Александра Питкевич – Виват, мой генерал! (страница 9)

Я чувствовала. Что мужчина за спиной разражен, но ничего не могла с собой поделать.

– Энау, веди нас к основному лагерю! – после грозного окрика впереди, словно из воздуха. Появился огромный пес с длинной мордой. Не обращая внимания на мое недовольство, генерал ухватился за поводья и ударил пятками, пуская коня рысью. Позади раздались синхронные окрики сопровождения, двинувшегося за нами.

Какое-то время мы ехали в тишине, нарушаемой только моим недовольным фырканьем и передергиванием плечами на каждую попытку генерала обнять и прижать к себе.

В конце концов, растратив остатки терпения, этот грозный человек, чьи решения я не одобряла, выпустил вдруг поводья, и легко приподняв меня над лошадиной спиной, усадил так, как ему было удобно, практически примотав руки невесть откуда взявшимся плащом.

– Ты недовольна, но не стоит из-за этого подвергать себя излишней опасности.

– Вы так легко распоряжаетесь чужими жизнями! Как вы можете?!

– Видно, ты забыла обо всем, что случилось с тобой ночью. Или о том, что могло в итоге случиться, не поспей Энау вовремя. Но хочу напомнить, что так повезло не всем постоялицам этого двора.

– А вдруг вы ошиблись! Вдруг кто-то был невиновен? Как вы могли так просто решить, без суда…

Конь так резко остановился, что я едва не вылетела из седла. Непременно упала бы, если бы не крепкая, жесткая рука на моем боку, удержавшая от падения.

– Не забывай, кто я. Я и есть суд в этих землях. И если бы не твое присутствие и твой болезненный вид после явно бессонной ночи, я бы привел приговор в исполнение собственными руками, – генерал говорил тихо, без угрозы, но в словах было столько веса, что я невольно втянула голову в плечи.

**

Сколько бы я ни старалась держаться отстраненно, гордо выпрямив спину, через какое-то время усталость взяла свое: я просто уснула, покачиваясь в такт лошадиному ходу. Голова упала на грудь, неудобно вытянув и без того ноющую шею, а от очередного тычка, едва не завершившегося падением, я дернулась и испуганно заозиралась по сторонам.

– Если не хочешь остаться без шеи, то лучше опереться на меня, – спокойно, словно мы не неслись по тракту, заметил генерал. Он так и придерживал меня одной рукой за талию, словно ладонь приросла к тому месту и больше не могла сдвинуться.

Очень хотелось тряхнуть головой, показывая отсутствие смирения и гордость, но разум все же взял верх над чувствами: пришлось чуть отклониться, позволяя усталой спине расслабиться, а голове найти опору. Я знала, что он был прав, когда приказал казнить преступников. Даже если не была готова произнести этого вслух. Мое возмущение сейчас не принесло бы пользы ни одному из нас, как бы мне ни хотелось его высказать. Но и терпеть дальше оказалось выше моих сил.

– Ты весьма упряма, – заметил мужчина с улыбкой в голосе, поправляя тот плащ, что согревал меня и укрывал от утренней росы.

– Если бы не это, я бы и дня не сумела провести в услужении у Талии Хелдерийской, – чувствуя, как закрываются глаза, а под ухом, даже сквозь одежду, стучит чужое сердце, буркнула в ответ.

– И зачем же тебе упрямство в услужении принцессы? Мне казалось, там требуется смирение, – шепот доносился издали, словно из самого сна.

– Чтобы не успокоить ее до смерти раз и навсегда одним счастливым солнечным днем, – сердито буркнула то, что уже давным-давно, несколько лет назад, оформилось как четкая мысль. – И чтобы не забыть, ради чего я ее терплю.

– Ради чего же?

– Семья, свобода.

– И в чем же свобода служения взбалмошной и капризной принцессе?

– Лучше быть чародеем, служащим Талии Хелдерийской, чем армии, – зарываясь носом в плащ, произнесла необдуманно.

Слова еще не затихли в воздухе, а сон уже пропал словно его и не было. Я неподвижно сидела в объятиях Паскаля Трианонского, самого грозного из генералов соседней страны, и едва дышала.

Не везде чародеев принимали благосклонно: в одних странах их обязывали служить всю жизнь королям и лордам, в иных – использовали в качестве подопытных материалов. Я слыхал, что бывали даже такие, где чародеев убивали, признавая неполноценными, бракованными.

– Значит, все же чародейка*, – довольно, с каким-то мурлыканьем прозвучало над моей головой. – Какая удача. А я все гадал, в чем подвох и почему Жуан так долго отбрыкивался от столь выгодного, на первый взгляд, предложения.

Я невольно скрипнула зубами. Да, ситуация теперь казалась еще менее радужной. Кто знает, как именно пожелает использовать мои таланты этот человек.

– И в чем же твое умение? – словно бы не он советовал только что отдохнуть, продолжил расспросы генерал.

– Я могу успокаивать людей. Гнев, страх. Со вспыльчивым характером Талии это показалось его величеству вполне уместным и подходящим талан том для фрейлины.

– Почему тогда не успокоила того, кто напал на тебя ночью? – конь недовольно фыркнул и повернул голову, словно вслушиваясь в стальной голос своего хозяина.

А я онемела. Почему? Да потому, что мне подобное и в голову не пришло! Никто и никогда не нападал на меня, вынуждая использовать собственные умения в качестве Защиты.

– Не сопи. И посмотри на меня, – все так же строго и спокойно потребовал генерал. Я не обольщалась: это была вовсе не просьба, так что пришлось вскинуть голову и уставиться в темные, непроницаемые глаза: – Сожалеешь, что проговорилась?

– Д-да, – сквозь зубы сумела-таки выдавить я.

– Не доверяешь?

Этот вопрос ответа не требовал, так что я просто промолчала. Так и не дождавшись ни слова, генерал только хмыкнул:

– Ничего. Этому ты научишься. А что касается твоего таланта… поверь, мои полководцы будут в восторге, как только узнают, что именно ты умеешь. Думаю, они даже в какой-то момент откажутся проводить совещания и приносить доклады без твоего присутствия, – последние слова были сказаны едва слышно, под нос, а сам мужчина явственно кривился от воображаемой перспективы. Кажется, такое будущее ему не сильно нравилось. Я же, представив подобную картину, вдруг улыбнулась.

– Вот-вот. Смеешься, – беззлобно бурчал лорд, с трудом сдерживая кривящиеся губы от улыбки, – а мне теперь придумывать, как скрыть твои таланты от подчиненных чтобы они не обернули их против меня же.

Глава 7

Открыв глаза, немного мутные после сна, я с неверием и удивлением протерла их, пытаясь понять, как такое могло получиться. Судя по окружающему пространству, мы не были в той же части страны, в которой я засыпала. Зелень растений казалась совсем иного цвета, а на горизонте высились резкими пиками горы.

Я завозилась, пытаясь сесть удобнее.

– Разбудил все же? Извини, не хотел. Думал, тихо пройдем, – спокойный голос генерала казался чуть более сиплым, чем раньше, и я невольно подняла голову. Под глазами мужчины появились темные тени, а у кромки волос проступили сине-фиолетовые, похожие на вены, линии. Это и пугало, и тревожило одновременно. ОН не выглядел сейчас человеком. А с другой стороны, если с этим лордом что-то случится, то как меня быть дальше? Вернуться к своей принцессе? Или следовать исходному плану и укрыть где-то в маленькой деревеньке?

– Что с вами? – выпутав руку из складок ткани, я несмело протянула ее к мрачному, утомленному лицу, так и не решившись коснуться кожи.

– Все в порядке. Пока ты спала, я решил, что тебе не стоит ехать в военный лагерь. Место не самой приятное. Потому попросил Энау проводить нас домой. Нам осталось не больше получаса, так что потерпи немного.

– Домой? Куда домой? – я растерянно оглядывалась, совсем не понимая, где мы и что будет дальше.

– Скоро увидишь, – усталое лицо озарилось улыбкой, и генерал пришпорил коня. Позади, словно тени, неслись сопровождающие.

Замок появился внезапно. Словно его вдруг нарисовали на фоне неба между двух темных пиков гор. Огромный, сложенный из красного камня, он вполне оправдывал свое название. Твердыня. Зубчатый край переходов и круглых башен был хорошо заметен издали, а ширину стен в бойницах, никак не удавалось определить.

– Это мой дом. Твердыня рода Шанготи, – торжественно, придержав коня, произнес генерал, глядя на поистине огромную крепость.

– Почему Шанготи? – чуть передернув плечами, осознавая свою незначительность и слабость, спросила неуверенно. – Я знаю, что ваших сестру и братьев называют Трианонскими. А теперь еще и Лимейскими. А Шанготи – это только советник, кажется.

– Не совсем, – генерал тронул поводья, пустив коня шагом по хорошей дороге. Чуть впереди виднелась небольшая застава. – Шанготи – это младшая ветвь. Пока у старшей есть наследники, они не могут присовокуплять к своему имени титул «Трианонский». По крайней мере в официальных документах. Мои младшие сейчас Лимеские, так как встали в линию престолонаследия государства. За это им теперь и отвечать. И из всех Шанготи нашего поколения только я теперь официально «Трианонский», как наследник. У Зимиников – Дамиер и его братец Трианонские. Хотя мы вполне частенько обходимся без этого официоза…

– Но разве ваш отец – Трианонский лорд?

– Нет. Это мамино наследие.

– Тогда почему вы носите имя матери? – я не понимала. Это было чем-то абсурдным, неясным. У нас даже принцесса, выходящая замуж, примыкала к роду супруга. И никогда наоброт.

– Потому что именно мама носитель той силы, что перешла к нам. А отец… он простой человек. Да, с некоторыми способностями, как одаренный, но все же он пришел в род матери. Как примак*, а не наоборот. И поверь, он знал, на что шел. Даже без всякого Зова.