Александра Плен – Захватчик. Часть 1 (страница 7)
Я, впрочем, никогда не была религиозной. Да, допускала, что боги
Иначе как объяснить, что в союзе с людьми у них появлялись дети? И откуда тогда все эти машины — та огромная, скрытая в Первом Храме, и те, поменьше, что лежат в сокровищнице дворца? Устройства, способные прожигать тончайшие отверстия в металле и камне, зажигать огонь на расстоянии или замораживать воду… Зачем всемогущим богам нужны приспособления, если они реально всемогущи?
Но Эдвард говорил, что религия полезна. Людям необходимо во что-то верить, кому-то молиться, на кого-то опираться, когда одиноко и страшно. Пусть лучше молятся нашим многочисленным богам — так безопаснее и привычнее. Да и доверия к ариям, стоящим во главе королевства, больше, если считать, что они — потомки богов.
Вышла из мини-святилища и повторно зашла в спальню. Болезненно скривилась. И во дворце, и в столичном особняке у меня шикарные спальни: окна выходят в парк, свежий воздух, тишина, простор, огромная по размерам кровать, простыни — шёлк и тончайший лён. И то, не всегда получалось уснуть. А стоя перед этой узкой жёсткой кушеткой, я заранее боялась, что всю ночь буду крутиться до ломоты в боках, а утро встречу с открытыми глазами и тяжёлой головой.
Слуги, конечно, позаботились обо всём: предусмотрительно упаковали постельное бельё, мою любимую подушку, пушистые полотенца — все те мелочи, без которых я не могла представить себе и дня. Но сейчас, в этом маленьком коттедже, я с тоской понимала: одних привычных удобств будет недостаточно.
Сюда бы повариху Анну или Полин, мою любимую горничную: они бы за полчаса превратили коттедж в уютное местечко. Но я ведь дала себе слово — никаких людей. Так что придётся справляться в одиночку.
Заранее предусмотрела важную вещь: по дороге заехала в Итарку. Проехалась по центральной улице, выбрала самый вычурный и дорогой ресторан — тот самый, где в витринах больше позолоты, чем здравого смысла, — и потребовала встречи с управляющим.
Даже до озвучивания имени он оценил и мой наряд, и «скромные» серьги в ушах, и часики на руке, и дорогущий мобиль, припаркованный у входа. Так что разговор вышел скорым и безболезненным. Я чётко объяснила условия: каждое утро, без опозданий, ко мне должны привозить готовую еду на день — аккуратно упакованную в одноразовую посуду, чтобы мне не пришлось ни готовить, ни мыть, ни вообще думать о быте.
А когда я выложила перед ним горку золотых монет, стало окончательно ясно: ради таких денег ресторатор мог бы объявить одноразовым даже парьенский фарфор — просто чтобы мне было удобно.
Деньгами я была обеспечена в избытке. Могла хоть каждый день покупать по мобилю последней модели, не обеднела бы. И отец, и мама были неприлично богатыми и в средствах любимую дочь никогда не ограничивали. Плюс у меня было личное состояние. Его завещал мне дедушка по отцовской линии, бывший Верховный судья, арий Велир Хорн. Он был так рад и горд, что в его внучке проснулась магия Хорнов, что объявил меня единственной наследницей.
Первая ночь и правда прошла в тревожном полусне. Я почти не сомкнула глаз: мне мерещились шорохи за стенами, скрипы старого дерева, невесомые шаги на чердаке. Следующая была лучше, а третья так и вовсе стала прекрасной — я проспала даже приезд курьера из ресторана.
Неужели одиночество повлияло? Так может мне каждый месяц устраивать подобную реабилитацию — выгонять всех слуг из особняка и жить там пару дней в полной изоляции?
Настоящим шоком оказались местные удобства — если их вообще можно было назвать удобствами: всё находилось снаружи, отдельно от дома. Туалет представлял собой дыру в деревянном настиле над неглубокой ямой, а вместо душа — обычная бочка с водой, которую пока ещё щедро прогревало летнее солнце. Что делает смотритель зимой и как вообще умудряется мыться в холод — мне даже представлять не хотелось.
Днями напролёт я гуляла: шла куда глаза глядят, собирала букеты из луговых трав, бродила по лесу, наблюдала за птицами, небом, облаками.
Свобода пьянила — никто не звал меня в суд, на бал, на допрос, на свидание. Но очень скоро вместе с тишиной пришло другое чувство — тревога. Страх, что внезапно все перестали во мне нуждаться. А без этой нужды я и сама не вполне понимала, кто я такая.
Поразительно жалкое открытие для взрослой женщины.
Я поймала себя на том, что мысленно перебираю дела, к которым уже не имела никакого отношения: прошлый суд, оставленные документы на столе, серые коридоры тюрьмы, даже недочитанную статью Ките в «Познании». Будто внутри меня продолжал крутиться механизм, который забыли выключить.
С трудом, но подавила в себе желание сесть в мобиль и отправиться обратно в столицу. Решила хоть выспаться нормально за две недели.
В один из дней добралась до Первого Храма. Он почти утонул в земле: вход находился ниже уровня почвы. Внутри, как я помнила, стояли тридцать две статуи со стёртыми от времени лицами — грубо обработанный камень тысячелетней давности.
Наши боги: Анкр, Берг, Верт, Горн, Зорг и так далее.
Полюбовавшись на едва уловимые черты, я двинулась дальше по длинному тёмному коридору, уходящему вглубь горы. Вскоре я увидела её — ту самую странную чужеродную машину, оставленную богами. Сейчас она тихо гудела. Луча видно не было, но я точно знала, что он есть.
Именно тут, в пещере, в самом сердце святилища, чуть больше года назад король с королевой собрали вокруг неё представителей всех тридцати двух семейств ариев. Машина походила на огромный плоский гриб на ножке — гладкий, холодный и неподвижный — с тридцатью двумя пятипалыми углублениями по краю.
Когда-то с её помощью скрепляли браки ариев. Позже машину стали использовать для проверки: стоило вложить ладонь отпрыска ария в углубление, как оно начинало светиться, а механизм издавал едва слышное гудение, будто узнавая своего.
Нас всех буквально распирало от любопытства: что за чудо оставили нам боги и на что оно способно? По приказу Его величества мы выстроились вдоль гладких плит. Каждый положил ладонь напротив своего имени, выведенного на священной вязи богов, и одновременно произнесли на божественном «скуз» — пуск.
Это было феерическое зрелище. Конечно, у пяти действующих магов сияние было ярче и насыщенней, но и у обычных ариев ладони засветились. Огромный механизм задрожал на низких нотах. По его поверхности побежали искры, россыпью посыпались короткие всполохи, а из центра вышла вверх тончайшая нить света — узкая, как лезвие. Через пару секунд она стала невидимой.
Храм содрогнулся от густого тяжёлого гула, от которого заныли зубы. Звук не унимался, даже когда мы отняли руки от углублений.
— Включилась, — выдохнул Эдвард, он был ответственный за имя Рем.
Только вот «разум» на божественном было не «рем», а «ре́мо». Мама и прежде говорила: первые Ремы ради солидности просто убрали одну букву, укоротили имя — чтобы выделиться перед остальными ариями. Магию они потеряли давным-давно, ещё на заре королевства. Видимо, к трону шли по головам. А то, что их до сих пор не сместили… возможно, кое-какие способности влиять на людей у них всё же остались — пусть и не такие, как раньше.
— И что теперь?.. — тоненько пискнула Лия, стоявшая за спиной мужа. Её дело было сделано. Оставалось лишь собирать плоды. Вот только никто не знал, какими они окажутся.
— Ждём, — коротко ответил король.
И мы ждём уже год. Но пока — ничего, машина никак себя не проявила.
Если честно, я даже рада. Королевству не нужны лишние потрясения. Как говорится, не буди зло, пока оно спит. Потому что, если проснётся — неизвестно, кто и как сумеет уложить его обратно.
Я ещё немного побродила вокруг входа, рассматривая древние фрески на стенах, углубления в камне степеней крыльца, стёртые бесчисленными шагами паломников прошлого. Тяжело вздохнув, затворила тяжёлую дверь Храма и повернула назад, к коттеджу.
Нужно было съездить в городок и пройтись по магазинам. Купить ещё несколько комплектов постельного белья, полотенец, да и новую одежду не мешало бы. Как стирать всё привезённое сюда добро, я не представляла — проще было выкинуть.
В городе меня уже знали — и, похоже, ждали. На улице кланялись мобилю, провожали взглядами, пока я медленно катила вдоль витрин. Я совсем не успела соскучиться по людям и предпочла бы не сталкиваться с ними вовсе, но пока не понимала, как покупать, не заходя внутрь. Раньше всем этим занималась Полин — верная, незаменимая, безупречно понимающая, что и в каком количестве мне нужно.
Остановилась возле самого помпезного ателье, со швейцаром на входе. Странно, для кого его вообще строили? Для ариев-туристов, приезжающих в эти края ради Первого Храма раз в год? Впрочем, мне же лучше. Внутри было пусто: ни покупателей, ни праздных зевак — ни одной живой души. Видимо, цены здесь были такими, что даже любопытство не задерживалось.
Я не стала бродить вдоль манекенов и придирчиво щупать ткань. Просто попросила девушку собрать мне полный гардероб — от белья и ночных рубашек до верхней одежды. Примерки, подгонка по размеру — всё это показалось лишним. Даже если ошибусь, ничего страшного: через неделю всё равно выброшу. Неосознанно проверила девушку (это давно вошло в привычку) — она была искренна в своём желании услужить.