Александра Питкевич – Лекарство для генерала (страница 46)

Я не знала, как долго длилось подобное состояние, но видно я все же смогла уснуть полноценным сном, потому что осознала происходящее в следующий раз уже тогда, когда меня за плечо нетерпеливо трясла Эн.

– Лора, нужно вставать. Нужно поторопиться, потому что тебя там все ждут.

– Что случилось? – сонно моргая, поочередно шевеля всеми конечностями, чтобы только убедиться, что они меня слушаются, тихо спросила няню.

– Все уже собрались. На помосте. Там даже сама королева! – Эн произносила слова тихим шуршащим шепотом, словно ее величество могла услышать нас с такого расстояния и сквозь стены шатра.

– И что же? Я им для чего?

Кажется, ночное происшествие дурно повлияло на мою голову, потому что я никак не могла сообразить, почему все просто не могут от меня отстать. Я и без того сделала куда больше за эти недели, чем за всю свою жизнь и заслужила немного отдыха. Разве не так?

Но Эн не оставляла мне и шанса вернуться ко сну, так что через полчаса, не больше, я довольно быстро шла по лагерю в сторону помоста. Там собралась целая толпа, тихо переговаривающихся людей и эйолов. Все в дорогих нарядах, украшениях. Со стражей и слугами. Только себя я ощущала там совершенно лишней.

– Ты уверена, что мне туда? – стараясь шипеть не слишком громко, поинтересовалась у Эн. Накидка на плечах показалась очень уж тонкой и от первого же порыва ветра я передернула плечами. Или все дело было в десятках глаз направленных на меня?

– Конечно, – нянька даже возмутилась такой несообразительности, так что я не стала настаивать. Хотя мне и очень хотелось развернуться и уйти подальше. Желательно вернуться в свой любимый город и больше никогда, никогда не касаться политики.

– Шада Мелиалора, мы так рады, что вы решились к нм присоединиться, – в голосе Эзры сквозила такая издевка, что только глухой мог ее не заметить. Я же в который раз поразилась столь ощутимой разнице в отношении ко мне и к Диаре.

– Если бы вам действительно было так важно мое присутствие, вероятно, стоило прислать слугу или посыльного с извещением, когда и где мне полагается быть. А так я бы с невероятным удовольствием предпочла здесь и вовсе не присутствовать, – нет, я никогда не сумею простить его и понять смысл свершенных им поступков. Просто по тому, что слишком ясно ощущаю ненависть и презрение Эзры на себе.

– Так это и есть та прекрасная донья Лора, что помогла моему Харану, а в итоге оказалась настоящей шадой? – это был голос совсем иного толка. Не такой, как я привыкла за последние недели слышать во дворце эйолов. Женщина, выступившая чуть вперед, облаченная в синюю тяжелую многослойную ткань, была весьма мила собой. Темные брови, густые, забранные в сложную прическу волосы, прямой нос… но мне не понравились ее глаза. Королева Китрин смотрела на меня с высокомерием, вполне достойным Эзры. Что ж, этого я не ожидала, но внутренне была готова и к такому повороту.

– Ваше величество, – присев в легком книксене, относя себя все же к ее подданным, я, тем не менее, смотрела прямо в глаза Китрин. На мне не было никакой вины, что позволяла бы ей так на меня смотреть и так разговаривать. И как бы я не хотела, по крови я все же шада, с чем стоило бы считаться хотя бы в такой компании.

– Мелиалора, милая, – а вот этого я не ждала. Из-за спины Эзры, протягивая ко мне ладони, выплыла катунь. Женщина игнорировала взгляды присутствующих и их недовольные гримасы. Вот уж кто вел свою игру всех.

Будучи ниже остальных по росту, эйола оставалась до поры незамеченна мной, и сейчас улыбалась как родной. И пусть я знала о ее планах и причинных, кажется, эта особа единственная была на моей стороне.

– Доброго дня, катунь, – приняв обе протянутые ладони и присев куда глубже, чем перед Китрин, миролюбиво поздоровалась я. Мне нужен был хоть какой-то союзник, чтобы пережить нахождение среди этих ядовитых змей. Одной мне не выстоять. Потому я продолжила: – Простите, что опоздала. Меня не оповестили о времени.

– Все в порядке, шада. Это такие мелочи, – катунь махнула рукой, но в ее глазах полыхнуло что-то темное. Кажется, кого-то из слуг в лагере ждет сегодня порка. Еще бы, ожидание одной меня правительством сразу двух государств было «такой мелочью» только в словах катунь.–Идем, моя хорошая. У нас возникла загвоздка, которую без тебя, кажется, не решить. Как бы все тут ни пыжились.

И снова, слова произнесены почти шепотом, но я почти уверенна, что их расслышали все, кому следовало. Вот только я не знала, пытается так катунь осадить королеву Китрин или все же Эзру.

Только мне-то было все равно. Я знала мотивы катунь и ее планы в целом меня устраивали, потому не обращая внимания на недовольное лицо королевы Китрин, я изобразила почтение и обратилась к эйоле:

– Чем могу помочь вам, благородная мать?

Катунь прикрыла на мгновение глаза от удовольствия. Все верно: если мы правильно разыграем карты, то обе будем в выигрыше и при союзниках. А с остальным эйола справится и без меня.

– Видишь ли, моя милая шада, у нас возникла беда вот с этим, – катунь повела рукой, указывая на уже знакомый мне кубок. Деревянная чаша стояла на подносе прямо посреди возвышения, как центральная фигура всего действа. – Сколько мастера и умельцы Эзры не бились над рецептом, сколько не старались, что-то выходит не так.

– И чем могу помочь я? Во мне не так много крови отца и вовсе нет талантов жрицы, – внутри на миг всколыхнулась и тут же опала обида: сестра стояла на краю постамента, облаченная в парадное жреческое одеяние. Уж ее-то не забыли позвать вовремя.

– Лора, – я вздрогнула и почувствовала, как тело наливается теплотой. Харан. От одного его голоса меня окутало каким-то непроницаемым коконом: я была не одна и я была в безопасности.

Генерал, аккуратно причесанный и выбритый, почему-то в черном доспехе, шагнул вперед.

– Лора, мэтр Иваньер и помощники твоего… Эзры, говорят, что чаша «отказывается» реагировать на ингредиенты. Кто-то из них считает…

– Ты давала чаше свою кровь?– от резких слов деда по спине прошла холодная волна. Все словно встрепенулось. В венах словно забурлило, закипело, я мне показалось, что я одним взглядом способна испепелить этого высокомерного эйлоа.

Развернувшись, ощущая покалывание в пальцах и огонь в крови, я тихим, свистящим шепотом произнесла, обращаясь только к Верховному жрецу, что по иронии судьбы, был и моим дедом:

– Я часть твоей крови, пусть так, но ты не смеешь разговаривать со мной в подобном тоне. У тебя нет власти ни над моей судьбой, ни над силой. Потому запрещаю, запрещаю тебе, Зэра Ашерелле, говорить со мной. Отныне и впредь.

И что-то было в самих словах, или в моем голосе такого, что заставило старика побледнеть и отшатнуться.

**

В повисшей тишине было что-то такое, отчего я расправила плечи. Я чувствовала, как немного кривится верхняя губа, пытаясь выразить презрение, но я сдерживалась. Это было бы чересчур. Тем более тогда, когда я не могла сказать, как долго продлится это состояние. Я чувствовала подобное всего несколько раз в жизни, тело словно бы переставало мне подчиняться, наполняясь неведомой, опасной и могучей силой, с которой приходилось считаться. Это было очень похоже на то что я испытывала в подземном храме, когда шла под водой. Или не совсем?

То, да не то.

Нет, в этот раз мое тело осталось со мной и я могла дышать. И в то же время ощущала себя так, словно вокруг пылает сине-фиолетовое пламя, вздымаясь над моими плечами едва ли не до небес. Сама кровь, казалось, течет в обратном направлении в венах, бурля и вскипая. И если это то, что может ощущать в любой момент времени Диара, то я была рада оказаться слабой. Только бы этого хватило для спасения бессменной тьмы.

– Когда я была священной гробнице павших героев, – я шагнула к чаше. Занеся руку над ней. Я почти видела пламя, что окутывало мое тело. Ладонь повернулась в одну сторону, в другую, и в ушах словно бы послышалось тихое гудение огня. – Я оцарапала руки солью. Вы знали, что там все усыпано этими большими и колючими кристаллами? Знали, что туда невозможно попасть в обычной одежде? Да наверняка же…

Я говорила, ни к кому конкретно не обращаясь, но понимая, что в висящей тишине мой голос разносится далеко-далеко, и в оба лагеря, и в саму низину, отскакивая от ледяных статуй. Словно сам ветер разносил слова, подхватывая и усиливая их.

– Чашу мы нашли не в тот же день, нет. И руки, конечно, успели почти зажить. Царапины затянулись, ссадин покрылись корками. Так что вы не о том спрашиваете. Дело не в силе крови, дело не в том, сколько мне отмерено этой власти… вся суть в намерении. Я хотела спасти сестру. Которой это оказалось не нужно, – я иронично хмыкнуло и где-то вдали, словно поддерживая мою горечь, вскричали птицы. Пронзительно, зло, громко. – Я хотела помочь войску, что было готово отдать свои жизни за страну, а теперь почти забыто теми, кому служило.

Я кинула косой взгляд на королеву Китрин, и та передернула плечами и вскинула подбородок. Но женщина не произнесла ни слова, опасаясь меня, опасаясь той непонятной силы, что сейчас подавляла всех присутствующих. Так что я продолжила. Поводя рукой над чашей, ощущая всю иронию ситуации, весь комизм происходящего, я протянула вторую руку к Харану, ладонью вверх.