длинных и нудных уроков и возможности бесконечно болтать и всячески радоваться жизни.

А мы с Лео принимали посетителей. С ними необходимо было разговаривать вежливо, внимательно выслушивать самые нелепые жалобы и, по возможности, удовлетворять все просьбы. Нашей задачей было настроить аптекарей на максимальное сотрудничество с колледжем.

Работа была не сложной, в некоторой степени даже веселой. Например, выслушивать владельца аптеки на главной улице. Он был весьма и весьма тучным, но ради прошения о помощи упаковался в такой узкий жилет, что ему было тяжело дышать. Минут десять он перечислял нам все убытки, которые несла его аптека на протяжении многих лет, обязательно пуская слезу, вспоминая о голодных детях дома. Его младшего сына я знала — такой же толстый, как его отец, никак иначе, пухнущий от голода, он учился на выпускном курсе. В городе он был всегда окружен девицами, которые привлекались на запах денег быстрее, чем мухи на мед.

Лео выдержал роль любезного и внимательного служащего ровно два дня. На третий он принес несколько запасных протезов. Они все были выполнены в одном стиле — наводящем ужас. Когтистые, черные, какие-то кривые, со страшными оскаленными мордами. Сокурсник любовно протер тряпочкой каждую и хвастливо спросил:

— Ну как, нравятся?

— Кошмар, — не покривила душой я.

— Я их долго придумывал, даже пришлось кругленькую сумму за книгу про иномирских животных выложить, — с нежностью сказал Лео. — Лапы должны внушать ужас и трепет. Внушают?

Я кивнула, не удержавшись от гримасы отвращения.

— Все не мог сообразить, куда их применить. Видишь, все же пригодились, — сокурсник трогательно прижал одну из лап к щеке.

— Ты что, ими собираешься пугать посетителей? — дошло до меня. — Ректор ругаться будет.

— Я никого не собираюсь пугать, — сообщил Лео, глядя на меня слишком добрыми глазами. — А ректор нам еще и спасибо скажет.

Первый посетитель не заставил себя долго ждать. Пока уважаемый Евгений сообщал, что он никак не может выделить на учения положенного по закону количества бинтов, Лео сосредоточенно чесал голову когтистой лапой, периодически придирчиво ее рассматривая. Каждый раз во время таких осмотров аптекарь сбивался с мысли и судорожно сглатывал. Мне приходилось вежливо напоминать ему, на чем он остановился.

— Так зачем же вы все таки пришли? — наконец, начесавшись вдоволь, любезно спросил Лео. Он положил лапу на стол и начал полировать ее когти специальной пилочкой.

— За бинтами, — проблеял аптекарь, который вряд ли за всю свою жизнь встречал кого-то опаснее собаки.

— А вы купите новое льняное полотно, — посоветовал Лео. — Постирайте его, развесьте на веревке, а потом вот так, — он резко взмахнул лапой, так, что раздался свист рассекаемого воздуха. — И получите сразу несколько замечательных бинтов. Одолжить?

Аптекарь попытался отпрыгнуть от предложенной лапы, опрокинул стул, еле удержался на ногах и поспешно сказал:

— Нет, спасибо, я, наверное, обойдусь без этого… ммм… предмета. Я как-нибудь сам.

— Но вы обращайтесь, если что, — радушно сказал Лео.

— Конечно, конечно, — улыбаясь так, будто ему свело зубы, Евгений, пятясь, покинул кабинет.

— Ты что творишь? — возмутилась я. — А если он сейчас прямо в приемную ректора направится? Будет на нас жаловаться!

— На что жаловаться? — удивился Леопольд. — На что, что я провожу массаж кожи головы? От этого, между прочим, лучше волосы растут. Научно доказанный факт. К тому же, горящие рабочим рвением, мы предложили уважаемому Евгению вполне достойный выход из создавшегося положения. И он его принял. Нас не в чем упрекнуть.

Не удержавшись, я прыснула, но поспешила принять строгий вид.

— Таша, — вздохнул Лео. — Неужели вы веришь в то, что во время Прорыва он кинется на помощь погибающим людям? Да он запрет аптеку и будет сидеть, дрожа, у себя в подвале. А полученные от нас перевязочные материалы потом использует со своей выгодой. Ненавижу такую категорию трусов.

Я тоже знала таких аптекарей. С наступлением темноты они закрывали свои аптеки, и к ним невозможно было достучаться за помощью, пусть это была тяжело рожающая женщина или уличная стычка. Презрев аптекарскую клятву, обязывающую оказывать помощь всем просящим, такие «коллеги» заботились прежде всего о себе. Может быть, это и правильно. Но я к клятвам относилась серьезно, считая, что помогая человеку, ты вкладываешь в него частичку своей души. И, даже если ты умрешь, эта частичка будет жить в человеке, который будет помнить о том, как ты протянул ему руку помощи в тяжелую минуту.

Когда пришел следующий посетитель, Лео принялся чесать спину. Разговор развивался по такому же сценарию.

— А что теперь? — полюбопытствовала я, когда очередной аптекарь сбежал, громко хлопнув дверями. — Улучшаешь волосяной покров на спине?

— Мужчины с повышенным оволосением считаются более сексуальными, — покровительственно объяснил соученик.

— Это тоже научно доказанный факт?

— Нет, это поверье, но очень живучее. И ты знаешь, это так выручает! Например, знакомлюсь я с девушкой, а она ну никак не хочет обращать на меня внимания. А я ей говорю что-то типа «ой, у меня такая проблема! Моя кошка так любит спать у меня на груди, наверное, это потому, что у меня волос слишком много; может быть, их сбрить?». И все, девушка твоя.

— Спасибо за ценный опыт, — я еле сдерживала смех, — но вряд ли он мне пригодится.

— Ничего, — щедро сказал Лео, — братьям расскажи.

Я засиживалась в колледже допоздна — домой возвращаться не хотелось. Там отец хранил показательное ледяное молчание, даже не оборачиваясь на мои приветствия. Братья уговорили мать, что ей, после стольких лет погружения в себя, просто необходимо увидеться с родственниками, и сейчас вся семья собиралась в долгую поездку. Меня к этому не привлекали — мама передала мне слова отца о том, что он надеется, что одиночество поможет мне принять правильное решение в жизни, и, когда они вернутся, я обрадую их назначенной датой свадьбы с Тарасом, а также кардинально пересмотрю свое поведение, которое в дальнейшем будет соответствовать поведению приличной девушки. Я на это просто покивала, решив все проблемы отложить на время после Прорыва.

Тарас поправлялся с феноменальной скоростью, удивляя всех лекарей. Я считала, что это влияние магической крови, но держала свои мысли при себе. Возможно, он выздоравливал так быстро только потому, что был мучим ревностью — кто-то рассказал страдальцу, что я провожу все время с привлекательным сокурсником. Тарас очень обижался, ведь, погруженная в дела, я действительно уделяла ему мало времени. Он отказался лечиться дома, и честно оплачивал койку в лечебнице, уверяя, что хочет быть ближе ко мне. Несколько раз он заводил разговор о том, что нас связывает с Лео, но я честно отвечала, что мы только сокурсники, волей ректора выполняющие совместную работу.

— Почему ты не можешь посидеть рядом со мной? — каждый раз спрашивал он. — Мне больно, я страдаю, а ты прибегаешь, суешь мне обед в судочке и убегаешь.

— Тарас, я сижу с тобой не меньше получаса! — возмутилась я однажды.

— Могла бы и больше времени уделять своему жениху, — резко ответил он. — Я ведь стремлюсь каждую минуту быть с тобой.

— Прости, но у меня действительно много дел.

— Проводить время с Леопольдом — вот твои дела?

— Извини, но ты говоришь глупости! — отрезала я. — У меня поручение ректора…

— У женщины на первом месте должна быть семья, — кипятился Тарас. — Я мечтаю создать с тобой настоящую, крепкую семью. Чтобы приходить домой, и знать, что у меня есть крепкий тыл! Как я могу надеяться на такое, когда ты постоянно занята неизвестно чем?

— Семья у меня всегда на первом месте, — я вскочила с его койки. — Но у меня есть и другие обязательства. И, хочу тебе напомнить, ты еще не моя семья.

«И, если так будешь себя вести, то никогда ей не будешь,» — хотелось сказать мне Тарасу, но я промолчала. Неизвестно, как повернутся дела после Прорыва, возможно, мне еще и придется просить Тараса жениться на мне, чтобы спастись от гнева родителей.