Александра Руда – Кнопка (СИ) (страница 29)

Вокруг яркими огненными змейками вспыхивали светильники. Я поглубже закопалась в одеяла, горячо молясь. Если маги узнают, что я здесь, то убьют, это точно.

— Полноте, Сильвестро! Ты младше меня на полвека, а жалуешься, — добродушно ответил кто-то, вероятно, Пабло.

— Здесь так пахнет затхлостью, — пожаловался кто-то.

— Поэтому я и собрал вас здесь, друзья мои, — торжественно объявил Пабло. — Хуано, проверь помещение.

Какое-то время ничего не происходило, но вот передо мной завис ярко-желтый светлячок.

— Меня здесь нет, меня здесь нет, — еле шевеля губами, прошептала я.

Светлячок мигнул и полетел дальше.

— Старейшина Пабло, здесь нет никого, кроме нас, — я узнала голос Хуано.

У меня получилось уговорить светлячок меня не выдавать? Но как?

— Прекрасно. Друзья мои, вы знаете, зачем мы здесь собрались?

— Чтобы обсудить поступок этого наглого щенка, Эрнесто, — проскрипел Сильвестро. — И определись меру его наказания.

Раздался согласный гомон.

— Я вовсе не осуждаю молодого Эрнесто, — добродушно сказал Пабло. — Я только что долго беседовал с ним, и Эрнесто Наглый мне очень понравился.

— Старейшина Пабло, ты сказал — наглый или Наглый? — уточнил хриплый голос.

— Я сказал — Наглый, именно так.

— Наглый? — взорвался Сильвестро. — Ты дал этому наглому щенку прозвище?

— И оно ему подходит, не правда ли? — спокойно заметил Пабло.

— Ты простил ему этот вопиющий проступок — то, что он пришел на бал мало того, что с плебейкой, так еще и прислугой, подтирающей наши плевки, и дал ему прозвище? Не слишком ли ты добр к нему? — возмутился еще кто-то.

— Полноте, Хосе. Причиной его поступка были веские обстоятельства. Он хотел поговорить со мной, но никак не мог получить аудиенции, ведь я так занят… И я доволен нашим разговором, мальчик истинный сын своего отца, Ампаро Умного.

— Ампаро Идиота, — буркнул Сильвестро. — Я буду настаивать на должном наказании для молодого наглеца.

— Сильвестро, друг, ты до сих пор не простил Ампаро?

— Конечно, нет, Дарио. Этот кретин испортил мне жизнь, — от голоса Сильвестро у меня ныли зубы.

— Его сын пошел по стопам отца, — заметил Пабло. — Он выступил с идеей о том, как спасти магический род. К сожалению, его мысли не отличались новизной.

— Все то же — человеческие женщины?

— Увы, да.

Маги загомонили, и долгое время мне не удавалось ничего разобрать, пока снова не вмешался Сильвестро, резавший шум от разговоров своим скрипучим голосом, словно нож масло:

— Ты открыл ему секретную информацию, Пабло?

— Конечно, мальчик должен знать, что опыты над женщинами уже проводились его отцом. И результаты, как вы знаете, оказались плачевными, — потомство магов и людей не жизнеспособно.

Я прижала руку ко рту, чтобы ненароком не вскрикнуть. То, о чем сейчас говорили маги, было ужасно. Мне удалось проникнуть в один из их секретов, который они не раскрывали даже большинству своих. Что же теперь будет? Значит, исповедь бабушки Дмитрия на смертном одре была правдивой? Она действительно поставляла девушек магам для опытов!

— Вся причина провала этого эксперимента в том, что идиот Ампаро его рано прекратил, — буркнул Сильвестро.

— Прекрати, Сильвестро! Полученных результатов более, чем достаточно. Признайся, что тебе просто нравилось, как юные девственницы греют твою постель.

— А что, если так? Без них я так быстро старею, — пожаловался Сильвестро.

Раздались согласные выкрики.

— Ходи в бордель, — равнодушно посоветовал Хуано.

— Чтобы подцепить там какую-то дрянь и чтобы надо мной смеялся весь округ? — разозлился Сильвестро. — Сам-то небось, молоденьких цыпочек пользуешь, вон как сияешь.

— Тихо, — приказал Пабло. — Разговор сейчас не об этом. Мне понравился Эрнесто тем, что он хотя бы пытается мыслить, в отличие от всей нашей молодежи. Они слишком погрязли в праздности и достатке и превратились в изнеженных и ленивых существ, не способных самостоятельно принять ни одного решения. И, если вам это не очевидно, друзья, то я скажу. Мы вымираем. Еще одно — два поколения, и у нас совершенно не останется детей.

— Это не новость, — проворчал Дарио.

— С каждым годом мы все слабее, — с горечью продолжал Пабло. — Я ведь не просто так пригласил вас в этот зал. Он точно отражает положение, в которое мы попали. Раньше здесь не было запустения. Раньше здесь пели птицы и шумели фонтаны.

— Ты еще вспомни, что весь этот Дворец принадлежал нам, — буркнул кто-то.

— Да, — горячо сказал Пабло. — Принадлежал. А теперь мы два раза в год снимаем в нем только первый этаж. А ведь всего двести — триста лет назад получить приглашение на бал было величайшим благом! А теперь мы все помещаемся в нескольких комнатах!

Под конец своей речи он почти кричал, и его голос зловещим эхом разносился по комнате, отражаясь от стен.

— Хватит экскурса в историю, Пабло! — резко оборвал старейшину мрачный голос. — Мы ее знаем так же хорошо, как и ты. Конкретные предложения есть, или будем дальше жаловаться на несправедливость мироздания?

— Спасибо, Филиберто, — уже спокойнее сказал Пабло. — Критическая ситуация требует критических мер. Итак, первое предложение — обязать каждую девушку рожать.

— Сразу видно, что у тебя нет дочери, — хмыкнул Дарио. — Как ты себе это представляешь? Наши дети воспитаны в духе уважения к личности и ее решениям. Мы не можем так просто прийти к своим дочерям и приказать: рожай! Ты представляешь их реакцию?

— Твоя Камилла такую истерику закатит, что всем места мало будет, — ехидно подсказал Сильвестро. — Главное, чтобы Академия устояла.

— Наши женщины разленились! — заявил Пабло. — Пользуясь тем, что их меньше, чем мужчин, они окончательно разбаловались и не хотят усложнять себе жизнь рождением ребенка. Но мы должны их заставить это делать. И не меньше трех детей в семье!

Маги загомонили. Раздавались возмущенные выкрики. Хуано безуспешно пытался успокоить разбушевавшееся собрание.

— Они могут умереть от таких частых родов!

— Значит, будем развивать целительское ремесло!

— Я хочу участвовать в зачатии ребенка, но кто согласится быть его матерью?

— Я хочу сказать… Я хочу сказать, — магически усиленный голос загрохотал так, что тяжелые портьеры, скрывавшие альковчик от нескромных глаз, задрожали и на меня посыпалась пыль. Я отчаянно терла переносицу, сдерживая чих. — Какой смысл им рожать? Наши женщины изначально были слабее нас, а теперь так вообще… зачем плодить слабых детей?

— Поэтому я хочу перейти ко второй мере, — Пабло сказал это таким голосом, что все мигом притихли. — Раз нам уже не помогают стать сильнее женские ласки, нужна более радикальная мера. Мы должны устроить Прорыв.

— Прорыв? — прошептал кто-то неверяще.

— Именно. Все, кто здесь присутствует, знает технику открытия прохода между мирами. И мы это сделаем. А потом… Мы напитаемся силой так, как никогда ранее!

— Прорыв только тратит наши силы, — заметил Филиберто. — Каждый раз чудовищ убивать все сложнее. К тому же гибнет много молодежи.

— А мы не будем убивать иномирских чудовищ, — голос Пабло понизился до шепота, так что я едва разбирала слова, — и мы не будем эвакуировать горожан.

Воцарилось долгое молчание. Я сидела, распахнув глаза, зажимая рот уже двумя руками. Это… это было чудовищно!!!

— Ты хочешь сказать, мы напитаемся смертями? — спросил Сильвестро так спокойно, будто решал, что ему съесть на ужин.

— Да, — ответил Пабло. — Мы уже очень давно этого не делали, и, думаю, в этом наша проблема. Даже во время секса не выделяется столько энергии, как во время насильственной смерти. А потом, конечно, мы уничтожим чудовищ. Когда они сделают свое дело.

— Кого отправим на передовую? — деловито спросил Филиберто

— Мы, старики — это наше прошлое. Молодежь — наше будущее. Думаю, хилое настоящее не представляет для нас интереса, пусть идут воюют. Выживут сильнейшие. А потом, напитавшиеся силы, мы передадим наши знания молодежи. Наши девушки родят от наших сильных юношей могучих детей. И мы снова будем править этим миром.

— Если женщины откажутся рожать, лишим их довольства, — мечтательно добавил Хуано. — Без новых шмоток и украшений они быстро пойдут на попятную.

Маги засмеялись, и сразу же посыпались предложения:

— Если мы откроем слишком большой коридор между мирами, поляжет много наших. Они уже разучились сражаться как следует, — заметил кто-то.

— Тем лучше. Погибнут самые слабые, а самые сильные дадут лучшее потомство. Пабло всё верно сказал.