Александра Плен – Захватчик. Часть 1 (страница 6)
Пока он возился у бака, я смотрела на щит. Там крупными буквами было выбито: “
Я иронично хмыкнула. Моя тётка по отцовской линии, Агата Хорн, выйдя замуж за наследника Фултахов, не упустила возможности в полной мере воспользоваться расположением его величества. Она добилась от короля монополии на дорожное строительство и производство запчастей для мобилей под знаком королевского рода. И раньше семья Фултахов была богатой, а сейчас стала одной из богатейших в Альтее.
Через полчаса я, не торгуясь, расплатилась и уехала.
Перекусила прямо в дороге, остановившись у рощицы, тем, что заботливо собрала Анна, моя кухарка. А вот к закату устала по-настоящему. Заныла спина, глаза начали слезиться от ветра, а пальцы на руле одеревенели так, что я перестала их чувствовать. Я сбавила ход и стала высматривать, где можно переночевать. Мысль о постоялом дворе не радовала: любая остановка означала людей. А люди почти всегда приносили с собой мелкую, липкую ложь — даже если улыбаются и кланяются в пояс.
Первый попавшийся трактир оказался на удивление приличным: отдельный двор, конюшня, сторож у ворот, старая кованая вывеска на цепях. Внутри — стойка с газетами, телеграфный аппарат в углу и мальчишка-оператор с таким скучающим лицом, будто его сослали сюда в наказание.
Хозяйка, плотная женщина с белым передником, низко поклонилась, услышав моё имя. Я не стала его скрывать, назвавшись арией Хорн — привыкла к привилегиям и обхождению, которые за ним стоят. Удобно — люди сразу чувствуют дистанцию и не лезут с расспросами, советами и сплетнями.
— У нас тихо, ария, — сказала она. — Комната наверху, отдельная, с ванной. Ужин принести?
— Принесите. И газету, — ответила я.
— Конечно, конечно.
Здание было старым, с толстыми стенами и маленькими окнами. В комнате — прибрано, но тянуло сыростью и ламповым маслом. Электричество здесь имелось только на первом этаже — наверху обходились без него. Мыло — самое дешёвое, постельное бельё — истончённое от частых стирок. Гостиный двор явно переживал не лучшие времена: после того как проложили железную дорогу, светская жизнь перебралась ближе к станциям, где останавливались поезда.
Поужинав, я села у окна. Дорога снаружи была пустая, чёрная, как ровный разрез. Где-то далеко прогрохотала телега, и снова стало тихо.
Газета была позавчерашней, но я не расстроилась. Вчера, собираясь в дорогу, я не просматривала новости, что делала каждое утро, живя во дворце.
На первой полосе — суд над замминистра сельского хозяйства. Эдвард не любил, когда журналисты выставляли напоказ несостоятельность правительства и частенько давал приказ или подкорректировать статью, или вовсе отозвать тираж. Считал, что ошибка служащих — ошибка короля. Но скандал с удобрениями получил слишком большой резонанс. Тут уж не спрячешь правду под ковёр — слишком много людей осталось без урожая и средств к жизни.
Читать не стала, всё и так знала из первых рук. Лишь улыбнулась, увидев приписку под статьёй жирным шрифтом: «
На второй странице: «
Ките на божественном языке означает «знание». Да, наши Ките всегда держались рядом со школами, академиями, чаще всего именно они возглавляли учебные дома и научные советы. Нынешний глава рода, арий Рогер Ките, занимается изучением свойств крови. За последние годы он сделал несколько заметных открытий о наследуемых характеристиках, которые переходят к потомкам.
Короля особенно заинтересовал один его вывод: даже в ветвях, где магия официально считается угасшей, могут сохраняться скрытые компоненты дара — «спящие» признаки. У большинства носителей они никак не проявляются, но способны всплыть в следующих поколениях, если совпадут нужные наследственные факторы. На исследования выделили деньги — не без нажима королевы. Любила наша Лия сложные задачи.
В Альтее давно существовал негласный закон против смешения магий: считалось, что роды нельзя перемешивать, особенно устраивать браки между наследниками, тем более, если в одной ветви дар ещё жив, а в другой уже угас. Правда, прежде за этим следили спустя рукава, и потому многие семьи успели основательно перепутаться. Наша — из таких. Хорн женился на Крее, и никого это особенно не тревожило.
Теперь Эдвард относится к подобным вещам куда серьёзнее и, кажется, сам раскладывает всех ариев по будущим брачным партиям, как фигуры на игровой доске. Особенно после того, как выяснилось, что у Тимура есть слабая интуиция, доставшаяся от отца, а я слегка чувствую металл — рядом с крупными скоплениями кожу будто холодит изнутри. И мы оба прекрасно ладим с животными. Ведь наша бабушка из Фархов.
Пора укладываться, я попросила хозяйку принести завтрак на рассвете, чтобы успеть доехать до Первого Храма хотя бы к вечеру следующего дня.
В последние месяцы заснуть стало огромной проблемой. Сон ускользал, как только я закрывала глаза, и приходилось либо читать до одури, пока буквы не начинали плыть, либо ходить кругами — по коридорам, по саду, где угодно — лишь бы достаточно устать и провалиться в забытьё хоть на пару часов.
Зато в бессоннице был свой плюс — научную статью я всё-таки прочитала, ну и задремать тоже смогла, под утро. Проснулась от стука в дверь.
— Ария, вам завтрак, — позвала хозяйка.
Я открыла. Женщина поставила поднос так осторожно, словно боялась, что я умею не только распознавать ложь, но и карать за неё на месте. Возможно, в глухих провинциях обо мне ходили именно такие сказки. Что ж, хоть какая-то польза от репутации.
Выехала сразу после завтрака. Второй день дороги оказался менее приятным. Чем дальше от столицы, тем беднее становился мир. Исчезли аккуратные усадьбы, ухоженные обочины, добротные станции. Посёлки попадались всё более унылые — серые дома, низкие крыши, заборы на честном слове, телеги, запряжённые такими же усталыми лошадьми, какими выглядели их хозяева.
На мой мобиль смотрели как на чудо.
Я старалась не останавливаться без нужды. Но однажды всё-таки пришлось — долить воды и ненадолго передохнуть у маленького частного пункта с облезлой вывеской. Всё там выглядело так, будто корона давно забыла о существовании этого места, а оно, в свою очередь, почти перестало ждать, что о нём вспомнят.
Надо бы сказать Эдварду, что королевство заканчивается не там, где на карте проведена граница, а там, где исчезают хорошие дороги и перестают работать станции.
Хотя, если подумать, он и сам это знает. Просто, как и всегда, есть дела поважнее.
Глава 3
Коттедж оказался совсем крошечным. Я даже успела подзабыть, что на свете бывают такие жилища: не комнаты — три тесные клетушки, каждая размером с кладовку в моём особняке.
Первая была кухней и столовой одновременно. Одно название — двум людям не разминуться даже при большом желании. Во второй стояла узкая кровать, похожая на лавку: жёсткая, простая, застеленная тонким пледом. Он, кажется, и грел-то больше из вежливости — чисто символически. Третью отвели под святилище.
Миниатюрный, карманный храм — стены расписаны сценами из легенд: боги в сияющих одеждах, их колесница, запряжённая огненными лошадьми, люди на коленях встречают небесных существ, спускающихся с горы. Статуй, хвала богам, не было — они бы сюда просто не поместились, да и смотрелись бы нелепо в такой тесноте.
Дальше, по стене тянулись сцены о первых ариях, детях богов. Я легонько касалась завитков имён на божественном языке... Умары зажигают свет в пещере, Фархи подзывают из леса животных, огромный очаг, полыхающий от силы Вертов, продукты, хранящиеся во льду, созданном Шанком.
Да, когда-то арии были многочисленны и сильны. А сейчас от той силы осталась тень от тени — одни воспоминания о могуществе.
Хотя, даже у тех ариев, чья магия давно угасла, всё равно оставалось нечто вроде эха — слабые, но узнаваемые остаточные способности. Они уже не творили чудес и не размахивали заклинаниями, однако родовая природа всё равно проступала в мелочах: в привычках, в талантах, в том, как человек держится и что выбирает делом жизни.
Так, Берги из поколения в поколение шли в лекари и держали лучшую в королевстве лечебницу. Верты удивляют выносливостью к холоду: зимой они могли ходить в одной рубашке, словно внутри у них тлел невидимый жар. А Нурвы, веками исполнявшие обязанности королевских шутов, и вовсе оставались верны своему предназначению до смешного неизменно: вели себя вызывающе, шутками сыпали без остановки, обожали пышные наряды и с наслаждением увешивались драгоценностями.
Скорее всего, эти росписи сделали сами смотрители, служившие здесь: то ли от усердия, то ли от религиозного жара. А что ещё остаётся делать долгими зимними вечерами, когда вокруг только снег, тишина и пустота?