Александра Питкевич – Лекарство для генерала (страница 33)

– Погоди, погоди, – чуть встревожено, словно только это смогло покоробить его непробиваемое состояние равновесия, проговорил Терн, запуская руку в сумку.

– Один флакон для цветов разбился.

– Есть еще.

Следующая емкость оказалась цела, заставив меня едва не осесть окончательно. Приняв флакон, я с трепетом и облегчением прижала его к груди.

– Лора, – мне не понравился тон великана, и я подобралась, ожидая продолжения. Терн чуть скривился, а затем спокойно и очень четко произнес:– Ты справишься тут, какое-то время сама? Я хочу спуститься и помочь парням. Может так статься, что это им нужно. Очень нужно.

– Да, – едва осознавая, что мне предстоит остаться тут одной, пролепетала я. В голове билась только одна мысль: если они не вернутся, если все трое останутся там, внизу, мне не добраться домой. Мне даже не выбраться из этой долины без их помощи.

Впервые в голове ясно оформилось понимание, что я ничего не смогу сделать сама.

– Спасибо, – быстро произнес Терн и наклонился, касаясь щеки губами в сухом поцелуе. – Не волнуйся зазря, мы постараемся быстрее. Нас не так просто убить.

Я только громко хмыкнула, стараясь сдержать нервный смех, что так и рвался наружу. Ничего больше я поделать сейчас не могла.

После того как Терн ушел, исчезая на лестнице, я какое-то время просто сидела, пытаясь справиться с собственным состоянием. Поразительная несостоятельность, неспособность самой справиться даже с такими простыми затруднениями, оказалась сюрпризом. Я почему-то была свято уверена, что все выходит вполне неплохо, что я могу позаботиться и о себе, и о сестре. Но все выходило не так. Совсем не так. Я была не просто слаба, а катастрофически никчемна.

– Нет, – стараясь остатками самообладания отогнать панику, я открыла глаза. Вглядываясь в сумеречный свет, заполнявший верхний уровень храма.

Получается, мы провели там, внизу, почти весь день? Мне же показалось, что прошло не более пары часов, так стремительно развивались события.

Как могла, отогнав панику, да и все посторонние мысли разом, я открыла флакон, что до этого прижимала к груди. Пробковая затычка отскочила с тихим хлопком. Поставив флакон рядом на каменный пол, от которого холод начинал проникать в тело, я ближе пододвинула шлем, что так и стоял на моих ногах. От одной мысли, что придется опять запустить руки в соль, вынимая растения, заныли все ссадины. Но и этого я не могла себе позволить. Не тогда, когда мужчины внизу разбирались с последствиями нашей, пока довольно удачной, вылазки.

**

Я изо всех сил старалась бороться со сном, но, кажется, почти бессонная ночь и события последующего дня вытянули из меня все соки. В какой-то момент, прижимая к груди две склянки с цветами, уронив на пол шлем с остатками соли и баюкая оцарапанные ладони, я провалилась в сон. И не было ни сновидений, ни страхов. Просто темное, тяжелое, как каменная плита, небытие.

Разбудило меня странное покачивание. С трудом, не с первой попытки разлепив веки, я сонно уставилась в лицо Терна. Великан не улыбался, но было в выражении его глаз что-то такое, что однозначно показывало – мы все справились и пережили этот день.

– Где Харан? Где мои цветы? – просипела, глядя на то, как колышется небо в такт шагам.

– Я тут, Лора. И цветочки твои восхитительные в порядке. Только скажи мне, что с твоими руками? И ногами. Такое ощущение, что ты босиком прошла всю береговую линию нашей страны от самых гор до бескрайних равнин,– по голосу было слышно, что Харан устал, но в нем не было слышно ни боли, ни тоски от неожиданных и тяжелых потерь. Мы на самом деле выбрались.

– Соль. Там все было в соли. Никакого снега, одни белые кристаллы и саркофаги, в основании которых растут цветы. И стоит их вынуть из кристаллов, как они тут же вянут. И я даже не знаю, хватит ли соли о флаконах, чтобы доставить их в целости.

– Все будет в порядке с твоими цветами. А пока давай позаботимся о себе, – Терн опустил меня на бревно рядом с печным камнем, на котором уже стоял котелок, наполненный водой. На колени мне бросили плотный теплый плащ, которым я тут же накрыла плечи, чувствуя себя совсем неуютно в тонкой, пусть и просохшей сорочке. К тому же, сидя на холодном полу храма, я изрядно продрогла.

– Так, с кого начнем? – Терн, уперев руки в бока, осмотрел наше небольшое, но изрядно потрепанные войско. И только теперь я обратила внимание на перетянутую окровавленной тряпкой ногу Харана и на левое плечо Рубера. Кажется, из него торчал какой-то дротик.

– Я могу подождать, – тихо произнесла, и правда, не чувствуя больше боли в ногах и руках. Конечности немного жгло, но если не смотреть, то на фоне общего состояния, кажется, и незаметно.

– Ей бы ноги в воду сунуть. И руки. Чтобы остатки соли смыть,– заметил Харан и принялся разматывать тряпку на ноге. – А вот меня неплохо бы заштопать. Рубер, подавай флягу.

Приняв небольшую, серебряную емкость из рук приятеля, Харан сперва глотнул из нее сам, а затем щедро плеснул на рану, зло зашипев сквозь сжатые зубы.

– Но дротик из нашего приятеля нужно вынуть первым, пока он не присох. Иначе потом ему не понравится. Как бы вырезать ни пришлось.

– Э, нет, давайте доставать, – тут же встрепенулся Рубер, глядя, как Харан заматывает обратно ногу чистым куском полотна.

– Только ноги Лоре…

– Да-да, – махнул рукой Терн и принялся зачем-то копать ямку в земле в пол-ладони от меня. – Не смотри так. Сейчас сделаем тебе лохань. У нас, к сожалению, нет тут лишних емкостей для этого дела. Но опыт походов научил обходиться и без этого.

Через несколько минут углубление было плотно уложено листьями в несколько слоев, а сверху из котелка плеснули горячей воды. Терн сходил к ручью и набрал еще немного, разбавив горячую холодной.

Стало совсем темно, но щедро зажженные солнечные камни и простые фонари разгоняли темноту, создавая ложное чувство защищенности. Но, несмотря на отсутствие стен, здесь было много, много спокойнее, чем там, внизу.

Опустив ноги в теплую воду, едва не вскрикнув от нахлынувшего жжения, я крепко сжала зубы. Нужно постараться, хоть в таких мелочах не выказывать собственной слабости. Перетерпев первую боль, я нагнулась, почти легла грудью на колени. Опуская в воду и саднящие ладони. Когда неприятные ощущения схлынули, я почувствовала, как тело наполняется теплом, как мне становится неоспоримо легче.

А в шаге от печного камня происходило необычное, ни разу не виданное мною действо: Руберу чуть распороли рукав, осторожно сняв рубашку и куртку. И теперь мужчина сидел перед лампой, а Терн внимательно осматривал застрявшую в плече деревяшку с коротким опереньем.

– Насквозь? Какой они длины? – осматривая плечо приятеля, спрашивал Терн. Перед ним на расстеленном куске ткани лежали бинты, тонкий нож и какие-то присыпки. Эта сумка пока нам еще ни разу не пригождалась, так что я даже не знала, что там внутри. Теперь же, глядя на тонкие кривые иглы и нитки, я невольно ежилась, передергивая плечами.

– Скорее всего, придется так. Артерия не задета, и в кости не застряло. Так что это лучший вариант, – невесело отзывался Харан, пошевелив дротик в ране так, что Рубер зашипел от боли. – Мы не заметили, из чего они стреляли, но, возможно, духовые трубки. Арбалеты, даже небольшие, прятать там некуда.

– Все равно с хорошей скоростью, видно, летела, – покачал головой Терн и плеснул на рану все с той же фляги. – Держи его.

Харан обхватил Рубера со спины, одной рукой придерживая плечо, вторую перекинув через торс мужчины, блокируя здоровую конечность. Взяв чистую тряпку, Терн накрыл оперение дротика и резко дернул вниз, придерживая со стороны раны. И все равно Рубер тихо зашипел сквозь зубы.

В сторону полетело отломанное оперение.

Но мужчины пока больше ничего не делали. Они словно ждали какого-то знака, и я не сразу заметила. Что тонкий клинок положили на печной камень. Лезвие медленно краснело, накаляясь.

– На, глотни, – протягивая Руберу флягу на все случаи жизни, велел Терн.

Освобожденный из захвата Харана, солдат сделал большой глоток, тряхнул головой и, вернув флягу великану, кивнул.

– Давайте.

Харан тут же обнял Рубера, не давая тому дернуться, а Терн, прижав к отломку дротика чистую ткань, вдруг резко надавил, проталкивая деревяшку дальше, разрывая плоть. Я дрожала от ужаса и сочувствия, но не могла отвести глаз от того, как, запрокинув голову, сквозь сжатые зубы тихо рычит Рубер. Как с напряженным лицом вытягивает с другой стороны дротик Терн, поймав скользкий окровавленный наконечник тряпкой.

– Все, – недлинная деревяшка упала на землю рядом с печным камнем. Подхватив клинок, чье лезвие заметно накалилось, Терн решительно прижал его к кровящей ране. – Довольно толстое древко для духовой трубки. Наверное, все же что-то другое.

– Повезло, что без яда, – сипло, едва отдышавшись, буркнул Рубер, когда Терн принялся заматывать рану, нанеся на нее прежде густую зеленую мазь.

– Это еще неточно. Может, у них как у пауков, просто не сразу реакция идет.

– Это ж креветки. Все морские яды действуют почти мгновенно.

– Но это не обычные креветки, а храмовые стражи. Так что не станем рисковать. У нас есть пилюли, которые тебе лишними не будут, – не оставляя шанса на возражение, приказал Харан. Опальный генерал поднялся, размотал повязку на ноге и, подмигнув мне… стянул штаны. Я не успела зажмуриться, да так и смотрела на светлое белье, по краю заляпанное кровью.– Зашивай, Терн. Только не так, как в прошлый раз. У меня все левую часть тела, кажется, тогда с неделю тянуло.