Александра Питкевич – Виват, мой генерал! (страница 8)

Вот теперь во мне встрепенулись злость и возмущение. Хотелось чем-то увесистым треснуть по голове этого солдафона. Не так чтобы сильно навредить, но так, чтобы там немного прояснилось. Как можно задавать такие глупые вопросы? Едва не подпрыгнув, но не сумев встать на ослабевшие ноги, я все же повернула голову в сторону двери, язвительно зашипев:

– А что я по-вашему, должна была добровольно согласиться на роль грелки в вашей постели? Я, пусть не благородная, но все же не гулящая девка, как вы верно подумали. С чего вы вовсе решили, что можете меня требовать что-то подобное? Да еще у самого короля!

**

– Клара, – из-за двери послышался нервный смех, – кто тебе такое сказал? Ты правда решила, что из-за обычно девки, которую требуют в качестве приживалки… Кто бы согласился на такие условия мирного договора? Я, конечно, тот еще дипломат, но все же не совсем идиот. Братья бы такого поворота не оценили, поверь. Нет, ни одна девка на свете столько не стоит, будь она хоть трижды умелой в постельных утехах.

– Тогда что это было? – признаться, я никак не могла понять, где ошиблась. Я все слышала собственными ушами и даже если Паскаль, этот грозный генерал Лимерии попытается меня переубедить, то я пока тоже из ума не выжила, чтобы принимать фантазии за реальность.

– Хм. А вот это уже не простой вопрос. Видишь ли, наша встреча была такой же неожиданной и для меня, как и для тебя. И так получилось, что если ты имеешь какую-то линию свобод, то для меня теперь все предрешено.

Голос генерала звучал спокойно, а мне хотелось уже самой стучаться головой о дверь, к которой я прижималась. Просто потому, что я не понимала, что он имеет ввиду. Какое «предрешено»? И при чем тут я?

Тряхнув лохмами, что выбившись из прически упали на лицо, я глубоко вздохнула:

– Я ничего не понимаю, и если вы нормально не объясните…

– Я потомок Трианонских лордов, как ты наверняка знаешь, – быстро, словно боясь передумать, затараторил мужчина по ту сторону двери, – и для некоторых из нас судьба выбирает пару на всю жизнь. Это не добровольное желание, а что-то в крови. Непреодолимое и довольно опасное. Но в той же мере это гарантирует нам будущее. Шанс на семейное счастье и сильное потомство… Много всего.

– Я слышала, что ваш король, ваш младший брат, объявил о помолвке через неделю после знакомства с невестой, – задумчиво протянула, пытаясь как-то применить все сказанное на себя.

– Это он еще держался изо всех сил. Вот Филиппу и Арианне так сильно не повезло, – в голосе слышалась улыбка, но какая-то горькая, ненастоящая.

– А теперь вы?

– Теперь я. И моя единственная возможная пара на ближайшую жизнь – это ты. Но не в том качестве, что ты подумала изначально, а в роли моей супруги. Я не стал этого говорить при Жуане, потому то подобные знания и твое присутствие при его дворе дают слишком большую власть надо мной и над моей семьей… Сожалею, что это доставило тебе неприятности, но я не видел иного варианта.

Я сидела, теребя юбку, дергая ткань и не зная, радоваться такому исходу или все же позволить себе небольшую истерику, что так и не догнала меня ночью, но вполне могла случиться теперь.

– Клара, открой дверь, пожалуйста. Я вовсе не хочу ее выбивать и тебя травмировать, но я просто не могу больше находиться по эту сторону. Кроме того, мне своими глазами необходимо убедиться, что ты в порядке.

– Я все еще не уверена, что это все правда и что мне стоит вам доверять. После того, что я видела и слышала во дворце.

– В любом случае, выбраться из этой лачуги ты можешь только в мои объятия, так как с Жуаном твой статус мы обговорить успели. Как и остальные условия дальнейшего сотрудничества. Да и мне показалось, что эта ночь была для тебя достаточно информативной, чтобы принять верное решение. – Голос стал жестким, резким.Генерал явно не привык кого-то так долго уговаривать. – По крайней мере, у меня есть войско и шатер. В котором уж точно не живут клопы.

Последнее заявление вызвало дрожь во всем теле. Аргумент весьма значительный, нужно признать.

Передернув плечами, я решила, что в чем-то все же этот человек прав. Кроме того, я не сильно обольщалась: чтобы выбить эту дверь и снести меня ее так бездумно подпирающую, нужна пара ударов крепкого плеча.

– Ладно, – решила я и попыталась встать. Вот только ноги почему-то совсем не желали держать, норовя то и дело подогнуться. В очередной раз рухнув на колени, больно стукнувшись о деревянный пол, я громко выругалась.

– Клара? Что случилось?

– У меня это, – было как-то стыдно и немного обидно. Я пока так и не определилась, как относиться к Грозному и такому противоречивому человеку, как Паскаль, но признаться в собственной слабости казалось куда сложнее, чем мне думалось. – У меня ноги не держат…

– Отодвинься от двери. В сторону, как можно дальше.

**

Дерево, старое и иссохшее, из которого была сделана дверь, треснуло. В помещение, едва не зацепив темной головой низкий потолок, ввалился крупный мужчина с каменным выражением лица. Внимательно окинув взглядом камору, сведя брови от недовольства, генерал, наконец, посмотрел на меня. Сейчас он казался еще выше и шире в плечах, нависая надо мной, словно скала.

Темные глаза, кажется, стали еще мрачнее, когда взгляд прошелся по скрюченной фигуре вверх-вниз. Скулы заострились от гнева. От этого взгляда очень хотелось вжаться в пол, стать совсем незаметной. А лучше провалиться этажом ниже.

– Это не называется «в порядке», – тихо с угрозой, произнес генерал, растягивая слова.

– Думаю, в моей ситуации, это все же минимальный урон из возможных, – тихо, стараясь голосом успокоить собеседника, проговорила я. В воздухе словно бы мелькнули искры, но они пропали так быстро, что я и не была уверена, стоит ли доверять собственным глазам. Но вот лицо генерала чуть разгладилась, складка между бровей стала не такой глубокой.

– Вероятно, – нехотя согласились со мной, и великан присел рядом, почти сравняв свое лицо с моим. – Ты не будешь против, если я возьму тебя на руки? Лестница довольно крутая, а если ноги тебя плохо держат…

– Пожалуй, это единственный вариант мне спуститься, не упав, – я чувствовала себя странно, смущенно и неуверенно перед этим мужчиной.

Кивнув, словно такого ответа ему было довольно, Трианонский лорд придвинулся ближе, и запустив одну руку под колени, немного путаясь в складках, второй придержал за плечи прежде чем прижать к своей широкой, почему-то горячей даже через кольчугу, груди. Я невольно вся сжалась, пытаясь казаться легче, меньше, на что мой нежданный спаситель тихо хмыкнул:

–Если держаться за шею, то положение должно быть устойчивее.

Я сделала вид. Что не услышала сказанного. Такая позиция, на руках у крупного мужчины, генерала, была для меня в новинку. И не сказать, чтобы очень уж приятна. Но стоило нам подойти к дверному проему, в котором на одной оставшейся петле болталась дверь, как я судорожно схватилась за камзол, боясь упасть с такой высоты.

– Ну вот. Так определенно лучше, – усмехнулся генерал, начав спускаться по лестнице. Не знаю, что на него подействовало лучше, моя магия или отсутствие между нами двери, но выглядел он определенно спокойнее.

Меня не спустили с рук ни на первом этаже, ни на улице. С удивлением и испугом, я разглядывала люде, стоящих на коленях под строгими взглядами солдат. Кто-то при нашем появлении попытался выть, прося пощады, но получив тычок под ребра, тут же замолк, судорожно всхлипывая.

– Что-то выяснили? – спокойно и строго. Словно я не висела у него на руках, обратился к подчиненным генерал.

– Да, – к нам подбежал кто-то из офицеров, хмуря косматые брови, – Энау помог нам найти того. Кто пытался навредить госпоже. Однако выяснилось, что это не первый подобный случай на постоялом дворе. За домом, ближе к лесу, мы нашли несколько могил, разного по времени захоронения.

Офицер замолчал, скосив взгляд на меня, словно опасался продолжать. Меня же сотрясала мелкая дрожь, когда до утомленного разума дошло все сказанное.

– Продолжай, – сквозь зубы потребовал генерал прижимая меня сильнее.

– Энау глянул насквозь, благо могилы неглубоки, и говорит, что все молодые женщины. И ни одна не умерла своей смертью.

– Постояльцев допросили? Почтовую карету?

– Всех. Почтовые, ни охранник, ни кучер, ничего не знали. А вот все остальные… Из постояльцев только и было что два мужика, один из которых и напал на госпожу.

– Почтовых отпустить. Остальных казнить. Дом спалить вместе со всем добром. У хозьявов есть дети?

– Здесь нет. Хозяйка говорит, что у ее родни пока гостюют.

– Жене трактирщика позволить взять одну котомку вещей и отрубить руку. За пособничество. Остальных не щадить.

– Слушаюсь, генерал.

– Как закончите – двигайте к стоянке. Но проверьте, чтобы огонь на остальную деревню не перекинулся.

– Будет исполнено.

Офицер развернулся, и быстрым шагом подошел к женщине, что завывала , стоя на коленях в грязи. Я же не могла вздохнуть. Так просто решать чью-то судьбу? Отнимать чужие жизни? Немного прийти в себя удалось только тогда, когда меня водрузили на спину высокой лошади. Пришлось уцепиться за гриву животного, чтобы не сползти на землю. Одно быстрое движение, и генерал оказался за моей спиной. На плечи набросили темный, длинный плащ, а затем попытались прижать к жесткой ткани стеганки на мужской груди, но я не далась, передернув плечами.