Александра Пушкина – Ледяная колдунья (страница 52)

Услышав эти слова, Корб усмехнулся.

Подошедшая Нарсу неожиданно прыгнула к Ане на грудь:

– Что ты творишь, глупый переросток?! Зачем вы полезли к студёным в пасть?! – И она вдруг расплакалась, уткнувшись в белый мех Аниной куртки. – Я ведь к тебе уже привыкла…

Хотелось сказать что-нибудь такое… ободряющее или забавное, но, так ничего и не придумав, девочка просто обняла маленькую хвостатую подругу.

– Как ты? Как… твой отец?

Нарсу лишь помотала рыжей головой, но потом всё же сдавленно ответила:

– Вождь теперь Аске.

– Я… очень сочувствую, – ответила девочка единственное, что пришло в голову, и прозвучало это довольно жалко.

– Сожалею, – Тофа тоже положила руку на плечо Нарсу. – Но почему же вождь Аске? Ведь ты же прямой потомок…

– У белькар так не работает, – белькара вытерла слёзы кулаком. – Мы выбираем достойнейшего. Аске заботится о племени – в отличие от меня…

– Не хотелось бы вас прерывать, – неожиданно деликатно произнёс Корб, – но если кто-то из господ в этом зале действительно желал вам смерти, не стоит болтаться поодиночке по мэрии. Отправляйтесь в медчасть, к Фиру. Я пришлю туда двоих гвардейцев для охраны. Когда всё это закончится, да будут благосклонны Твилингары, нашей победой, мы выясним, кто в этой истории прав. – С этими словами он повернулся и чеканным шагом направился к главной лестнице.

– Идём! – Тофа бросила печальный взгляд на дверь зала Совета.

У Фира оказалась собственная комната – вернее, раньше она была чем-то вроде кладовой при одном из залов мэрии. Теперь же, после расчистки на скорую руку, здесь поместился матрас и столик с медицинскими инструментами.

Молоденькая сероухая медсестричка с любопытством взглянула на вошедших и ушла по просьбе Тофы.

– Как Фир? – кивнула Аня на перевязанного мальчика-лиса, всё ещё лежащего без сознания. Тёмные круги под глазами особенно отчётливо проступали на бледном, как воск, лице.

– Врачи говорят – жить будет, – улыбнулась Тофа.

Аня улыбнулась в ответ.

– Значит, ты предъявила обвинения Глигану и Фаркасу? – Тофа в упор посмотрела на девочку.

– Пришлось, – Аня вспомнила слова Корба, но передавать не стала.

– Я не против, чтобы этих двоих судили. Но теперь находиться с ними в одном здании небезопасно.

– Да что они нам сделают? – фыркнула Нарсу.

– Корб обещал приставить к нам охрану, – добавила Аня.

– А ты уверена, что он нас не кинет? – спросил молчавший до этого Сашка. Он устроился на стопке старых папок с бумагами. И добавил невпопад: – Поесть бы чего-нибудь.

– Виктор надёжный человек, – ответила за Аню Тофа. – Да и по части справедливости у него пунктик. Кажется, когда Корб учился в школе, его брата судили за то, чего он не совершал. В общем, я подумала и решила, что ты права, Аня!

В комнате повисло молчание. Но вдруг Тофа спохватилась:

– Ой, чего это я?! Сейчас попрошу принести нам что-нибудь поесть.

Знакомая медсестричка через некоторое время принесла им горячий чайник, несколько чашек и хлеба с сыром.

Ели молча и с аппетитом. Аня вспоминала домашние бутеры с расплавленным сыром из микроволновки. Эх, сейчас бы таких! И вообще – домой. Чтобы мама за неё не боялась и не плакала. Девочка представила, как было бы здорово познакомить с мамой Нарсу и Тофу. Они бы ей понравились. Бабушка, наверное, посмотрела бы поверх очков, а потом долго обсуждала по телефону с подругой Любочкой рыжие хвосты и уши. А Егор… да кто его знает. Наверное, буркнул бы что-то вроде «привет» и закрылся в комнате играть в свои гоночки. Ему всё равно, даже если Анины подруги будут ходить на руках.

Аня негромко хихикнула.

И тут дверь с шумом распахнулась, и на пороге появилась Рута. За её спиной маячили двое гвардейцев, присланных Корбом. Справа робко прилепилась медсестричка.

– Ага. Все здесь! Ну и отлично. А это кто? – Рута кивнула на лежащего в забытьи Фира.

– Это мой брат, – с некоторым вызовом в голосе сказала Тофа.

– Тьфу ты, стужа! Вы же Рока? – Тофа кивнула, а во взгляде Руты скользнула тёплая смешинка. – Что с ним?

Медсестра, топчась на пороге, шёпотом перечислила целительнице травмы Фира.

– Если б дело было только в этом, – помотала та головой, – он бы уже давно пришёл в себя. Так что слушаю вас, детки. А вы, – Рута обернулась к медсестричке, – можете идти. Я позову, если будет необходимость.

Тофа с помощью Ани коротко рассказала об их злоключениях в пещере Твилингаров.

– Да уж, – нахмурилась целительница. – Дел вы, конечно, наворотили. Но нет и худа без добра. – Она села на матрас рядом с Фиром и провела рукой по его лбу. – Да, у него просто переизбыток. Это проходит.

– Переизбыток чего? – Тофа округлила глаза.

– Энергии, Силы, магии… как хотите. Его просто накрыло сильной волной и оглушило. Иначе он бы давно пришёл в себя и донимал вас стонами и жалобами на рану.

«Уж Фир бы точно не жаловался», – подумала Аня.

Но Тофу интересовало другое:

– Но ведь у него такая рана…

– Для мужчины это царапина, – мягко возразила Рута. – Не бойся, девочка. Кстати, у меня тут карман почти пустой. Я могу собрать туда излишки Силы, которые пока не дают Фиру очнуться.

– Какой карман? – с подозрением скосила глаза Нарсу.

– Пространственный, – похвасталась Аня своими знаниями, вспомнив, как Рута достала из ниоткуда новый дом. Но, видя, что белькара всё равно ничего не поняла, добавила: – Не важно. Потом расскажу.

Тофа кивнула, а Сашка с жадностью уставился на руки целительницы.

Та размяла пальцы и начала просто водить рукой над Фиром, как если бы собирала в кулак крошки со стола. Потом, не разжимая кулака, она принялась ссыпать воображаемые крошки в такую же воображаемую сумку сбоку.

Аню всё это время не покидало странное ощущение фарса.

Несколько минут все с напряжением следили за манипуляциями целительницы – только Фир оставался без сознания. Наконец уставшая Рута встряхнула руками.

– Ну что? – не выдержал первым Сашка.

– Ой! – Тофа, стоящая ближе всех, широко улыбнулась.

Аня посмотрела на её брата. Глаза мальчика-лиса приоткрылись – нехотя, словно собираясь тут же закрыться обратно.

– Фир!

– Надо же, очнулся!

– Ура!

– Г-где мы? – с трудом ворочая непослушным языком, еле проговорил Фир.

– В Форе, – улыбнулась Тофа, – мы в мэрии.

Фир огляделся и, похоже, всё понял:

– Значит, Халлстейн не соврал? Что с городом? Мы проиграли? – Глаза форсита тут же открылись достаточно широко. – И где отец?

– Ну-ну. Всё потом. Сейчас тебе надо восстановиться. – Тон Руты не предполагал возражений. – Оставайтесь тут, а меня ждут раненые. – И целительница широким шагом вышла из их маленького убежища.

– Где отец? – настойчиво повторил Фир.

– Он был в зале Совета… – попыталась успокоить брата Тофа.

– Ты его видела?

Тофа замялась.

– Я его видела, – призналась Аня.