Александра Пушкина – Ледяная колдунья (страница 42)
«Уже утро…» – любуясь этим сиянием, отстранённо подумала Аня. Желание поспать всё ещё бродило где-то на задворках сознания, но тело, видимо, уже смирилось с неизбежным бодрствованием.
Корабль ощутимо покачивало, и Тофа неловко пошатнулась. Аня тут же подставила ей плечо:
– Ой… держись! – Аня поймала форситку, чуть не упав вместе с ней. – А куда мы сейчас идём? Нарсу же сказала подождать…
– Извини, – Тофа оперлась на её плечо. – Нам же надо ещё найти такое место, про которое говорила Нарсу. Думаю, это ют… главное, чтобы, кроме рулевого, никто там не ошивался. Аня с умным видом кивала, хотя в том, что это за ют и где он находится, полагалась только на знания форситки.
В узком коридорчике между каютами никого не было. Пройдя несколько шагов и пытаясь не упасть под тяжестью опирающейся на неё Тофы, Аня толкнула дверцу, ведущую на палубу. От яркого света пришлось прищуриться – день обещал быть ясным. Одновременно в сознание ворвались очень свежий морской ветер с солёными брызгами, окрики матросов, хрипловатый резкий клёкот чаек и скрип снастей.
– Куда теперь?
– Давай к борту. Раз уж мне «плохо» – это первое место, куда я должна пойти. Там заодно и оглядимся.
Сплошные деревянные перила, ограждающие палубу, оказались девочкам выше пояса. Тофа прислонилась к ним, делая вид, что её тошнит. Аня же не решилась выглядывать за борт, боясь не удержаться и свалиться в море.
Порт и город постепенно отдалялись. Вплавь добираться туда отважился бы разве что отчаявшийся храбрец или какой-нибудь мастер спорта по плаванию. Да и прыгать с такой высоты в воду казалось чистым самоубийством.
– Помощник наконец-то ушёл с юта. Встанем за рулевым – и можно начинать представление, – сказала Тофа. – Ты видишь капитана?
Аня огляделась. Несколько человек натягивают и крепят тросы. Вон, заложив руки за спину, стоит, глядя наверх, помощник капитана, только что спустившийся с надстройки, где находится рулевой. Крепкий приземистый форсит в грязноватом фартуке что-то выплёскивает за борт из большой кастрюли. Кто-то занят делом на мачтах. Необычно большой фигуры Мечки нигде не видно, а не заметить такую тушу на практически открытой палубе было бы сложно.
– Нет… я его не вижу… Ой, погоди! Он же спать собирался… – Аня повернулась к Тофе, немного даже побледнев.
Форситка тоже изменилась в лице, но потом дёрнула правым ухом:
– Ладно. Не менять же из-за этого план. Пойдём. Поговорим с его помощником. Может, так даже лучше, – добавила она после паузы.
Они поднялись по деревянной лестнице на корабельную надстройку. Из-за качки и веса Тофы держаться прямо было сложно, и Аня то и дело шаталась, оступаясь.
Рулевой – дюжий седоусый форсит – покосился на них, но промолчал: у него было своё дело, а угрозы в двух девчонках он не увидел.
– Встань за мной, – шепнула форситка и, освободив наконец Анино плечо, оперлась о перила и выдохнула, будто спортсмен перед прыжком в воду. Достав своё маленькое оружие, она направила его вверх.
– Эй! На корабле! – голос Тофы прозвучал неожиданно громко.
Все посмотрели в их сторону. Даже рулевой повернул голову – и выругался. Но отпустить руль он не мог. Помощник сделал несколько шагов к надстройке, и Тофа выстрелила. Это был огненный шар, видимый даже в свете дня. Аню обдало жаром, а снаряд, к счастью, упал за борт.
– Нас заманили на этот корабль обманом! – продолжила форситка, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Мы не хотим, чтобы кто-то пострадал или причинить ущерб! Но нам нужно сойти на берег. Мне, двум моим подругам, моему брату и нескольким его людям! Капитану заплатили за то, чтобы он высадил нас в следующем порту, и он отказывается нарушать контракт, но если нас не отпустят, клянусь Твилингарами, я сожгу ваши паруса и такелаж! А то и корабль, если огонь доберётся до пороха! Подумайте об этом, господин первый помощник! Одна лодка – за корабль! Господин Мечка же волен вернуть уплаченное заказчику, но, скорее всего, по нашему возвращению заказчик будет арестован.
Воцарилось недолгое молчание, а затем помощник Мечки хрипловатым, но хорошо поставленным голосом объяснил:
– Тут вот какое дело, госпожа… если я вас отпущу – меня капитан лично на рее вздёрнет. У него строго: когда кто-то без его ведома товаром распоряжается – а вы, уж простите, сегодня навроде товара будете, – то тогда сразу того акулам на корм.
– Так значит, мне сжечь корабль?! – форситка дёрнула рукой с «пистолетом».
– Да вы погодите! Мы быстро – только капитана разбудим. А вы с ним и поговорите! – помощник мотнул головой в сторону кают, и оказавшийся рядом матрос кинулся в надстройку.
– А если мы не станем ждать? – раздался знакомый голос. Видно, Фир и его команда попали на палубу через один из люков.
Аня вскрикнула, увидев рядом столб морской воды. Второй такой же поднимался за другим бортом, и управлял ими мальчик-форсит. Его руки двигались, и в такт им, будто змеи, двигались струи воды.
Нарсу рядом с ним ощерилась, положив руку на пояс с метательными ножами. Долговязый Ник, кудлатый Серхио и ещё один низкорослый форсит с грязно-серым хвостом вооружились, похоже, тем, что нашли по пути.
Помощник капитана печально покачал головой:
– Говорил ему не связываться с пассажирами, да что уж теперь…
– Стужа вас забери! Что здесь происходит?! – раскатился по кораблю натуральный рёв.
Мечка был всклокочен, слегка помят и очень зол. У Ани мороз пробежал по коже – если бы не одежда, капитан почти утратил бы сходство с человеком. Казалось, он сейчас сметёт хрупкого маленького Фира и его не слишком грозную команду.
– Капитан! – воскликнула Тофа. – Мы требуем отпустить нас на берег!
Мечка обернулся – тяжело, всем корпусом – и вдруг ухмыльнулся:
– Дурь в башке… требуют они!
– Госпожа грозится сжечь корабль, – доложил помощник. – У неё эта штуковина огнём стреляет – я сам видел.
– Ну так какого рожна ты ещё не посадил их в шлюпку?!
Все оторопели. Аня не могла поверить: всё оказалось так просто.
– Ну… я… вы ж запрещаете груз трогать…
– Если в грузе заведутся чумные крысы, ты тоже будешь меня ждать?! – рявкнул Мечка. – Спусти шлюпку этим психам, а я – спать! – Он развернулся, почесал бок и направился обратно к каюте. Но не успел капитан дойти, а помощник что-либо предпринять, как вокруг всё начало стремительно меняться. Небо стало вдруг медно-красным, ветер стих, и Аня впервые поняла, что значат слова «затишье перед бурей». Потому что это неестественное безветрие и тёмная полоса на горизонте заставили сердце забиться чаще, а тело – покрыться холодной испариной. Ко всему прочему ещё и голова закружилась, будто давление резко ухнуло в пропасть.
Чайки, кружившие раньше по собственной прихоти, сейчас, тревожно крича, сбивались в низкие стаи и улетали в сторону порта. Послышался странный пугающий гул. Корабль вдруг вполне ощутимо закачался.
– Капитан… – настороженно произнёс помощник.
– Это что, стужу в борт, тут творится?! Живо задраить люки! Закрепить палубный груз! Выйти в открытое море и лечь в дрейф!
Небо стремительно чернело. Ветер уже почти выл, а тёмная вода билась о борта «Звезды Севера».
Помощник капитана принялся выкрикивать команды, и матросы забегали по палубе как ошпаренные. Те, кто не успел спуститься с мачт, начали убирать паруса.
– Фир? – одними губами спросила Тофа у брата. Тот покачал головой.
– Да, – Мечка соизволил обратить внимание на неудобных пассажиров, – если всё ещё есть желание сесть в шлюпку и попробовать догрести до порта – прошу. – Он широким жестом указал на беснующуюся за бортом стихию. – А если дурь выветрилась, предлагаю дамам вернуться в каюту, а тем, кто вылез из трюма, – спуститься обратно. Нам очень пригодится помощь.
С полминуты Фир сверлил капитана неприязненным взглядом, а затем тряхнул головой и стал спускаться обратно в трюм. Его «команда» последовала за ним. Белькара сплюнула и демонстративно присоединилась к Тофе и Ане, которые пробирались ко входу в надстройку.
Проходя мимо Мечки, девочка услышала:
– Связался с магами – жди беды. Не хочет ваш дружок из магистериума, чтоб вы вернулись. Ох как не хочет! А мне впредь наука…
Последнее, что увидела Аня, прежде чем закрыть за собой дверь, – огромная фигура Мечки на фоне чёрного неба в просветах снастей.
А дальше начался настоящий ад. Корабль стонал и скрипел, словно грозя развалиться на части, мир вокруг качался как бешеный аттракцион, всё, что не было закреплено, ездило и летало от стены к стене. В том числе и пассажиры. Аня схватилась за бортик кровати, судя по всему, привинченной к полу. Её страшно мутило, но она старалась сдерживать позывы. Сколько длилась эта схватка со смертью, сложно было даже предположить – руки одеревенели, всё тело болело из-за неудобной позы и ударов о пол и стены. В какой-то момент Аня просто зажмурилась и тихо разрыдалась.
Подруг она не видела: в каюте был почти полный мрак – ведь от любого огня, зажжённого в такую качку, мог начаться целый пожар.
Когда было уже так плохо, что казалось, хуже некуда, бешеная качка вдруг прекратилась. В каюте посветлело. В углу за письменным столом – скорее даже конторкой, тоже надёжно привинченной к полу, – скорчилась Нарсу. Она слабо шевелила губами, словно шепча молитвы. Её желудок оказался не таким крепким, как у Ани, и девочка поскорее отвернулась, чтобы её тоже не стошнило. Тофа успела привязать себя ремнём к кровати и теперь, бледная и сильно осунувшаяся, лежала, глядя в потолок.