Александра Романова – Мы очень ждали тебя. Истории материнских сердец (страница 4)
– А мне тем более нельзя. – В кабинете показалось сначала пузо, за ним – вся студентка. – Я тупо за компьютером не помещусь.
Студентке из параллельной группы для подтверждения беременности справка уже была излишней. Преподаватель кивнул, молча черканул в зачётке оценку и проводил студентку хмурым взглядом до двери, в проёме которой показалась ещё одна бойкая девица.
– Я тоже, – выкрикнула она, размашисто зашла, метнула зачётку, захлопнула её, будто оценка могла вылететь, и, обернувшись на пороге, добавила: – Причём все от одного и того же.
Группа заржала. Все знали: бойкая не беременна. Преподаватель вскочил. На лице проступили красные пятна. Он так отчаянно хлопал глазами, что мне стало его жалко. Решила не добивать своей беременностью и уткнулась обратно в компьютер. Но он сам напросился. С какой-то щенячьей злобой спросил:
– Может, ещё кто?
Нет, ну а что, я врать буду? Скромно встала.
Преподаватель обмяк и сел обратно.
– Давайте зачётку. Вам пять.
– Но Вы же не проверили! Я почти всё сделала! Но ещё не всё.
– Ну да, поэтому пять. Тишина! Делаем, не отвлекаемся.
Неприятный осадок остался. Незаслуженность какая-то и фальшь были в этом. Остальные экзамены я решила сдавать самостоятельно, без поблажек. В итоге сдала сессию лучше предыдущих. «Мама не может получить плохую отметку», – повторяла я себе.
Прибавление
Проснуться под яркими лучами и осознать, что никуда не надо бежать, ничего не надо учить, никому ничего не надо сдавать – вот оно, маленькое счастье. А если прибавить к этому округление живота и осознание растущей жизни, то и словами не описать воздушность.
Воздушность пропадала, как только я спускала ноги с дивана и, переваливаясь винни-пухом, спешила в туалет. С каждым днём всё чаще и чаще туда бегала, но, слушая истории о токсикозах, искренне считала, что моя проблемка не такая уж и проблема. Просто не надо уходить в парке далеко от кафе. Главное, чтобы автобус быстро пришёл…
В один из солнечных дней, предвкушая прогулку, я открыла дверь и замерла. На пороге сидело чучело-мяучело. То самое, из мультфильма. Маленькое, с грязными склеенными волосинками. Чучело смотрело на меня разными глазами: голубым и бежевым. Про прогулку в парке забыла. Подхватила субтильное тельце, издавшее жалобное полумяуканье, и принесла на кухню.
– Какой грязный! Ужас! Не спускай его только на пол, ради бога! – Мама, вытиравшая посуду, замахала полотенцем, будто отгоняла чертёнка. – Помой, что ли, сначала. Кому на этот раз пристроишь?
У меня в руках часто оказывались собаки, кошки, даже попугаи, и всех удавалось пристроить.
Когда вода смочила шипастые, растопыренные во все стороны, как у панка, волосяные пирамиды, осадила их и распутала, из чучела-мяучела котёнок резко превратился в гремлина. Оказалось, что у него огромные торчащие уши, крохотный приплюснутый нос и глаза, увеличившиеся из-за экзекуции и теперь еле помещающиеся на голове. Щуплое тельце покорно стояло в раковине, дрожало и слезливо попискивало. После нескольких намыливаний кот оказался совершенно белым, а под полотенцем и вовсе превратился в мохнатый шар, похожий на заячий хвост.
В этот момент стало совершенно понятно, что никому я этот плюшевый ласковый комочек не отдам.
Вечером пришла подруга и, покрутив малыша, уверенно заявила:
– Это чистокровный перс. Сто пудов!
– Получается, его кто-то ищет. – Я надула щёки, опустила лоб и запыхтела, раздувая ноздри.
Будто кто-то решил отобрать только что подаренную мне игрушку. Что уж скрывать, я и поплакать успела, представив расставание, и придумать лживые отговорки, мол, кот сбежал, и наобниматься с Гремлином, который начал откликаться на имя…
Утром позвонила подруга. Я ожидала, что она скажет: «Обломайся: нашёлся хозяин! Придётся отдать», – или: «Оч странно, но никто не знает, чей он». Но я точно не была готова к такой истории:
– Прикинь, его мужик из соседнего подъезда, тот, что на понтах, за бешеные деньги на «птичке» купил. Принёс домой. А котёнок сына оцарапал. Потом бабку. Ну она кота за шкирку и с балкона. Прикинь?! – В трубке послышалось глубокое втягивание сигаретного дыма и быстрый выдох. – Не, ну не овца? Прям зла не хватает! С третьего этажа! Народ видел, но найти никто не смог. Подбежали, кис-кискали, но он, видимо, от страха в подвал шмыгнул. Пару дней назад было.
Я часто потом вспоминала эту историю, особенно когда сын учился ходить, придерживаясь за кошачью шерсть, и задавала риторический вопрос: что же они с тобой делали, если ты их поцарапал?! И каждый раз ощущала прилив нежности к этому плюшевому существу. А ведь за восемнадцать лет своей жизни он ни на ком не оставил ни единой царапины.
Но это было потом, а сейчас я вздохнула с облегчением, и неимоверная радость охватила меня:
– Значит, никто тебя у меня не заберёт! Не, ну этим монстрам я тебя точно не отдам, даже если придут с твоими документами, – твёрдо сказала я, подхватив Гремлина на руки и запустив пальцы в урчащую белизну.
Имя твоё
– Уже придумали имя? – спрашивала каждая соседка, узнав, что я в положении. А одна даже подарила двухтомник «Тайна имени». Во времена, когда у меня ещё не было не только интернета, но и компьютера, книга стала действительно царским подарком.
Опираясь на выводы учёных умов, выбрала несколько вариантов, но вспомнила носителей этих имён, и возникли сомнения. Пожалуй, это был самый трудный и ответственный выбор, с которым я сталкивалась на тот момент в жизни. Я прокручивала имена с утра до вечера, одни добавляла, другие вычёркивала…
Конечно же, помимо имени, в моей голове крутилось много всего. Из головы не шёл вопрос на первом УЗИ:
– У вас двойни в роду были? Что-то мне тут кажется двое…
А у меня были двойни в роду. И даже тройни. И последующие УЗИ, опровергавшие друг друга по остальным вопросам, не внушали доверия настолько, чтобы окончательно убедить беременный мозг в единственности ребёнка.
Меня одолевали страшные сны: то второй ребёнок болен, то я потеряла обоих, то и с ними, и со мной что-то случилось… Картины разворачивались одна красочнее другой. Я просыпалась вспотевшая, в слезах, с клокочущим сердцем и пыталась разумно объяснить себе, что это всего лишь моя тревога, а не предвидение. «Предвидение… Предвидение…» – стучало в висках, и я начинала лить слёзы уже наяву.
Спасал белый пушистый комок. Своим озорством и требованием глажки он отвлекал от тревожных мыслей и задавал ритм. Стоило мне сесть, кот укладывался на колени, прижимал ухо к моему животу и урчал. Казалось, он разговаривал с ребёнком. И тот отвечал ему, нежно выставляя пятку. Это было так трогательно и умиротворяюще…
А хождение по врачам приносило сплошные огорчения. У меня возникло ощущение, что их основные задачи: запугивать, как можно чаще дырявить вену и убеждать, что только невкусное и нелюбимое питание полезно плоду.
От этого негатива спасало исключительно природное бунтарство и умение пропускать страстные речи мимо ушей. И, конечно же, комедии. Улыбающиеся американские актёры, захватившие видеопрокат, помогали забыть и про тревоги, и про врачебную попытку ущемить меня в еде. Но иногда и фильмы неожиданно вызывали новый виток страхов. Полюбившаяся мне комедия «Большой бизнес» усилила страх подмены ребёнка, а другая – «Уж кто бы говорил» – страх, что не справлюсь с ролью матери.
Я разговаривала с другими беременными и успокаивалась. Оказалось, они тоже много чего боялись. Кто-то до дрожи боялся, что молока не будет, кто-то – упасть, кто-то – попасть в лапы к бандитам… Мы слушали друг друга, интересовались причинами и наращивали разнообразие страхов, сохраняя их в себе. И в какой-то момент страхов стало так много, что все их разом схлопнула одна дурацкая мысль: «Бояться – нормально. Если я волнуюсь, значит, будет всё хорошо!» Мне она показалась такой логичной, что её действие стало сравнимо с дихлофосом от тараканов. Один пшик – и я спокойна.
Иногда терзания и страхи прерывал муж каким-нибудь важным вопросом, например:
– А почему имя выбираешь ты?
– Ты даёшь отчество и фамилию. А я даю имя.
– Хм, логично. Но почему у меня ощущение подвоха? – Потёр подбородок муж.
– Ладно, – смягчилась я, – дам несколько на выбор.
Но вот только как выбрать эти самые подходящие несколько имён? В полудрёме положила руку на живот и начала перечислять: «Владимир, Алексей, Юрий». Вдруг ощутила прилив тепла и нежности. Вот оно!
Стала перечислять дальше: «Виктор, Игорь, Константин, Сергей…» Ничего, ничего, ничего… Будто бы морская волна покинула берег. Может, показалось? Повторила: «Юрий». Снова ощутила тепло. Не показалось.
«Анатолий, Армен, Александр, Андрей…» – Те же ощущения поймала ещё на одном имени. Остальные отсеялись. Переспала ночь с мыслями об этих именах и за завтраком выдала:
– Будет или Юра, или Андрей.
– А если девочка? – Мама заинтересованно обернулась с только что наполненным чайником.