Александра Плен – Захватчик. Часть 2 (страница 7)

— Он оставил записку, — Лия судорожно вздохнула. — Написал, что ему надоело ждать удобного момента и сидеть сложа руки. Что его поддержали другие молодые аристократы...

Она не договорила и всхлипнула.

— И?..

— И он собрал друзей и отправился к Ремо. С ним ушли сыновья Зорга, Мару и Горна. Они собираются проникнуть в армию пришельца под видом добровольцев и убить его. Алан написал, что менталисты и материалисты не так сильно подвержены влиянию силы Ремо, — Лия подняла на меня болезненный взгляд. — Это правда?

— Правда, но… — я замялась.

Руки у королевы дрожали так сильно, что она не смогла даже налить себе чаю — только расплескала его по столу.

— Он написал, что хочет стать героем, — выговорила Лия, закусив губу. — Что сам защитит Шалир и Альтею, если отец трусит и не решается наступать.

Я тихо выругалась сквозь зубы. Вот, паршивец. Я чувствовала, что принц что-то задумал. Слишком громко и самоуверенно высказывался он на собраниях, слишком часто призывал к действию, слишком сильно ненавидел пришельца.

— Когда обнаружили его исчезновение?

— Утром. Слуги принесли завтрак и увидели, что его нет. Постель даже не была разобрана — он не ночевал в комнате. И не только он. Из дворца также исчезли трое отпрысков ариев. В гараже не хватает одного мобиля.

— Значит, у них фора почти в десять-двенадцать часов, — подсчитала я, — и как их могли пропустить через оцепление? Сейчас же всех проверяют.

Лия покачала головой.

— Патруль, дежуривший на выезде, уже под трибуналом. Капитан сказал, что на руках кронпринца было разрешение, подписанное самим королём.

— Значит, ещё и печать с подписью подделал, — выдохнула раздражённо.

Да. Спокойная уютная жизнь без бед и потрясений сделала из наследника престола самоуверенного эгоиста. Он не только рискнул своей жизнью, но и подверг опасности своих друзей — сыновей великих родов Альтеи.

Мне вспомнились рассказы матери о молодости Эдварда Рема Шестнадцатого. В двадцать лет нынешний король уже был осторожным, дальновидным и умным политиком — просто потому, что жизнь слишком рано заставила его повзрослеть. А этот... решил поиграть в героя.

— Что король? — поинтересовалась я мрачно.

Лия всхлипнула.

— Послал им вслед отряд гвардейцев, но боюсь, они не догонят.

Протянув руку через стол, я сжала её дрожащие пальцы. Хотела поддержать, но, кажется, сделала только хуже. Моё прикосновение словно ослабило последнюю внутреннюю пружину — Лия громко расплакалась.

— Я боюсь, что ему придется выбирать, — через всхлипы разобрала я. Нетрудно догадаться кому – ему… Королю, само собой. — Что Ремо поставит условие, а Эдвард не отдаст корону даже за жизнь сына. Боюсь, что у него на первом месте Альтея, а не его первенец.

Лия горько рыдала. Я встала, подошла к ней и положила руку на плечо. Осторожно погладила мягкую ткань домашнего платья, не зная, чем ещё могу помочь. Что тут вообще можно было сказать? Я и сама не знала, какой выбор сделает король, если Ремо потребует подобного. И хуже всего было то, что слова Лии совсем не казались мне беспочвенными.

— Не надо хоронить Алана раньше времени, — выдавила я из себя наконец. — Возможно, его затея всё-таки удастся, и он... — я сглотнула подступивший к горлу кислый ком, — убьёт пришельца.

Внутри после своих же слов поднялась волна отрицания, словно я боюсь даже предположить мысль о его смерти.

Три дня дворец жил в глухой, натянутой тишине. Лия почти не выходила из своих комнат. Король, напротив, без конца собирал совещания, вызывал офицеров, требовал донесений, но шпионы приносили только слухи — один тревожнее другого. Из фактов: казни участились, стали более показательными. Ремо покинул Западный удел, к нему примкнули добровольцы, среди них — много служителей храмов, искренне считающих его новым богом. Они, как раз, и создавали больше всего проблем. Простые люди привыкли верить священникам и неосознанно шли за ними.

— Мы сами дали им в руки это оружие, — сказал Дарий Зорг, когда мы встретились на внеурочном совещании. — Сотни лет превозносили богов, их детей — ариев, и вот, что получили…

Зорг осунулся и постарел. Побег сына не лучшим образом отразился на его внешности. Он держал себя в руках, как обычно говорил неторопливо и по делу, но взгляд его стал тяжелым, потухшим, словно внутри что-то надломилось.

А у меня голова шла кругом. Мне стало казаться, что выхода нет и мы все скоро окажемся погребены под тяжестью своих же ошибок. Взрыв Первого Храма, уничтожение маяка, отправка армии, оружие, вложенное пришельцу в руки… И всё, что мы делаем сейчас — только ещё больше даём ему преимуществ.

А на четвёртое утро в секретариат принесли телеграмму. «Твой сын у меня. Как и остальные юнцы. Я даю тебе выбор: добровольно отдать корону или прислать мне Марту. Казнь принца состоится через неделю. Постарайся успеть».

Лию на совещание не пустили. И правильно: она бы только залила слезами весь кабинет. К тому же совет был совсем узким — только я, король и Дарий Зорг.

— Вы же понимаете, что это одно и то же? — Эдвард с такой силой ударил кулаком по столу, что несколько папок слетели на пол. Он даже не взглянул на них. — Отдать корону или отдать Марту. Если он получит якорь, то захватит Шалир без особого труда. А если я сам сложу власть, Марта всё равно окажется его подданной.

— Я должна ехать, — сказала я уверенно. — Другого выхода нет. Алан в опасности.

Лицо короля на миг исказилось, но голос, когда он заговорил, остался сухим и холодным.

— Ты предлагаешь мне добровольно вручить ему оружие, которого он добивается с самого начала? Или, может быть, считаешь, что я не понимаю последствий? Ты давала клятву Альтее, Марта. Не заставляй меня усомниться в том, что она для тебя ещё что-то значит.

Я молча смотрела на Эдварда. Он был на пределе, это было видно всем. Обычная его рассудительность дала трещину. Война, угроза свержения, сын в руках врага — тут самые крепкие люди теряют почву под ногами.

— Я как раз и думаю об Альтее, — ответила я жёстко. — Ремо уже казнил десятки солдат. Теперь на очереди первые сыновья ариев. Твой сын, — я особенно выделила слово «твой», — тоже там. Скольким ещё нужно умереть, чтобы ты перестал думать только о короне и власти?

Фраза застыла на моих губах. В глазах его величества вспыхнуло что-то по-настоящему страшное.

— Власти?.. — повторил он настолько жутко, что у меня зашевелились волосы на затылке.

— Довольно! — резко сказал Дарий, поднимаясь с места и склоняясь над столом. — Вы оба сейчас несёте бред. Мой Томми тоже там, и я тоже не железный. Но именно поэтому нам всем сейчас нужна холодная голова и спокойствие.

Эдвард стиснул зубы, обеими руками вцепился в свои волосы, прижимая пальцы к вискам. Я видела, как трудно ему даётся самообладание, как мучительно даже допустить мысль, что из-за его решения может погибнуть старший сын.

— Я надеюсь, что его угрозы так и останутся угрозами, — наконец выговорил король. Голос его звучал хрипло, будто каждое слово царапало горло изнутри. — Но если ты поедешь к нему, это даст ему преимущество, которого у него пока нет. Не называй это спасением. Это капитуляция. И ты слишком умна, чтобы не понимать разницы.

Кабинет погрузился в тяжёлое молчание.

Я корила себя за то, что сорвалась, за то, что ударила по самому больному, наговорив лишнего. Страшно было даже представить, что чувствует сейчас король. Лие проще — она хотя бы может плакать, выплёскивать горе слезами. А Эдвард держал себя в железной броне самоконтроля. Я знала, как он любит своих детей, каким мягким и заботливым становится, когда снимает мантию и поднимается на жилой этаж, в детские комнаты. Как гордится Аланом, окончившим академию с отличием. Как поручает ему первые серьёзные дела, готовя к будущему правлению.

— На войне иногда приходится жертвовать солдатами, — глухо сказал Его величество. — А вот ты — единственная в своём роде. Я не отдам тебя ему.

Я шла в свои комнаты с тяжёлым сердцем. И уже понимала, что не останусь во дворце, что пойду за Аланом. Как я на него не была зла, но я не могла бросить друга в беде. Тем более, я чувствовала себя виноватой. Сама спровоцировала его побег, назвав мальчишкой. Он сбежал не только ради подвига, но и чтобы доказать мне: он мужчина, достойный любви.

«А может и не придётся сталкиваться с Ремо, становиться якорем? — я вообще смутно понимала, что такое этот якорь и в чём он выражается — вдруг я смогу вызволить наследников просто применив свои магические способности? Я же тоже владею… как он сказал… ментальной коммуникативной магией?».

Бежать решила ночью. Отличное время для разных безумств. Дворец почти опустел, минимум слуг, все спят. Как и Алан, оставила письмо на столике у кровати. Надеюсь, Эдвард не объявит меня предательницей трона за моё решение. В голове до сих пор стояли его последние слова: «Твоё решение может стоить нам государства».

Но, наверное, я, как и мама, между выбором общим, выбирала частный. Между целостностью страны — жизнь друга, между гордостью и честью — милосердие, хрупкую, уязвимую человеческую жизнь.

Оделась просто: брюки, рубашка, сюртук, крепкие ботинки. Взяла мешочек золотых, карту Альтеи и маленький дамский мушкет, который легко помещался в сумке. Это был подарок отца на день рождения. Он же и научил меня стрелять.