Александра Питкевич – Лекарство для генерала (страница 28)

– Кто бы знал. Никогда не слышал о подобном и не читал. По всем правилам тут должен быть алтарь, а никак не страна водопадов, – напряженно ответил Харан. – И откуда берется свет? Мы находимся в подвале храма, но здесь светлее, чем там, наверху.

– Система зеркал? – предположил Рубер, с сомнением оглядываясь вокруг. Мужчина, не доверяя глазам, протянул руку вперед, словно пытаясь сорвать пелену, застилающую взгляд. Только не у него одного были эти видения, чтобы так просто избавиться от морока.

– Может, и так, только тогда где остальное? Все, что полагается иметь храму?

– Если водопады падают, значит, там внизу еще что-то может быть. Осталось только найти путь.

– Не надо его искать, – я отвернулась к лестнице и увидела, как дальше внизу ходит тоннель, высеченный прямо в скале. Почти такой же по виду, как тот, что вел в саму долину.

– Не стоит туда идти неподготовленными, – покачал головой Рубер. – Не нравится мне это место и очень хочется иметь при себе веревку и запас воды.

– Тебе этой мало? – с удивлением переспросила, не понимая, что именно не устраивает мужчину.

– Я не уверен, что ее можно пить. Лучше уж брать кипяченую из кофейника, чем подхватить какую заразу. Напомню, что за перевалом зима, а здесь разгар лета. Мало ли что тут обитает в воде.

– Ты веришь в микроскопических духов, которые могут съесть человека изнутри, если пить неправильную воду? – я усмехнулась, с удивлением глянув на Рубера.

– Нет, я верю, что у офицеров не бывает дизентерии только потому, что они пьют разбавленное вино или кипяченую воду. А вот простые солдаты, которые лакают из ручьев и озер – те, то и дело страдают от болезни кишок. И никакие духи тут ни при чем. Как жительница жаркой Сигеры, ты наверняка знаешь, что не всякая вода пригодна для питья.

– Мы пьем воду из колодца во дворе, – пришлось признаться, что я слишком опрометчиво принялась упрекать Рубера в излишней осторожности.

– Вот тебе и ответ. Что делать будем? – мужчина посмотрел на Харана, дожидаясь приказа.

– Я с тобой согласен, не стоит идти неподготовленными. Никто из нас не знает, что ждет там, внизу. Пока давайте выбираться, а утром, как солнце встанет, тогда уже станем исследовать глубины.

Генерал замерзшего войска развернулся к лестнице, ведущей наверх. Харан уже все решил и даже не сомневался, что все исполнят его волю. Но я все еще смотрела на водопады, что падали с тихим гулом. И чувствовала, что мы не напрасно явились в такую даль. Только за это все же придется заплатить. И как бы цена не оказалась выше, чем мы готовы дать.

**

Ночевали мы пусть и в теплой долине, но я все равно плохо спала, все время ворочаясь с боку на бок. Ощущение чужого присутствия и того, что нам здесь не рады, никак не давало расслабиться. А еще предчувствие. Но, может, я все же ошиблась, и мы обойдемся без внушительных потерь?

– Лора? Что ты все вертишься? – Харан, который стоял на часах после полуночи, присел рядом, коснувшись лба ладонью, словно ожидал, что у меня жар.

– Никак не уснуть.

– Почему же? Я не чувствую и не вижу никаких чудовищ, да и вряд ли они будут рядом с храмом обитать. Спи спокойно. Через час меня сменит Терн, и ты сможешь укрыться в моих объятиях. А пока постарайся уснуть так.

Я согласно вздохнула, но так и не сумела провалиться в сон. Мне все время чудились какие-то шаги и посторонние звуки в темноте. Словно кто-то следил за нами из-за кустов, выжидая подходящий момент. Даже когда Харан пристроился рядом, притягивая меня к себе вместе с одеялом, я не сумела полностью расслабиться.

Утро пришло долгожданным рассветом, и с первыми лучами, окрасившими листву на верхушках деревьев золотом, я резко села. Терн удивленно оглянулся с края поляны.

– Ты чего так рано подскочила?

– Кофе хочу, – мрачно отозвалась, сбрасывая одеяло на Харана и оправляя задравшуюся юбку. Мужчина недовольно заворчал и открыл один глаз, вопросительно-сонно поглядывая из-под ресниц.– Спи еще. Все в порядке.

– Тогда я печной камень поставлю. Вон там удобные кустики, – махнул рукой Терн, направляясь к сумкам. – А чуть в стороне есть ручей. Только осторожно, склон скользкий.

– Угу, – болела голова, но ощущение чужих глаз, давящих на спину, наконец, отступило.

Я думала, что мужчины, пользуясь ранним часом, еще будут спать, но когда я вернулась, умывшись в холодном горном ручье, Харан уже, скинув куртку, разминался, а Рубер сидел на своем спальном месте, недовольно щурясь на стремительно светлеющее небо.

– Могли же еще отдохнуть, – буркнула я, присаживаясь на бревно рядом с печным камнем.

– Нам воспитание не позволяет спать, когда ты уже поднялась, – широко зевнул Рубер, взъерошив волосы. Пытаясь прогнать остатки сна, мужчина тряхнул головой, словно большой пес, и потер ладонями лицо.

– Ничего, потом отоспимся. Сегодня дел невпроворот, – в тон приятелю отозвался Харан, размахивая руками. – Что-то я почти заржавел. Нужно будет потренироваться перед сном, парни.

Мужчины согласно загалдели, явно соглашаясь с командиром, а я с тоской посмотрела на свои пальцы: они тоже ощущались совсем иначе, словно стали жестче, грубее. В них больше не чувствовалось той мягкости и плавности движений, что была раньше. Но с этим можно разобраться и потом. Главное – отыскать те цветы, ради которых мы так долго добирались к этому краю мира. И убраться подальше.

– Твой кофе, красавица, – рядом присел Терн, протягивая кружку с дымящимся ароматным напитком. Мужчина заглядывал в глаза, пытаясь там что-то рассмотреть. – Ты сегодня не такая, как вчера.

– Меня тревожит это место, – тихо призналась я. Несмотря на пение птиц, было в этой долине что-то жуткое.

– Храм гнева. Еще бы он тебя не тревожил.

– Гнева? – стоило произнести это, как по долине словно пронесся порыв ледяного ветра, заставив пригнуться деревья и замолкнуть птиц. Дыхание перехватило. Кажется, не все духи покинули это место.

– Видела прислужниц? Дочерей бога? Их лица искажены гневом. Мы с ними знакомы не понаслышке. Когда в войско эйолов попадают женщины, они носят на доспехе именно их изображения. И они куда опаснее своих мужчин, – рядом остановился Харан. – Обычно среди них только те, кому нечего терять. А тот, кому ничего не жаль, страшнее любого противника, потому что не боится смерти. Этот храм Жагрина – храм гнева. И нам бы стоило поторопиться, потому как я не знаю, какие еще силы в нем сохранились. Если мы уж сумели призвать Ицтлу из старой маленькой часовни, то не представляю, что может обитать здесь, в потревоженном месте тысячи паломничеств.

Я хлебнула кофе, прикрыв глаза и стараясь избавиться от холода, что пробрался в тело. Тревога вернулась, как я ни пыталась ее прогнать. Харан был прав. Нужно поторопиться.

– Веревка есть, и достаточно длинная, – Терн постучал по плечу, на котором висел моток.

– Крюк? – уточнил Харан, проверяя оружие и фонарь. Было решено, что вниз мы двинемся все вместе, оставив лошадей наверху. Никто не знал, что ожидает внизу. Но на всякий случай прихватили и колбы, переданные алхимиком из Квартала ведьм, и мешок для той штуки, что рассчитывал найти сам Харан.

– Все готово.

– Тогда двинулись. Шаг за шагом и друг за другом.

Мы без сложностей спустились на уровень с водопадами, где в лучах утреннего солнца все сделалось розово-золотым, а затем направились вниз по той лестнице, что заметили вчера.

Это была уже совсем другая дорога: темный тоннель, спускающийся вниз, неровные, истертые ступени. И запах воды. На стенах в свете фонарей виднелись известковые, застывшие в камень подтеки, а в некоторых местах ступени казались оплавленными. Не скатиться по ним вниз не давали только железные перила, вбитые в стену.

– Это место пугает, – тихо проскрипел Рубер, идущий впереди меня. Мы были парами обвязаны веревкой, и конец нашей Терн крепил к перилам крюком для пущей безопасности. Но я не была уверена, что перила выдержат наш общий вес, если кто-то споткнется и полетит вниз в этот бездонный темный провал.

– Ты просто привык, что все твои враги в чистом поле и прямо перед тобой, – невесело фыркнул Харан. Кажется, и на него немного давило происходящее.

– Это точно. Я предпочитаю открытые пространства, – хохотнул Рубер и тут же замолчал. Его смех, усиленный эхом, и оттого громкий, мрачный и пугающий, разлетелся вверх и вниз по тоннелю, заставляя пригибать головы. Он отскакивал от стен, как мячик, умножаясь и расходясь гулом, давя нам на головы.

Я не знала, как долго мы спускались, но по ощущениям должны были уже достичь если не дна, то середины горы точно. Воздух стал совсем сырым, но оставался теплым, когда лестница вдруг закончилась резким поворотом. В темноте нельзя было этого разглядеть, пока мы не уперлись прямо в стену.

– Будьте наготове. Мало ли какая гадость здесь обитает.

– Думаешь, какие-то звери могли выбрать это место в качестве дома? Есть куда менее глубокие и более приятные места, – тихо, опасаясь породить еще одну волну эха, отозвался Рубер.

– Я боюсь не тех, кто нашел это место, а тех, кого сюда поселили намеренно. Не забывай, чей это храм.

И, не дожидаясь ответа, Харан шагнул в темный проход.

Это был очередной зал, и пришлось засветить фонари ярче, чтобы что-то разобрать под его высокими сводами.

– Вот же… – ругательство, произнесенное шепотом, отразилось от воды, от колонн и понеслось дальше, в темноту, едва рассеиваемую принесенными огнями.