Александра Рау – И мы сгорим (страница 16)

– Доктор Хьюз, – чуть поклонился Сондерман с улыбкой. – Нам приказано осмотреть все учебные кабинеты. Скажите, миссис Ротфор часто здесь бывала?

– Раз в год. Если повезет.

– Не слишком она интересовалась… – начал детектив, но осекся и сменил тему. – Какие студенты посещают ваши занятия?

– Все, кто старше двенадцати.

– Немало! Устаете, наверное.

– Как и все.

Сондерман закивал и что-то пометил в своем блокноте. Грэма раздражало это до боли в стиснутых челюстях, но показывать лишние эмоции сейчас было неразумно. Он в целом стал ощущать гораздо больше прежнего – как будто очнулся ото сна, в котором провел много лет, прячась от реальности. Будто прежде все было таким ярким и громким, что обычно он предпочитал закрывать уши руками и зажмуриваться.

– Мои люди тут все осмотрят, а мы пока поговорим. Вы не против? – спросил детектив и, не дожидаясь ответа, положил ладонь Хьюзу на спину, чтобы мягко подтолкнуть его ко входу в учительскую. – Скажите, вы были довольны ее работой?

– Не могу сказать, что мы сходились абсолютно во всем, но…

– Значит, вам что-то не нравилось. А что, не поделитесь?

– Ее политика сотрудничества с научно-исследовательским институтом вызывала у меня…

– А как вы считаете, миссис Ротфор была достаточно компетентна, чтобы руководить таким заведением?

– У нее было, насколько мне известно, прекрасное образование, к тому же ее опыт в…

– Насколько часто она напрямую общалась с учениками? Может, с кем-то у нее были проблемы?

Грэм сжал ладони в кулаки. Он умел терпеть неуважение, пропускал мимо ушей неприятные прозвища и нелестные отзывы о его работе и личности – все это, как ни печально, являлось частью работы учителем. Но студентом мистер Сондерман не был, что понижало терпимость к его выходкам. В свете последних событий – почти до нуля.

– Детектив. – Грэм попытался выдавить вежливую улыбку. – Если вы продолжите меня перебивать, я ничего не смогу вам рассказать.

– Да, да, конечно.

Сондерман коротко улыбнулся в ответ и снова пометил что-то в блокноте.

Пока полицейские переворачивали его кабинет вверх дном, Грэм показывал детективу учительскую и рассказывал обо всем, что знал о миссис Ротфор. Информации у него, впрочем, было не много – обрывки брошенных фраз, пара увиденных документов и слухи.

– А она была… – Сондерман сделал вид, будто подбирает приличное слово, но название у этого было лишь одно. – Метаморфом?

– Насколько мне известно, да. Но она никогда не демонстрировала свою животную форму ни передо мной, ни перед учениками.

– Выходит, вы не знаете, превращалась ли она в одно животное?

Грэм покачал головой из стороны в сторону, стараясь не выдать себя, но в спину будто воткнули ледяной клинок. Теперь он понял. Понял, что скрывала директор, что объединяло их с Альбертом и что теперь грозило ему.

Детектив Сондерман вызывал у Грэма мало доверия, поэтому догадками он не поделился.

Оставшись наедине с собой, Грэм несколько раз взял в руки телефон, чтобы написать брату, но так этого и не сделал. Боялся, что полиция просматривала устройства, подключенные к местной сети, а их общение с братом и без того выглядело странным – не следовало подливать масла в огонь. Грэм мучился от мыслей о том, что может произойти с Грантом, если его поймают на подмене образцов, но знал: даже если он попросит брата ничего с этим не делать, тот ни за что его не послушает.

Может, лучше было сдаться? Пусть он станет подопытной крысой – хоть в прямом смысле, хоть в переносном, – но перестанет подвергать жизнь Гранта опасности. Он желал ему всего, чего не было у него – жизни полной и настоящей, без взгляда Большого Брата в спину и страха, что государство сочтет тебя недостойной формой жизни. Грэм был уверен, что однажды это произойдет. Людям свойственно нападать на то, что им непонятно.

Но если он сдастся, что будет с теми, кто закрыт в академии? Среди учеников были полиморфы, в том числе те, кто скрывал это, и те, кто этого еще не понял. Без директора и Хьюза… от кого им ждать помощи? Он не мог позволить, чтобы забрали и их. Детей. Пусть даже старшекурсников. По существующим нормам и законам они все равно что несовершеннолетние – не имеют права водить, покупать алкоголь и сигареты, вступать в брак, – и потому мало что смогут сделать, если за ними придут.

– Доктор Хьюз, можно? – послышался тонкий голосок, вырвавший Грэма из мыслей.

– Да-да, заходите.

Грэм нечасто бывал в учительской, но, подумав, что сможет обсудить с коллегами свои тревоги, пришел туда на обед. К его удивлению, никто там не говорил об Альберте или даже миссис Ротфор – общались учителя мало и в основном на отвлеченные темы.

– Доктор Хьюз, вы уже сделали отчет за этот месяц? – Миссис Влахос обмахивалась распечатками; в комнате и правда было жарко. – Сдать нужно завтра.

– Сделал, но… разве теперь их есть кому сдавать?

Миссис Влахос побледнела, а мистер Ричардс, преподаватель математики, подавился чаем и закашлялся. Грэм не стал извиняться. Если они закрывали глаза на то, что маячило прямо перед ними, рано или поздно им пришлось бы с этим столкнуться.

– Вы не думали, кто мог это сделать?

– Хьюз! – закричал мистер Ричардс. – Побойтесь Бога. И дайте полиции делать свою работу.

– Судя по всему, они в ней не так уж и хороши.

– А вы поменьше путайтесь под ногами. Любопытством делу не поможешь.

– Считаете, я просто хочу посплетничать? – Грэм приподнял одну бровь.

Ричардс отставил кружку с чаем и встал из-за стола, со скрипом отодвинув стул. Ему повезло – в следующую же секунду прозвучал удар в колокол, означавший, что Ричардс опаздывал на занятие на другом этаже.

– Считаю, что сейчас не время и не место для таких разговоров, Грэм. Лучше займитесь тем, что умеете делать лучше всего.

Хьюз не стал ему отвечать; только молча смотрел ему вслед, а затем и на то, как миссис Влахос, явно пожалевшая, что начала этот разговор, трижды уронила свои вещи, пытаясь взять их со стола. Как только Грэм предложил помощь, она удалилась, заверив, что эти бумаги не так уж ей и нужны.

Забавно. От него бежали, словно он и был хладнокровным убийцей – тем, кто не страшился правосудия и даже не пытался бежать с места преступления.

Впрочем, бежать было некуда – значит, убийца и правда каждый день ходил среди знакомых Грэму лиц. Он желал по-настоящему помочь в поисках, а не вестись на провокации полиции, которые, казалось, преследуют какую-то иную цель – не то скрыть обстоятельства гибели Альберта и миссис Ротфор, не то повесить обе смерти на кого-то неугодного, – и не придумал ничего лучше, чем патрулировать кампус. Военных, как ни странно, в здания не пускали, да и на территории Грэм замечал их лишь раз в пару часов, так что предотвратить новое нападение они вряд ли помогли бы.

В первый день Грэм ходил по кампусу на своих двоих, но быстро понял, что это не очень-то удобно: времени тратится много, а мест осмотреть получается мало. Будь он у общежития под номером один, он не добежит до шестого, чтобы помочь жертве, даже если вовремя услышит крик или почувствует опасность. Эти проблемы решались, когда Хьюз с наступлением темноты принимал волчье обличие – скорость увеличилась, чувства усилились, но… появлялась другая. Все находились в зданиях. И убийства прежде происходили там же. А волк вряд ли проберется в общежития и учебные корпуса.

Тогда Грэм решил рискнуть. Он начал выходить позже, когда все расходятся по комнатам и никто точно не наткнется на гору его одежды в учительской, и обращаться в птицу – небольшого ворона, коих в этих местах всегда было полно. Конечно, барьерный купол сейчас не пускал на территорию пролетавших мимо птиц, но он, пожалуй, был единственным, кто пробовал покинуть кампус и все еще со стыдом скрывал обожженные руки, а значит, единственным, кто об этом куполе знал.

Неприличным было заглядывать в окна студентов и сотрудников, но почти все занавешивали их плотными шторами, а потому Грэм чаще всего рассматривал коридоры и служебные помещения, лишь изредка натыкаясь на силуэты, рисуемые на ткани светом от ламп. Так он хотя бы поймет, из какой комнаты доносятся звуки, если какие-то вызовут у него подозрения.

Конечно, он услышал многое из того, что не должен был. Но другого способа хоть как-то контролировать происходящее не видел.

Каждый вечер, возвращаясь в учительскую, Грэм спокойно надевал оставленную одежду и уходил, чтобы немного поспать перед новым рабочим днем, и уже перестал проверять, нет ли кого поблизости – это, в общем-то, не имело смысла. Все знали правила: находиться вне общежития после полуночи наказуемо. Никто не желал терять заработанные умом и потом кредиты, потому что это было единственным, что хоть как-то мотивировало учеников достигать целей и связывало с тем миром, который не был окружен толпой военных.

Но он забыл, что в рядах студентов появилась новенькая – и ей, казалось, было плевать на любые правила.

Глава 12. Рен

Рен не мог спать, мучась мыслями о том, что кто-то мог бороться с убийцей, а он просто лежал в постели. Как когда погибал Альберт: их разделяла лишь стена, а он не услышал и не сумел помочь. Беспомощность душила его.

Ночь в кампусе стояла тихая, но Рен все равно как следует прислушался, прежде чем сбегать из общежития – охранник на входе чутко спал, но недостаточно, чтобы услышать, как открывается окно в туалете на первом этаже. Рен делал так не раз, а потому знал, что так же, как и их комнаты, в учебных корпусах на ночь не закрывается ни одна дверь. В том числе ведущая в спортзал.