Александра Руда – Кнопка (СИ) (страница 12)

— Я — домой, — объявил Лео. — Преподавателей ждать не буду.

Коридор быстро опустел — кто ушел домой, кто — в лечебницу или библиотеку, часть вернулась на площадь в надежде подобрать остатки птицы или просто поглазеть.

Я нашла свободную аудиторию и занялась учебой, мыслями то и дело возвращаясь к пойманному чудищу. В наших лекарствах часто использовались компоненты иномирского происхождения. Вот если бы мне достался кусочек птицы! Я бы придумала, как его использовать. В тщеславных мечтах я унеслась в светлое и богатое будущее самой популярной аптекарши города, а может быть, даже и региона.

Но реальность, увы, состояла в том, что кусочек птицы должен был быть совсем не кусочком, а кусочищем — пока исследую его свойства, пока изобрету лекарство, пока проведу испытания… Мда. Будем пользоваться тем, что есть.

По возвращению домой у подъезда меня встретили братья, которым не терпелось рассказать о том, что они видели.

— Как вы? — спросила я. — Плохо не было?

— Не, — ответил Флор, крайне довольный собой. — Мы это… абс… Федор, скажи.

— Абстрагировались.

— Да, абст… короче, отрешились от происходящего, наблюдая за всем как бы со стороны и стараясь не принюхиваться.

— Молодцы, — похвалила я.

— А, пока не забыл. Ты сегодня в Академию сходи пораньше, — предупредил Федор.

— А что такое?

— У них же маги погибли, может, они тебя не пустят. Ты знаешь, как у них там траур проходит?

— Не знаю, — растерялась я. Надо же, а мне и в голову не приходила мысль о том, что мой распорядок работы может быть изменен из-за случившегося. Все-таки Федор у нас умница!

— Поэтому сходи пораньше. Вдруг они там ночью что-то делают такое, что другим видеть нельзя, — зловещим голосом сказал Флор

Я содрогнулась. Три года проработав на магов, я практически ничего не знала ни об их жизни, ни об их привычках, и тем более — об их тайных обрядах. Поэтому возразить братцу мне было нечего.

— Они, наверное, не сталкивались раньше с такой тварью, вот и не знали, чего от нее ожидать, поэтому и погибли, — сказал Федор. — Меня интересует другое. Откуда она в нашем мире? Если был Прорыв, то почему никому об этом неизвестно?

Я ответила на вопросительный взгляд брата пожатием плеч. Я о Прорыве ничего не слышала, хотя, если он случался даже на другом конце государства, в известность сразу же ставили всех аптекарей, в том числе и студентов старших курсов. Иногда бывали случаи, когда тамошней Академии Духа требовалась помощь, и тогда все вместе — и аптекари, и маги — срочно отправлялись к месту Прорыва. Вот почему Аптекарские колледжи всегда строились рядом с Академиями — и всегда в глухой провинции. В центре государства Прорывов практически не случалось, да и аптекарей, и магов там и так хватало. Мои размышления прервал Флор, который заново переживал утренние события.

— Они это чудище огненными шарами! Бах! Бах! Вот это было зрелище! Они вот так, молнией! А она… — Фрол взмахнул рукой и попал мне по носу.

От неожиданной острой боли на глаза навернулись слезы.

— Вот теперь, сестра, ты ничего не потеряла, не пойдя с нами, — сказал Федор. — Увечье получила, считай, что тебя в толпе стукнули. Все остальное мы в красках рассказали.

— Спасибо, — прогундосила я. — Я бы уж как-нибудь обошлась без этих впечатлений.

— А у меня вот что есть, — тихонько сказал Федор, когда у меня из глаз перестали течь слезы.

Он достал из-под куртки что-то завернутое в толстый шерстяной свитер. Это оказались два длинных, мне от ладони до локтя, серых пера. Кромки перьев были острыми.

— Ты осторожно, — испугалась я. — Вдруг они ядовитые!

— Не волнуйся, — солидно сказал брат. — Я принял все необходимые меры. Это же свитер маминой вязки, он же даже под дождем не промокает! Яд точно не просочится.

Наша мама практически не выходила из дому. Она днями сидела в кресле-качалке, и, что-то мурлыча, вязала свитера. Их Флор потом успешно продавал на рынке — из нас с Федором торговцев так и не получилось.

— Зачем они тебе? — спросила я у брата, прячущего свое сокровище.

Он пожал плечами:

— Не пропадать же добру. Эти перья с птицы разлетелись, когда маги начали ее огнем поливать.

У дверей Академии меня ждала тетя Елена, считавшаяся начальницей над остальными работниками — она убирала жилые помещения магов, что считалось огромной привилегией. В руках она держала охапку темно-бордовых траурных ленточек.

— Развесишь по коридорам, — велела тетя Елена. — И на неделю нам всем дают отпуск.

— Отпуск? Вот это здорово! — обрадовалась я. Любая работа, если ей занимаешься изо дня в день три года без выходных, надоедает.

— Только не вздумай там, — главная уборщица махнула головой в направлении корпуса, — свою радость показывать. У них траур. Лицо сделай грустное, ясно?

Я кивнула, старательно придавая лицу требуемое выражение. Ради отпуска можно и постараться.

Сегодня в Академии было очень шумно. Маги бродили по коридорам, переговариваясь вполголоса, откуда-то раздавался плач. Я, стараясь быть как можно незаметнее, развешивала на специальных крючках ленточки, размышляя, как долго еще будут маги мешать мне мыть полы. Сегодняшнюю работу никто не отменял, а подвергать магов опасности скользким полом еще раз мне очень не хотелось. Злые и несчастные, они могли мне такого не простить. Пришлось пережидать повышенную магическую активность в подсобке, мне даже удалось немного подремать, уложив голову на сумку с чистыми половыми тряпками.

Меня разбудили громкие вопли и грохот в дверь.

— Кнопка! Кнопка! Я же знаю, что ты здесь! Немедленно открывай! Кнопка!!!

Я испуганно сжалась в комочек. Я боялась пьяных людей из-за их неадекватности, но с пьяным магом мне вообще никогда не приходилось сталкиваться! Стараясь дышать как можно тише, я молилась про себя, чтобы Эрнесто ушел.

— Кнопка! — рычал он под дверью. — Открой!

«Меня здесь нет! Меня здесь нет!»

— Я знаю, что ты здесь, — почти трезвым голосом сказал Эрнесто. — Я тебя чу-вст-ву-ю!

«Пьяным, как и умалишенным, лучше не перечить. Выломает дверь, а мне потом ущерб оплачивать. Или еще хуже — взорвется. Ведь нельзя же магам терять концентрации!» — подумала я и открыла двери. Молодой маг сидел на полу, то и дело прихлебывая из большой бутыли.

— Вы не… вы не взорветесь, господин маг? — спросила я, выглядывая из подсобки, но не решаясь выйти в коридор.

— Почему я должен взорваться? — Эрнесто меланхолично рассматривал содержимое бутыли на свет от коридорной лампы.

— Магам ведь нельзя терять концентрации, — напомнила я.

— Это я и без тебя прекрасно знаю. И что?

— Алкоголь еще никому не помогал концентрироваться, — сказала я тоном строгого лектора.

— Угу, — маг сделал несколько глотков. — Да только я, маленькая уборщица, сейчас практически пуст. Поимка артынски выжала меня практически насухо. Так что взрываться нечему. Выпьешь?

— Нет, — решительно отказалась я. — Я не пью.

— Совсем?

— Совсем.

— Ну, а если я прикажу? — бутыль взлетела в воздух и ткнулась мне в лицо.

Я тщетно пыталась отмахнуться. Вскоре мое платье было покрыто россыпью темно-красных винных брызг. Маг пьяно хохотал, и в восторге лупил руками по коленям. В конце концов, забава ему надоела и щелкнув пальцами, он перевернул бутыль мне на голову. Задохнувшись от неожиданного унижения, я ладонями вытирала лицо. Вино, наверное, было очень дорогим, во всяком случае, пахло оно сильно.

— Это даже лучше, — решил Эрнесто. — Теперь ты вся в вине. Мокрая. А тут холодно, да, холодно… Надо раздеться, а то простынешь.

Я почувствовала, как подол платья начал медленно подниматься.

— Перестаньте, пожалуйста, господин маг! — взмолилась я. — Зачем вы это делаете?

— Потому что вы, людишки, плодовиты без меры! И ничто, ничто вас не берет! — выкрикнул Эрнесто. — Почему же тогда мы, маги, вымираем, а? Ты знаешь? Нет? И я не знаю! Никто не знает! А сегодня, чтобы поймать артынску, полегло трое наших. Трое! Против ваших двадцати! Подумаешь, птичке есть захотелось! Трое молодых магов, Кнопка, это такое горе для нас всех! И для меня… Они были моими друзьями. А погибли, спасая ваш никчемный род.

— Почему — никчемный? — осторожно спросила я. Руки были противно липкими, а мокрое платье неприятно холодило кожу. С мокрых волос по спине стекали ледяные капли.

— Потому что любой из вас заменяем. А мы — уникальны.

— Конечно, — согласилась я, не желая спорить.

— Вот, — назидательно поднял палец Эрнесто и вдруг жалобно попросил: — Утешь меня.

В это мгновение он так напомнил мне братьев, что, поддавшись безотчетному порыву, я присела рядом и прижала его голову к своей груди.

— Ну-ну-ну, — прошептала я. — Друзей терять тяжело, я знаю. Эта боль навсегда останется с вами, но постепенно утихнет.

— Они были больше, чем друзья, они были мне как братья, — глухо сказал маг, и надолго замолчал, пытаясь справиться с собой.