Александра Плен – Захватчик. Часть 2 (страница 5)
Король сам подписал приказ о публичной казни и сам стоял на балконе, наблюдая за повешением ария на центральной площади.
Он отвечает за огромную страну и привык решать такие вопросы быстро и жёстко. И с пришельцем выбрал самый прямой способ избавиться от угрозы — нет человека, нет проблемы.
— Ясно почему Ремо так разозлился, — хмыкнула я. — Не только из-за маяка.
Король кивнул.
— Теперь понимаешь, что нас всех ждёт, когда он придёт в Шалир?
Я по-прежнему считала, что пришелец не способен на массовые казни. Как бы он ни был разозлён, обижен, но он умный, рассудительный и здравомыслящий человек, а мудрость всегда идёт рядом с милосердием. По крайней мере, мне так казалось.
Хотя… если он сойдёт с ума…
— Чтобы этого не произошло, я должна стать для него якорем, — произнесла твёрдо. — Я смогу его стабилизировать и успокоить.
Эдвард посмотрел на меня так, словно засомневался в моём рассудке.
— Ты всё не так поняла! — рявкнул он громко. — Если пришелец сойдет с ума, всё решится само собой. Сумасшедшему богу не дадут трон. Он проживет недолго.
Я вскочила на ноги, сжимая кулаки.
— Дарий прав, Ремо может сходить с ума ещё десятки лет! — воскликнула я эмоционально. — Мы не знаем как это происходит. За это время он натворит немало бед. Погибнут тысячи людей.
— Это война…
Что хотел сказать король этой фразой? Что на войне не считают потери? Или что эти потери оправданы?
Эдвард заметил в моих глазах огонь возмущения. Он резко выпрямился и отчеканил, глядя мне в лицо:
— Ты никуда не поедешь! Это приказ!
Я почувствовала незримое давление на голову. Наверное, Его величество сильно разозлился, если даже его отсутствующий дар начал сжимать мне виски. Конечно, это давление не идёт ни в какое сравнение с приказами пришельца и сопротивляться я ему могу с лёгкостью.
— Как прикажете, Ваше величество, — я коротко склонилась и вышла за дверь.
Мы, бывало, и раньше ссорились с королём, но ещё ни разу после его слов мне не хотелось хлопнуть дверью, уйти из дворца и никогда не возвращаться.
Сны в эту ночь были особенно пугающие. Мне снились боги. Огромные, величественные, беспощадные, одетые в сверкающие одежды, отражающие солнце. Они спускались с горы беcконечной вереницей, один за другим, один за другим, пока не заполнили собой весь мир. Каждый нёс в руках оружие. Непонятное, чужое, но от этого ещё более страшное. Я, мама, папа, Тимур с семьёй, Эдвард с Лией и даже их дети стояли у подножья горы на коленях. Никто не плакал. Никто не смел шевельнуться.
Мы смиренно и обречённо ждали их приговора.
Проснулась я в холодном поту с колотящимся сердцем. И потом ещё полдня не могла прийти в себя. Хотелось бросить всё, уехать в Фабрию к родителям. Прислониться к груди мамы, как делала раньше, когда мне было страшно. Пожаловаться папе, похныкать, как в детстве, забраться ему на колени, свернуться испуганным клубочком. Но мне двадцать пять лет. Я взрослая, самостоятельная женщина, давно живу одна и привыкла справляться со всем сама.
Видеть никого не хотелось, я даже отослала Нану к родным, сказав, что и ванну смогу набрать, и одеться, и косу заплести.
На совещание меня пригласили ближе к вечеру. Я уж думала, что после вчерашней ссоры Его величество исключил меня из близкого круга и не станет звать в кабинет. Но нет… просто шпионы задержались с донесениями. Я села в самое дальнее кресло почти у входа и приготовилась слушать.
— Ремо действительно шёл в Первый Храм, — сообщил герр Батор, — шпионы докладывают, что вчера он приказал вынести из глубин горы комок железа и занести его в шаттл. А сегодня армия пришельца захватила Западный удел, где находится крупнейшая фабрика по производству мушкетов. Владелец «Фултах и Ко”.
Король рассеянно кивнул.
— Он почему-то не особо спешит, — продолжил начальник разведки, — словно тянет время. Хотел бы — давно был бы уже в столице, дорога занимает две недели. Но нет…
— Якорь… — скривился Эдвард, задумчиво барабаня пальцами о столешницу. — Ремо понимает, что главная битва будет у Шалира и ему нужен якорь чтобы в полную силу использовать дар. Хоть какой-нибудь. Девушки по-прежнему с ним?
— Да, сейчас их количество даже увеличилось, — ответил герр Батор. — Почти полноценный гарем. Его постоянно сопровождают красавицы. Плюс в каждом городке приходят новые.
Мне хотелось закатить глаза к потолку, но я сдержалась.
— А если он его найдёт?! — воскликнул Алан, бросив на меня острый взгляд. — Может хватить медлить и нужно нанести ещё один удар?
— Рано… — ответил Его величество и закончил встречу.
За всё время я не сказала ни слова. Да и что было говорить? Посоветовать что-то стоящее я не могла. А моё предложение уехать к Ремо, стать для него якорем, чтобы остановить возможное безумие, король отверг.
Следующий совет начался с тревожного известия. Даже не так… трагичного. Ремо казнил дезертиров. Впервые за три недели войны. Десять человек были повешены на главной площади Восточного удела.
Услышав донесение герра Батора, я испугалась. Каким бы ни был пришелец высокомерным и властным, когда разговаривал со мной, но он не был кровожадным. Я не видела в нём беспричинной жестокости. Да, можно сказать, что идёт война и на войне происходят казни, но… Ему легко можно было обойтись без убийств, просто залезть в голову этим несчастным и приказать повиноваться.
Но Ремо выбрал казнь.
— Отлично. Его болезнь прогрессирует, — сделал вывод Его величество.
Лицо короля было расслабленным и спокойным. Он казался даже… повеселевшим? Неужели смерть десятерых человек подняла ему настроение?
Я сглотнула горький комок и обвела взглядом присутствующих. Алан с Бергом откинулись на спинку кресла с едва заметной ухмылкой, Зорг с Ките хмурились. Лия сегодня отсутствовала, её младший сын простыл, и она неотлучно сидела у его постели. Да и ждать от неё объективности не приходится — она во всём поддерживает мужа.
— Похоже на то, — ответил герр Батор. — Наш шпион слышал, как Ремо отдавал какие-то приказы генералу. Майо несколько раз переспросил, что он имел в виду. Ремо разозлился и воздушной волной отшвырнул генерала на землю.
Никто из нас не удивился, что пришелец использует не только магию подчинения, но и остальные её виды. Все члены совета знали об этом. И открыто радовались, так как, чем чаще он ее применяет, тем ближе его сумасшествие.
— Это первый признак — беспричинное раздражение, гнев, спутанность сознания, — подтвердил арий Берг.
Меня передёрнуло от того, с каким радостным возбуждением они обсуждали чужое безумие, словно речь шла не о человеке, а о механизме, у которого вот-вот начнут отказывать детали.
— Всё говорит о том, что Ремо собирается задержаться в Уделе, — продолжил свой доклад герр Батор после небольшой паузы, — или оружия недостаточно, или по другой причине.
— Нам на руку промедление, — громко заявил король. — Пусть убивает, сходит с ума. Газеты раздуют казни до максимальных масштабов. Превратим его в кровавого безумца.
Его величество хлопнул ладонью по столу и приказал расходиться.
— Марта, задержись.
Что-то такое уже было, не давнее, как вчера. Едва привстав с кресла, я уселась обратно. Эдвард заметил моё скверное настроение? Или у него есть предложение ко мне? Даже боюсь предположить, какое.
— Садись ближе, — он указал на кресло прямо перед ним.
Пришлось подниматься и идти к столу короля.
— Читай, — король перевернул листок, который до этого времени у него лежал на столе текстом вниз, и подсунул ко мне.
Это была телеграмма. Обычная, напечатанная на сером картонном прямоугольнике. Я пробежала глазами короткий текст и почувствовала, как внутри всё леденеет: «Обещаю оставить тебя в живых, если ты сейчас же отдашь мне Марту».
Подняла глаза на короля.
— Что это? — спросила насторожённо, хотя и так уже догадывалась.
Эдвард тяжело откинулся на спинку кресла. От его обычной властности не осталось и следа — передо мной сидел просто очень уставший человек.
— Пришло сегодня утром в секретариат, — сказал он. — Видимо Ремо понял, что якоря ему среди провинциальных девиц не найти и решил забрать тебя.
Я невольно передёрнула плечами. Что значит —
В первое мгновение меня захлестнула такая слепящая ярость, что я забыла обо всём. Забыла, что еще вчера сама собиралась ехать к этому безумцу, чтобы помочь ему обрести равновесие своей магией. Неужто подняла голову та самая застарелая аристократическая спесь, которую во мне взращивали годами?
С детства мной восхищались все: мать, отец, дедушки, бабушки, наставники, преподаватели академии, студенты, дворцовые служащие. Я привыкла к этому обожанию, как привыкают к воздуху, и потому борьба с собственной гордыней шла медленно и тяжело.
С трудом, но я всё же взяла себя в руки.
— Значит, он в безвыходной ситуации. Ты не боишься?
Эдвард не ответил сразу. Несколько мгновений он просто смотрел на меня —прямо, откровенно, без привычной королевской маски.
— Смерти? — уточнил он. — Нет.
Помолчал, потом устало потёр лоб.
— Мне не нужна жизнь без Альтеи… И я не собираюсь тебя отдавать. Я что-нибудь придумаю.