Александра Рау – И мы сгорим (страница 15)

Они не то что бы подружились, но и чужими людьми быть перестали. Могли перекинуться парой слов, спросить совета, обсудить занятия – приятельские отношения без попыток залезть друг другу в душу. Наоми не хотела нажить себе врага еще и здесь, в собственной спальне. Это было бы крайне неудобно.

Впрочем, просьба обнять все же выходила за рамки их привычного общения.

– Что с тобой, Фло?

– Мне страшно, так страшно…

Наоми коснулась плеча Флоренс, и та содрогнулась всем телом.

– У тебя уже были панические атаки? – догадалась она.

– Да, прошлая соседка… она обнимала… это помогает. Помоги, пожалуйста…

Резко выдохнув, Наоми нырнула под одеяло и всем телом прижалась к спине Фло. Она отвыкла от такого тесного физического контакта и уже не помнила, когда ощущала тепло человеческого тела. Объятия в какой-то мере успокоили и ее, заставив тревожные мысли уйти и уступив место заботе о соседке. Наоми гладила ее по плечу и шептала что-то вроде “я рядом” и “не бойся”, хотя не имела ни малейшего представления, помогает ли это – будь она на месте Фло, эти слова раздражали бы ее до зуда в кулаках.

– Давай поговорим о чем-нибудь? Может, это тебя отвлечет.

– О чем? – Голос Фло дрожал.

– Какие по кампусу ходят легенды? Может, страшилки… – произнесла Наоми, но спустя секунду спохватилась: – Нет, давай без них. Расскажи, что-нибудь интересное тут происходило?

– Интересное… даже не знаю. Но я слышала историю про феникса. Рассказать?

Наоми промычала что-то нечленораздельное, но Флоренс поняла, что это был положительный ответ.

– В пятидесятых одни религиозные фанатики, которые выступали за своего рода инквизицию, чтобы истребить метаморфов как нечто…

Фло было сложно подбирать слова – она часто заикалась, останавливалась, чтобы хватило дыхания, пока ее сердце заходилось в бешеном танце.

– Противоестественное? – подсказала Наоми.

– Да… Они многое говорили о нас, но больше всего их пугало, что нельзя предположить, какой метаморф родится следующим. Они думали, среди нас может быть огнедышащий дракон или феникс, и они не могли позволить нам иметь такую власть.

Они обе тихонько хмыкнули, и Наоми заметила, что разговоры действительно помогают – следующие фразы звучали уже ровнее и увереннее.

– А эта академия… ей лет больше, чем прошло с эпидемии испанки. И она всегда называлась “Игнис”.

– Огонь… – тихо произнесла Наоми.

– Академию почти разрушили. Все здания однажды либо горели, либо их разбирали на кирпичи. Наш, кстати, перестраивали полностью – только фундамент старый.

– И как, нашли они феникса?

– Нет. Может, было еще рано. – Флоренс отодвинулась от Наоми, насколько это было возможно, и, сев, несколько раз глубоко вздохнула. – Кажется, отпустило.

Но Наоми слишком заинтересовалась историей, чтобы не задать последний вопрос.

– Почему рано? Есть надежды, что его все же найдут?

– Надежда есть всегда. – Фло провела рукой по волосам, и Наоми села, чтобы быть с ней на одном уровне. – Список животных постоянно растет. Ты, кстати, первая ласка, которую я тут видела.

– И давно ты тут?

– С семи лет.

Чаще всего метаморфы обращались в тех, кому комфортно в их среде обитания, и потому ласок и родственных ей животных в этих краях должно быть много. Неужели все эти мелкие зверьки были так опасны, что их отправляли в заведения похуже академий?

– Ты как? – поинтересовалась Наоми.

Выглядела Флоренс уже гораздо лучше: тело не сотрясала крупная дрожь, голос был ровным, дыхание – размеренным.

– Спасибо. – Наоми готова была поставить любые деньги на то, что Фло покраснела. – Надеюсь, это не будет происходить часто… не хочу тебя беспокоить.

– Ты же не винова…

– Пойду переоденусь, – перебила Фло, перелезая через соседку и направляясь к шкафу. – От страха я жутко потею.

Наоми поняла, что ей не хочется об этом говорить – она и сама предпочла бы замять тему, произойди с ней подобное, – и решила отшутиться.

– Да, попахивает.

Получилось глупо, и им обеим стало неловко, так что Флоренс поспешила закрыться в ванной, а Наоми вернулась на свою кровать, залезла под одеяло и взялась прокручивать в голове сотни более удачных вариантов для ответа.

Утром поспать не дал дождь, барабанящий по окнам. Наоми постоянно проигрывала в битве с порывом зевнуть, но все же собралась и вышла пораньше, чтобы перед занятиями зайти к доктору Хьюзу. Она почти привыкла к расписанию и самому факту, что ей приходится здесь учиться – все оказалось не так плохо, как она думала. Ну, или она убеждала себя в этом, чтобы не надеяться на заведомо проигрышные планы побега.

Дверь в кабинет оказалась открыта, но внутри было тихо. Наоми аккуратно вошла, осмотрелась и, посчитав, что двери тут не запираются точно так же, как в общежитии, уже собиралась уйти, как вдруг из учительской послышался скрежет. Она ни разу не видела, чтобы кто-то туда заходил – вход в нее будто сливался со стеной, став частью декора. Быть может, Хьюз бывал там, когда никого нет в кабинете. Как сейчас. В таком случае беспокоить его не стоило.

Но любопытство Наоми всегда двигало ее ногами быстрее, чем разум.

Что-то темное пролетело мимо окна, заставив Наоми обернуться за шаг до проникновения в учительскую и засомневаться, стоит ли ее вопрос того. Из-за двери тут же хлынула волна запахов. Странных, непонятных, словно куча людей и животных встали в плотный круг или соприкоснулись, чтобы их ароматы смешались, а охотник, запутавшись, не смог их выследить. Пока Наоми принюхивалась, пытаясь разобраться, в чем же дело, послышался скрип.

– Мисс Аронсон? – Хьюз казался взволнованным и чуть растрепанным. – Чем могу помочь?

– А вы там один? – ничуть не постеснялась Наоми, пытаясь заглянуть за его спину. – Мне показалось…

– Вам показалось, – кивнул Хьюз. – Так зачем вы пришли?

– Я… да. – Она достала из нагрудного кармана пиджака свою идентификационную карту. – Номер… недействителен. Я вчера пыталась кое-что купить, но оплата не проходит.

– Какой сегодня день?

Преподаватель казался совершенно потерянным, и Наоми невольно придумала тысячу причин, по которым он мог так себя вести. Некоторые из них не сулили ничего хорошего.

– Шестое апреля… кажется.

– Кредиты начисляют седьмого числа каждого месяца. Думаю, нужно просто подождать. Или это что-то срочное?

Наоми не сразу придумала, как ответить – прежде она не обсуждала месячные с мужчинами в целом и уж тем более преподавателями. Стесняться было не в ее привычках, но она не хотела смутить Хьюза, к тому же теперь, когда относительно него в голову закрались сомнения, и потому коротко произнесла:

– Да.

– Тогда запишите мой идентификационный номер, – тут же предложил он, протягивая Наоми карту. – Мне следовало предупредить вас или проследить, чтобы кредиты начислили сразу.

Наоми оглянулась в поисках того, на чем можно сделать записи, и с молчаливого разрешения учителя взяла с его стола желтый стикер и ручку. Склонившись над столом, она чувствовала на себе его взгляд – веяло нетерпением, даже спешкой, хотя он и не выглядел так, будто куда-то собирался. Разве что в постель – в такие мешки под глазами впору складывать овощи.

Поблагодарив Хьюза, Наоми вышла из кабинета и, лишь пройдя половину коридора, заметила, что все это время почти бежала. Где-то на уровне инстинктов ей хотелось скорее покинуть учителя, словно он представлял какую-то опасность. Все из-за запаха. Обычно ее редко смущал аромат людей или животных, ко всем из них она была привычна, но сегодня доктор пах как…

Наоми гулко сглотнула. Убийцу – или убийц – Альберта и миссис Ротфор еще не нашли, потому что никто понятия не имел, кого искать. Даже если у детективов были зацепки, то они зря не поделились ими со студентами – кто, как не живущий на закрытой территории много лет, лучшего всего знает ее обитателей?

Вот только тот, у кого нет единого облика, легко мог бы скрыться с места преступления. Притвориться животным, которого в “Игнис” нет и не было, чтобы слова следствия прозвучали как глупая выдумка, а поиски учеников не дали результатов.

А Хьюз – полиморф.

И он уж очень подозрительно нервничает.

Глава 11. Грэм

Из-за неловкой встречи с ученицей Грэм весь день чувствовал себя не в своей тарелке. Аронсон не заметила – по крайней мере, ему так показалось, – его возвращения в кабинет, но очевидно посчитала его поведение странным. Сам виноват – нечего обращаться в птицу там, где все считают тебя волком, если ты решил не рассказывать им, что умеешь и не такое.

Грэму хотелось проверить, сможет ли он покинуть академию в таком виде, если появится необходимость, и ответ разочаровал – над кампусом появился прозрачный купол, прикосновения к которому оставляют мало приятных впечатлений. Ожог и подпаленные волосы на руке остались как напоминание: “Не лезь, смирись и сиди тихо”. Частично это вписывалось в то, о чем Грэма просил младший брат, но он уже нарушил обещание, едва вернувшись после их встречи.

Его отъезд накануне смерти миссис Ротфор выглядел исключительно подозрительно, и Грэм прекрасно это понимал. Все, что он мог – говорить следствию правду. Но насколько убедительно она звучала? Ложь часто привлекательнее истины. Может, ему просто не хватало красивой легенды.

К следующему визиту детективов в свой кабинет он, к сожалению, не успел ее придумать.