Александра Пушкина – Ледяная колдунья (страница 50)

– На центральных же самые сильные маги… – побледнел второй.

– Ты тех снежных великанов видал? Я думал, они ворота перешагнуть могут. И ещё дрянь эта летучая в саванах…

– Студёные, – потемнел лицом Сашка.

На него оглянулись – с недоверием и подозрением.

– Он… много знает. Начитанный… – поспешила объяснить Аня.

Вдруг к Университету спустилась сверху одна из студёных – прильнула к окну и принялась летать вокруг. Спустя минуту из переулка появился ещё один лёгкий тонкий силуэт в сером саване. Следом ещё два. Все они кружили вокруг дома рутария как мотыльки.

– Ч-что они там делают? – Голос Тофы дрогнул.

Внезапно лёгкая дрожь разошлась по площади от Университета, и его окна заполнились чернотой. Послышался звук, будто лопнуло большое стекло, и, разбросав черепицу крыши, серый смерч поднял в воздух фигурку Эффи. Но даже с этого края площади было видно, что половина её – чёрная и мёртвая, как та, которую Аня видела в зале с зеркалами. Студёные, издав пронзительный визг, кинулись в атаку.

– По ходу, их привлекает скопление магии, – задумчиво проговорил Саша.

Эффи тем временем открыла светящиеся мертвенно-зелёным светом глаза и стала вращаться, сама превратившись в смерч. Студёные разлетались в стороны.

– Быстрее! В мэрию! Там должны быть доктора! – крикнул один из форситов, которые несли Фира.

Тофа – бледная и заплаканная – на мгновение застыла: похоже, её надежды рушились. Но сдаваться она не собиралась. Решительно тряхнув головой, она побежала к мэрии впереди небольшой процессии.

Аня с Сашкой едва поспевали за ней.

Вдруг из дверей Университета выскочил знакомый старичок-привратник. Видимо, люди оставались не только в башне Хоньи.

– Верий! – крикнула Тофа. – Сюда!

Старичок заметил их и радостно замахал на ходу рукой. Но в тот момент, когда он пересёк половину разделяющего их расстояния, между ними оказалась одна из студёных, отброшенная Эффи.

Верий охнул и вдруг осел.

– Беги, дурак! – крикнул Сашка, не слишком заботясь о вежливости.

– Верий, бегите! – присоединились к нему Тофа и Аня.

Привратник сделал пару шагов, но ноги его будто в страшном сне двигались ужасно медленно.

Тофа достала огненный пистолет и выстрелила в полупрозрачное существо. Но студёная впитала горячий заряд и стала будто бы даже плотнее. Затем существо протянуло длинный костлявый отросток и, ухватив Верия за камзол, прильнуло к нему, словно обволакивая.

До застывших в ужасе людей и форситов донёсся сдавленный крик. Верия начало трясти. Он на глазах терял свои краски – тогда как студёная, напитываясь ими, становилась всё плотнее и контрастнее.

– Они забирают чужое тепло… – сдавленно объяснил Сашка.

– Верий! – в который уже раз за это утро из глаз Тофы полились слёзы.

Аня и сама почувствовала, что у неё щиплет глаза. Её била мелкая дрожь – но что она могла сделать?

В этот момент Эффи перестала вращаться над крышей Университета, и вокруг неё, словно оторвавшиеся от савана лохмотья, начали расплываться волокна темноты. Студёная отвлеклась и выронила Верия. Но, в отличие от товарок, видимо, решив, что лучше синица в руках, чем журавль в небе, пустота под саваном обернулась к Тофе и её спутникам.

У Ани вспотели ладони, а сердце запрыгало у самого горла. Никонов побледнел. Тофа смотрела на дочь Стужи огромными круглыми глазами, в которых метался страх.

– Бе… бегите! – на выдохе хрипло и жалко крикнула Аня.

И Тофа послушалась. Двое парней, несущих Фира, как могли быстро побежали к мэрии.

– А мы чего встали?! – страшным шёпотом спросил Сашка.

Волки рвались обратно в переулок. В тот момент, когда Никонов задал резонный вопрос, один из них так дёрнул упряжь, что мальчишка упал. Вьюккены взмыли в воздух почти без разбега и полетели куда-то на восток.

Аня дёрнула Сашку за руку, не отрывая взгляда от приближающейся студёной. Зудящий тяжёлый ком не давал нормально дышать. Может, поэтому ослабевшая рука девочки не выдержала Сашкиной тяжести, и они оба плюхнулись на мостовую.

Белые лохмотья маячили уже совсем рядом. Где-то вскрикнула Тофа.

Никонов развернулся и швырнул в студёную снежный ком. По твари прошла рябь, но снежок впечатался в мостовую и исчез. Мальчик выругался, но его тут же накрыло саваном. Аня пискнула и зажмурилась. Когда она отважилась открыть глаза, студёная опадала на землю сдувшимся серым шариком.

Сашка с налипшими на лоб сосульками светлых волос и огромными от страха и удивления глазами смотрел, как исчезает казавшаяся непобедимой тварь.

– Са-аш, это ты её так?! – спросила Аня севшим от страха голосом.

– Кажется, да… Наверное, я для них слишком холодный внутри…

Аня видела мэрию лишь снаружи, но догадывалась: то, что они с Сашкой наблюдали теперь внутри, кардинально отличается от обычного антуража. Резкий запах медицинских препаратов и какой-то гнильцы рождал стойкое желание заткнуть нос. Отовсюду слышались стоны, которые перебивались разговорами. На мраморных лестницах и строгих дорогих коврах сидели и лежали раненые. Между ними сновали вооружённые люди, врачи и простые горожане, пришедшие по делу или разыскивающие своих.

Аня старалась не смотреть на ранения – иначе её начинало мутить. Но поглядывать по сторонам приходилось: она искала Нарсу или Тофу…

– Ной! – голос показался Ане знакомым. Она повернула голову и увидела, как из бокового коридора, лавируя между ранеными и санитарами, спешит Рута. Обеспокоенная целительница выглядела усталой и слегка потускневшей. – Ной! – женщина шарила вокруг глазами, пытаясь кого-то найти. – Я же чувствую…

– Рута! – девочка махнула ей рукой.

Целительница её заметила и, улыбнувшись, замерла, а затем перевела взгляд на Никонова, и улыбка померкла. Она смотрела на мальчишку остановившимся взглядом, будто к ней приходило какое-то неприятное осознание. Потом целительница нахмурилась и, тряхнув головой, решительным широким шагом направилась к Ане:

– Здравствуй. Я очень рада, что ты цела! А это, наверное, твой друг, которого похитила Вит?

– Д-да, его зовут Саша.

– Здравствуй… Саша. Я Рута.

– Угу, здрасьте.

– Ответь-ка мне, Саша, на один вопрос: ты помнишь, что происходило, когда ты попал в наш мир?

Никонов посмотрел на Аню. Та кивнула: Руте можно доверять.

– Ну-у, я летел, прошёл через зеркало, а дальше не помню… вроде как сознание потерял. Очнулся уже в своей комнате во дворце…

Рута разочарованно вздохнула.

Сашка подумал ещё.

– Я ещё видел сон… – не очень уверенно протянул он. – Там был какой-то человек. Он вроде что-то мне дал, но я не уверен. Я думал, это просто сон, и всё.

Глаза целительницы вновь заблестели, и она пристально посмотрела на Никонова:

– Как выглядел этот человек?

Сашка почесал в затылке:

– Кажется, с бородой… короткой. И рыжий! Но он, правда, в крови был испачкан, может, поэтому… А больше не знаю. Это ж сон был.

– Не сон, – покачала головой Рута. – Это был мой брат. Ты видел последние минуты его жизни, и, похоже, он передал тебе свой дар Привратника. Недаром я чувствую его.

– Целительница! Каффи хуже! – донеслось с другого конца коридора.

Рута обернулась, нахмурилась:

– Ладно, лисятки, не теряйтесь. И постарайтесь выжить. – И убежала так же стремительно, как и появилась.

– Я ничего не понял, – признался Сашка.

– Потом объясню! Надо найти Тофу и Нарсу. А ещё лучше – Тоффина, – сказала Аня.

– Боюсь, рутарий сейчас недоступен, – произнёс твёрдый голос будто над самым Аниным ухом.

Девочка обернулась и увидела Виктора Корба в его идеальном чёрном камзоле. Первым порывом было убежать. Но ведь она ничего плохого не сделала! Поэтому просто сказала:

– Здравствуйте.