Александра Романова – Мы очень ждали тебя. Истории материнских сердец (страница 6)
– О! А ты что тут делаешь? – всплеснула она руками.
– Да вот, чайку зашла попить, – улыбнулась я, отзеркалив её движение рук и поджав плечи к ушам.
– Молодец, молодец. – Соседка похлопала меня горячей мягкой ладошкой по плечу.
– Я и не знала, что Вы здесь работаете, – зачем-то сообщила я, ещё не осознав, как мне повезло. Скорее, я думала о том, как неловко, что не помню её отчества. Тётя Валя и тётя Валя…
– Давай быстрее! Долго тебя ждать? – буркнула медсестра, сопровождавшая рожениц в процедурный кабинет, и открыла дверь. Яркие утренние лучи подсветили рябой пол, трещинки неровно окрашенных стен, потолочные лампы, изредка подмигивающие.
– Вы мне тут соседку не обижайте! – погрозила ей тётя Валя и поспешила дальше.
– Не обидим! – отшутилась медсестра в ответ и переключила внимание снова на меня. – Давай-давай, в темпе вальса!
– Руку-то расслабь! Что ж ты такая напуганная? Не бойся! Беременной ещё никто не остался. Когда последний раз ела? – нахмурилась лаборантка.
– Вчера вечером. Часов в шесть.
Медсестра метнула взгляд на громкие часы над столом и одобрительно кивнула. Я задумалась: «Вот почему именно вчера почти ничего не съела? Уже четырнадцать часов без еды. А сколько это продлится?» В животе булькнуло, как в топком болоте. Неприятная тошнота подкатила к горлу. Так было всегда, когда я долго не ела. Но сегодня на этот призыв организма я ответить не могла.
После встречи с тётей Валей вокруг меня начали суетиться, ставить капельницы, мерить давление… Даже осеннее солнце засияло ярче. Окно палаты огромным жёлтым прямоугольником дотянулось до моей койки у двери. Я почувствовала себя блатной. В советское время это слово звучало с пренебрежительным оттенком, но теперь, в 90-е, появился налёт хвастовства. Я впервые ощутила привкус блата – смесь гордячества с радостью, беспечности с защищённостью.
Страх того, что ребёнка перепутают, улетучился.
От капельницы глаза начали закрываться. Практически сразу я отключилась. Проснулась от громкого крика. Это кричала я. Во сне начались первые схватки. Решила не спать, чтобы не наводить панику. В полудрёме боль была вполне терпимая. Но бороться со сном получалось слабо. Он снова и снова побеждал.
– Да что ж ты так кричишь-то?! – качала головой медсестра.
– Извините. Я во сне. Я сначала кричу, потом просыпаюсь, – оправдывалась я.
И снова, и снова засыпала, снова и снова просыпалась от собственного громкого крика. Звала ли я маму на родном языке, не знаю, но точно кричала: «Да блин, что ж так больно-то?!» Миссия «рожать молча» была провалена. Хорошо, что я не радистка.
Мутность в голове, неестественная сонливость и тупая боль кружили меня в безвременье. Боль изнуряла в промежутках между сонным пробуждающим криком и отключением. Боль заполняла меня, палату, больницу. Боль казалась воздухом в этом странном мире. В мире, из которого нет выхода. Теперь реальность такова.
Пить, есть, скорее родить, проснуться, вынырнуть из кошмара – равные по силе желания. Походили на навязчивую идею, которую мне не удастся осуществить.
Пора
Наконец, капельницу убрали. Голова прояснилась. Сонливость отступила. Схватки усилились. Хотелось плакать, стонать и кричать, но это всё равно было легче хотя бы потому, что я могла себя контролировать. Хоть какая-то радость. И кроме того, это означало, что финал близок. Просто надо ещё немного потерпеть.
– Так. Ну что? Если до двух ночи не разродится, раскесарим, – глубокомысленно заключил врач, стоя с тремя студентами у моей кровати.
– А сколько сейчас? – поинтересовалась я. За окном уже давно было темно.
– Полвосьмого.
– Я рожаю. Рожаю! Рожаю. Я на ужин опаздываю!
Врач и студенты залились смехом.
– Ты уже опоздала. Ужин в шесть.
– Я правда рожаю! Я есть хочу!
Врач проверил.
– О, правда рожает. Готовьте родовую.
– Давай-давай, ты сама дойдёшь. Не выдумывай. Ты вполне можешь дойти сама.
А я не могла. Переставлять ноги мешал ещё один страх – «вдруг он выпадет». Это одна из тех страшилок, которые мы нашёптывали друг другу: «А одна знакомая знакомой рассказала, что…»
Придерживая рукой, поймав время между схватками, под контролем стажёров переместилась в родовую. Моя соседка-врач уже ждала там.
«Тужься. Отдыхай. Молодец. Тужься. Отдыхай. Молодец»…
«Ещё чуть-чуть, и всё закончится», – подбадривала себя я. И вот он – детский плач!
Я смотрела на маленький склизкий комочек и точно узнавала губы, уши. Любые слова про нежность и любовь бледны для выражения чувства, которое я испытала. Теперь воздух в палате и был любовь. Ею наполнялась грудь на вдохе, её я видела в усталых, радостных глазах врачей, она звучала в настойчивом «Уан-уан» сына. Я улыбнулась и закрыла глаза: «Никогда бы его не перепутала».
– Кто у тебя родился?
– Мальчик, – не открывая глаз, ответила слабым голосом я.
– Посмотри!
Я открыла глаза и повторила. Врач унесла ребёнка взвешивать и осматривать.
– Тужься!
– Ещё один? – в ужасе напряглась я.
– Детское место, дурында!
Первая мысль после окончания всех экзекуций: «Захочет второго – пусть рожает сам». Спойлер: через пару лет мне очень захотелось дочку.
Меня положили на каталку. Ребёнка, закутанного в одеяльце, – между ног. Поймала себя на мысли: «Надёжно. Не упадёт. Сейчас повезут в палату. Хорошо, что мы будем лежать вместе. Не хочу даже представлять, что его могли бы забрать в отдельную палату», – вздохнула с облегчением я, и тихое, воздушное ощущение счастья разлилось по уставшему телу. Незнакомое, новое чувство, которое я не могла пока сформулировать. Чувство, что всё изменилось навсегда. Теперь я совсем другая. И эта другая «я» ещё нежнее, мягче… Эта другая «я» ещё не до конца знала, чем отличается от девочки, бывшей до беременности и во время неё, но уже ощущала, что это именно так.
Подошла соседка:
– Я твоим позвонила, сказала, что ты родила. И на вот.
Она дала тёплый сладкий чай и бутерброд – чёрный хлеб с размятым крутым яйцом. Ничего вкуснее в своей жизни я до сих пор не пробовала.
Дина Кудиевская
Уж родить невтерпёж
Ещё толком не осознавая, что происходит, я вышла из туалета с узенькой полоской бумаги в руке. На ней были две красные чёрточки.
Муж ждал тут же. Мимолётно взглянув на результат теста, он поднял меня и закружил.
– Я так и знал!
Радость сменили сомнения, тревога и беспокойство.
– А что мы всем скажем… А как это будет… Нет, подожди…
– Да что тут ждать?!
Он уже звонил сообщить новость своей маме.
А я так и стояла с этой бумажкой, не понимая, что теперь делать.
Нет, конечно, мы хотели ребёнка. Планировали его. Как-никак, нам было по 25 лет. И все наши родственники ненавязчиво намекали на пополнение семьи. Мы даже фантазировали насчёт имён. Я как будто уже знала, что родится мальчик. В памяти был свеж опыт с племянником, которого нянчила с младенчества.
Но это всё в теории. На практике же новость обрушилась на меня и просто ошеломила.
Тем более, на то, чтобы свыкнуться с мыслью о возможном новом члене нашей семьи и как следует прочувствовать подготовку и сладость томления, у нас ушло совсем немного времени. Всё случилось стремительно. Захотели – получите, распишитесь: две полоски. Ни тебе сомнений в правильности решения, ни досады от того, что не получается, ни бесконечных походов к врачам. Ни времени на подумать, как будет проходить беременность. Ни вот этих всех материальных перепланировок. Нет – ни одной неудачной попытки и без права на ошибку. Р-р-раз – и готово! Вы беременны! Подумать только…