Александра Питкевич – Лекарство для генерала (страница 34)

А после того как Харану наложили пять швов и крепко затянули шов свежими бинтами, Терн подошел ко мне.

– Выползай. Вода давно уже остыла. Чего в ней сидеть сейчас? – у меня не было ответа. Я была готова уже уснуть в таком положении.

– И что ты станешь делать? И почему ты? – во мне опять проснулось любопытство. (1fb11)

– Потому что я в юности был учеником лекаря при одном монастыре. В армии это несильно было нужно, в каждом полку свои врачеватели, а вот в таких походах… Опыта у меня всяко больше. А по поводу дел, так тут ничего сложного. Мы тебя только жирным кремом смажем, все твои ссадины, да забинтуем самые глубокие. К утру будешь как новенькая. Только ночью за Хараном приглядывай, чтоб у него температура не поднялась.

– Угу, – буркнула в ответ и усиленно покраснела.

Никому ничего не требовалось объяснять, но чувство неловкости от этого меньше не становилось.

Глава 17

На следующее утро о нашей вылазке напоминали только сами цветы, да кривые лица мужчин при резких действиях. И все равно, несмотря на раны, первым делом после пробуждения эти неугомонные создания принялись за разминку! Пусть не в полную силу, пусть не так резко, но все же, когда я смотрела на их танцы с оружием, очень хотелось поднять палку побольше, да от всей души понадавать…

А вот Терн, которому выпало всю ночь стоять в дозоре из-за несостоятельности Рубера и Харана, махнув головой вместо приветствия, завалился спать, игнорируя звон оружия и громкое, шумное дыхание товарищей. Кажется, военная подготовка и многолетний опыт походов сделали свое дело: великан захрапел еще до того, как его голова коснулась импровизированной подушки.

– Эх, хорошо, – припадая на раненую ногу, с мокрым торсом после умывания к печному камню подошел Харан. Я хмуро посмотрела на мужчину, дожидаясь, пока будет готов мой кофе. Кажется, я тоже приобрела новую привычку в этом путешествии: ни с кем не разговаривать до первого глотка этого горького, животворящего напитка.– Как ты себя чувствуешь?

Мне захотелось скривиться на вопрос мужчины. Не потому, что так уж сильно саднили руки или болели ноги, а просто из-за какой-то проснувшейся внутренней вредности.

– Нормально, – едва разлепив зубы, пробормотала, уговаривая кофейник поторопиться. Харан не виноват в моем дурном настроении, но, как и любая девушка в этом мире, я не всегда могла справиться с собой. Особенно в таких условиях, когда у меня не было доступа к любимой ванной или к буфету со сладостями.

– Как руки? – заглядывая в лицо, участливо интересовался мужчина, а я все больше свирепела.

Вот чего прицепился? Все нормально с руками! И еще немного, я как выйду из себя, ка-ак покажу ему…

Глубоко вздохнув, я закрыла лицо руками. Все в порядке, нет причин яриться. Мы добыли цветок, и теперь осталось выполнить ту часть, что нужна была Харану. Тогда можно будет вернуться домой и вылечить сестру. И больше никогда не вспоминать ни о болезни, ни о том, что стало ее причиной.

– Что нам еще нужно сделать? – не отвечая на заданный вопрос, тихо спросила. Внутри прорастало новое чувство: стремление что-то делать, торопиться. Хотелось как можно быстрее добраться домой, решить все вопросы и жить, как прежде. Жить так, словно все это мне приснилось.

– Найти ритуальную чашу эйолов. Насколько я знаю, она из какого-то материала, неподвластного действиям эйольской крови. И должна храниться за какими-то замкнутыми дверьми в…

– Очередном хранилище, заполненном жуткими тварями, – закончила я, не в состоянии сдержать иронии. Она так и плескала из всех щелей.

– Вероятно, – не стал спорить Харан, кривовато улыбаясь.

– И как же нам ее искать? И с чего ты взял, что чаша все еще на месте? Это тебе не саркофаги с павшими героями. Ее не так сложно увезти в сумке, спасая от таких искателей древностей, как мы.

– Потому что согласно легендам, эти чаши, как и бубны северных колдунов…

– Шаманов, – поправил Харана подошедший Рубер.

– Ага. Их самых. В общем, эти чащи как-то привязаны к месту. Их стараются не уносить далеко от родного храма. Если же храм совсем разрушен, то реликвию либо переплавляют и только тогда увозят, либо закапывают. Но я сомневаюсь, что отсюда ее все же забрали. Как ты заметила, сюда не так просто попасть.

– И эта чаша должна помочь тебе спасти ледяное войско?

– Бессменная тьма стоит в таком состоянии уже три года, – тихо произнес Харан, словно я могла об этом забыть. – И я готов перерыть тут каждый метр, чтобы отыскать предмет, который способен помочь в их спасении.

– Не сомневаюсь.

У меня на самом деле не было ни единой капли сомнения в том, что Харан сможет, да и сделает то, о чем ведет речь. Даже если ему предстоит делать это голыми руками.

– А от меня тебе какая помощь требуется?

– Твои невинные руки, – пожав плечом, генерал накинул рубашку, словно речь шла о чем-то совершенно несерьезном. Но в этот раз я не покраснела. Может, привыкла к подобного рода шуткам?

– Только руки? – с невеселым смешком поинтересовалась и почувствовала на себе два задумчивых взгляда.

– А вот тут я даже не знаю. В подземельях вон как получилось. И что-то мне подсказывает, что портовая шлюха ни за что бы не дошла до гробниц героев. Ни под водой, ни по воде. Так что будем пока придерживаться мнения, что ты нам необходима вся и целиком.

– И как вы собрались искать эту самую чашу? – наконец хлебнув крепкого, с запахом апельсина, кофе, протянула я. Теперь мне было на самом деле интересно, что придумает Харан.

– Да есть пара признаков. Сейчас соберемся, позавтракаем и как раз проверим догадки. Вдруг нам повезет с первой попытки.

И замолчав, Харан невесело хмыкнул. Явно не верил собственным словам.

**

С первой попытки. Да как бы не так! Мы три дня кружили вокруг храма, пытаясь отыскать место, где могли бы быть спрятаны подобные реликвии, и ничего. Ни единого признака!

Конечно, подобного рода поиски не были так утомительны, как, к примеру, путешествие по горам, но каждый день промедления все больше усиливал напряжение, что снедало меня изнутри. Казалось, еще немного, и цветы в стеклянных колбах завянут. Или случится еще что-то, столь же непоправимое, способное свести на нет все наши старания.

– Лора, успокойся. Нормально себя чувствуют эти растения, – мягко, пытаясь как-то снизить градус моей прорывающейся паники, произнес Терн. Харан и Рубер решили спуститься на первый уровень подземелий, к подвалам, чтобы проверить и там наличие какой-нибудь ниши или потайной двери.

– Я даже не знаю, нужно ли их поливать, – сокрушенно пробормотала, обратно укрывая колбы плащом, чтобы туда не попадал солнечный свет.

– Если бы была нужна, они бы уже давно загнулись. А эти вон, стоят как новенькие. Я думаю, им больше требуется сама эта соль, в которой имеется все необходимое.

– Может, и так.

Я поднялась с колен, больше не в силах сидеть на одном месте. Полуденное солнце, такое близкое в горах, опаляло куда сильнее, чем на родном мне побережье. Приходилось следить за тем, чтобы плечи и лицо были постоянно укрыты, во избежание ожогов.

– Немного прогуляюсь, – я кивнула Терну и поправила кинжал. Не то чтобы от него в моих руках была хоть какая польза в случае неприятностей, но мужчины настаивали на ношении оружия. Словно оно сможет меня спасти, если те самые креветки или еще какая нечисть поднимется из подземных уровней храма.

– Далеко собралась? – Терн занимался лошадьми, одна из которых неожиданно захромала, поймав какую-то колючку. Теперь великан прикладывал к ране какие-то примочки, чтобы вытянуть остатки гноя и не позволить ране разрастись.

– Нет. К храму пойду, вокруг погуляю. Может, мы чего упустили…

– Только вниз не ходи. Мало ли что там парни откопают при их-то энтузиазме.

– Не пойду, – пообещала и на всякий случай прихватила с собой один из маленьких фонарей. Допоздна ходить кругами я не планировала, но темнело здесь очень быстро, словно кто-то в один момент набрасывал на долину темное покрывало, усыпанное звездами. Раз – и нет ни дня, ни света.

Но пройтись было нужно. Внутреннее нетерпение, стремление к какой-то деятельности и невозможность отправиться в обратный путь не давали спокойствия.

Дорожка за пару дней нашего пребывания в долине стала куда более явной, и теперь не нужно было опасаться, что из высокой травы какой-нибудь жук или даже змея, набросится на ноги. Я медленно шла, стараясь смотреть на окружающее по-другому, так, словно никогда не видела ничего вокруг. Мы что-то упускали. Если верить записям, которые отыскал Харан, то чаша не могла покинуть территорию храма. А значит, мы просто не можем ее найти.

Прогуливаясь мимо развалин, заглядывая в ниши и трещины, что сейчас в изобилии украшали стены храма, я то и дело отмечала, что растения и мхи, которые обычно обитают на развалинах подобных строений, не затронули это здание. Все стены оставались сухими и чистыми, словно находились в пустыне, а не в живой, наполненной водой и растительностью чаше, окруженной горами.

Через несколько часов блужданий, так ничего и не обнаружив, но немного успокоившись, я настолько запеклась под солнцем, что решила спрятаться в тени храма. Прохлада накрыла сразу, словно я окунулась в горное озеро. Под аркой словно бы пахло чем-то цветочным и в то же время пыльным. Запах казался непривычным, несоответствующим, но дышать стало значительно легче. Я немного постояла сразу за большими дверями, привыкая к темноте и прохладе, прежде чем шагнуть дальше, в зал, охраняемый дочерьми печального бога.