Александра Руда – Кнопка (СИ) (страница 31)

Глава 10. Поверьте мне! или О тайнах

Я входила в свой двор, еле переставляя ноги. Путешествие на жукачаре меня совершенно измотало, меня морозило, а перед глазами плыли круги. У подъезда меня поджидал Тарас. Он топтался на месте, греясь; увидев меня, кузнец с радостным криком кинулся на встречу. Мне стало стыдно, ведь его порыв не вызвал у меня никакой радости, а только глухое чувство раздражения, что встреча с кроватью теперь откладывается.

— Таша! — крикнул он. — Я так рад тебя видеть! Но… где ты была? Почему ты меня не предупредила? Я хочу знать!

— Почему я обязана тебя предупреждать? — сердито спросила я. Мир качался, в глазах вспыхивали разноцветные звездочки.

— Потому что я — твой жених! — резко ответил он. — Потому что…

Я его не слушала. Жених? Значит, они уже окончательно все решили с моим отцом. Значит, мне совсем скоро придется подчиняться человеку, который даже еще не связав наши судьбы, уже требует от меня отчитываться о каждом шаге!

— Таша! — рявкнул Тарас. — Ты слушаешь меня?

— Нет… — прошептала я, и кузнец, дров, дом, лавочка, фонари и сараи завертелись волчком…

Когда я открыла глаза, то увидела за своим письменным столом Федора. Он конспектировал какую-то книгу, полностью погрузившись в свое занятие. Мне пришлось несколько раз хрипло его окликнуть, прежде чем брат обратил на меня внимание.

— О, Ташка! — обрадовался он. — Я рад, что ты пришла в себя. Что? Пить? Вот, настойка из ягод первоснежника. Ничего, что мы твой запас распотрошили?

— Сколько…

— Три дня, — сообщил Федор. — Куратор Лиза тебя лечила. Она интересовалась, где ты так умудрилась застыть, что подхватила воспаление легких. Но мы с Флором ей ничего не сказали.

— Молодцы, — прохрипела я.

— Лучше не разговаривай, — посоветовал брат. — У тебя голос, как у вороны. Мы ходили полы мыть, не волнуйся. Кстати, тебя к проректору Академии вызывают. Мы сказали, что ты больна. Ну, ладно, раз ты пришла в себя, я тебе бульона сейчас дам. Он не воняет, честно… ну, что ты так на меня смотришь? Первый вонял, Флор опять забыл из курицы кишки вынуть. А этот мама варила, он вкусный.

Попив бульона, я снова заснула. А проснувшись, увидела картину, которая показалась мне галлюцинацией в следствии высокой температуры. У моей кровати сидела мама и вязала, но не свитер, а носок. Я будто перенеслась в далекое прошлое, на много-много лет назад, когда я, еще шестилетней девчонкой, наелась сосулек и заболела. Тогда мама была беременной моими братьями, и отбрасывая причудливую тень от лампы на бревенчатой стене, днями и ночами сидела надо мной, обтирая холодной водой, давая напиться малинового отвара и плетя то шарфик, то носки, то латая одежду.

— Мама, — всхлипнула я, все еще не уверенная в том, что мне это не привиделось.

— Да, моя девочка, — сказала мама и погладила меня по голове. — Тебе что-то принести? Теперь все будет хорошо, ты скоро поправишься. Спи.

Так прошло еще несколько дней, и, наконец, болезнь отступила. Я уже могла вставать с постели, хотя чувствовала себя невероятно слабой. Однажды, когда я сидела на кровати, изучая учебник по органической химии, в дверь постучали.

— Доченька, — в комнату заглянула мама. Я уже знала, что она действительно сидела надо мной, изредка чередуясь с братьями. Не смотря на труд ухода за тяжелобольной, мама расцвела. Может быть, Эрнесто был прав, и ей действительно требовалось заботиться о ком-то. А мы, оберегая ее от всех забот после того, как умерла сестричка, только усугубили ситуацию. — К тебе пришли. Причешись.

— Что вы, уважаемая Ворон, не нужно Таше беспокоиться. Я профессионал, я столько больных видел, и при смерти тоже, что прическа меня не испугает, — раздался в коридоре бодрый голос.

Мама побледнела.

— Умеешь же ты утешить, — улыбнулась я Лео, который входил в комнату, стуча по полу деревянной ногой. Сегодня она была в виде кости, почему-то бедренной, да и к тому же перевернутой. — Мама, не стоит волноваться, я уже выздоравливаю.

Мама слабо кивнула и тактично прикрыла за собой двери.

— Ну, как ты? — спросил Лео, присаживаясь на кровать и доставая из чемоданчика деревянную трубку для прослушивания. — Обнажай грудь.

— Обойдешься, — я скрестила руки, обхватив себя за плечи.

— Девушка, не понимаю вашей ложной стеснительности! Я тут, между прочим, командированный от колледжа, и выступаю исключительно в роли твоего лечащего аптекаря.

— Да ну? — изумилась я.

— Да, — жалобным тоном ответил Лео. — Куратор Лиза отправила меня сюда и сказала, что десяти лет обучения должно быть достаточно, чтобы определить, здоров уже пациент или нет. Не подведи меня, Таша!

Я нехотя задрала ночную рубашку. Леопольд подышал на трубку, чтобы ее согреть, потом принялся отрывисто командовать: «дыши!», «не дыши!», с крайне сосредоточенным видом слушая звуки. Мне было смешно видеть его таким, и я, не удержавшись, хихикнула. Сокурсник сердито пошевелил бровями, пришлось закусить губу.

— Что ж, легкие чистые, — сказал он. — Я бы тебе рекомендовал еще несколько дней в постели провести, но ты же все равно не послушаешь. Поздравляю с выздоровлением.

Я опустила рубашку и настороженно посмотрела на его донельзя довольную физиономию.

— Почему ты так улыбаешься? — подозрительно спросила я. — Думала, ты ругаться за хихиканье будешь.

— Представь, — расплылся в блаженной улыбке Лео. — Я единственный из группы, кто был удостоен чести лицезреть твою грудь! Да еще в такой интимной обстановке!

— Что? — возмутилась я, замахнувшись учебником.

— Тихо, тихо! — воскликнул Лео, защищаясь трубкой. — Я химию и так терпеть не могу, не стоит усугублять наши с ней отношения! Не злись, Таша, тебе сейчас нужно избегать сильных эмоций. Окрепни сначала. Кстати, где ты так сильно застудилась? Ты же всегда была очень осторожной, ходила в каких-то совершенно необъятных свитерах и юбках, которые напрочь скрывали твою фигуру. И очень зря, как только что оказалось.

Я не обратила внимание на подколку. Желание рассказать о том, что я узнала хоть кому-то было настолько сильным, что решила открыться Лео.

— Я расскажу, но то, что ты сейчас услышишь, покажется невероятным, но, умоляю, поверь мне! — умоляюще сказала я.

— Хорошенькое начало, — пробормотал Лео. — Я морально готов, давай.

— Только, прошу, отнесись ко всему серьезно! — еще раз попросила я.

Он молча кивнул. Таким серьезным я видела его лишь тогда, когда он думал, что умирает и раскаивался в жизни, которая прошла зря.

— Я была на балу у магов, — сказала я.

— Вот это да! — однокурсник присвистнул.

Сжав ладони в кулаки для большей сосредоточенности, я рассказала Лео все, что узнала, подслушав совет магических старейшин. Соученик не перебивал на протяжении всего рассказа, лишь только снял протез и постукивал по нему пальцами. Когда я закончила, будущий аптекарь помолчал, а потом неожиданно сказал:

— Ты знаешь, почему это — бедренная кость, а не большеберцовая?

Я изумленно уставилась на друга. Я ожидала любой реакции, кроме этой.

— Ты что? Не понял, о чем я сейчас говорила? — закричала я. — Мы же все в опасности!

— Т-ш-ш-ш, — Лео приложил свой палец к моим губам. — Я все понял. Но ответь мне на вопрос.

— Не знаю! — в отчаянии сказала я. — Ну… потому что ты до сих пор не выучил анатомию?

— Нет, потому что это единственная кость, которую мне удалось украсть из кабинета анатомии. Мне же нужен был образец для протеза, правильно? Так вот, к чему я это все веду. Если нужно что-то сделать, то надо искать выход. И подходить к решению проблемы в нашем случае нужно не прямо в лоб, а обходными путями. Мы же не можем прийти в Академию и заявить их ректору: мы считаем недопустимым использование людей в ваших корыстных целях! Точно так же мы не можем прийти в городское управление и рассказать им о планируемой магами катастрофе. Нам же просто никто не поверит, а, если даже и поверят, то пойдут к магам уточнять. А те сделают невинные лица, а мы следующей же ночью исчезнем в никуда. Нет, люди слишком привыкли доверять магам во всех критических ситуациях. Тут нужно что-то другое, чтобы был гарантированный результат.

— Лео, — прошептала я, не смея поверить услышанному «мы», — ты мне веришь?

— Да, — он уверенно качнул головой и принялся прикреплять протез на место. — И я буду с тобой до конца. Может быть, я романтичный и идеалистичный дурак, но я тоже считаю, что в этой ситуации нельзя предать клятву помогать людям и по возможности спасать их от смертельной опасности. Я подумаю, что делать дальше. А ты приходи завтра в колледж. Будем трудиться над спасением нашего города.

От благодарности у меня выступили слезы на глазах, и я кинулась Лео в объятия. Он по-братски погладил меня по спине и тихо сказал:

— У нас должно все получиться. Должно. Иначе это мироздание построено уж совсем несправедливо.

Внезапно дверь распахнулась и на пороге возник Тарас. За его плечом виднелось любопытное лицо мамы. Кузнец несколько секунд смотрел на нашу живописную позу, а потом так побагровел, что я испугалась, что у него случился сердечный приступ.

— Вы, — свистящим голосом сказал он, — обнимаетесь???

Лео среагировал очень быстро. Пока Тарас наливался злобой, он разомкнул объятия и вытянул из чемоданчика небольшую, но выглядящую довольно внушительно, дубинку. А потом, пока я подбирала соответствующие ситуации слова — оказался посреди комнаты в боевой стойке.