Александра Питкевич – Его своенравный трофей (страница 22)

– Как пожелаете.

Голос сел, превратившись в шепот. Я невольно скосила глаза на узкую кровать, застеленную волчьими шкурами. Это было ожидаемо, это было неизбежно. И раз уж я молила небо о победе этого мужчины, то теперь мне предстояло справляться с последствиями…**

Чжан Рэн поднялся, так и не накину ничего на голый, замотанный бинтами торс, выглянул из шатра.

– Принесите нам ужин, – приказ прозвучал сухо, и от этой смены голоса, пусть и не обращенной ко мне, почему-то стало жутко. Словно очередное напоминание, что передо мной не простой человек. Кажется, я на несколько мгновений забыла об этом, рассуждая о роли будущей княгини Вэй.

– Думаю, что вполне могу больше не присутствовать на празднике. Принцессу передали под патронат степей, да и с ней достаточно прислуги, чтобы справились без меня, – пройдясь по шатру, подняв соскользнувший со спинки кресла плащ, поделился мыслями князь.

Одной рукой мужчина потирал забинтованное плечо, едва заметно кривя губы. Видно, раны болели, как бы он не старался сделать вид, что все в порядке.

– Да и ваше присутствие теперь там не обязательно, – посмотрев на меня, добавил князь. Мужчина выглядел спокойным, почти умиротворенным, хотя и усталым. – Как считаете?

Я считала, что мое мнение не имеет особого значения, но не могла не отметить, что он поинтересовался. Словно признавал мою значимость не только в качестве оттеняющей безмолвной фигуры, как это обычно случалось с женщинами, даже высокого статуса.

– Думаю, никто не обидится. Не после того, как вы меня выиграли у Гансуха.

– Не сожалеете? Кажется, он был к вам весьма серьезно расположен.

– Такова моя судьба.

– Не перекладывайте ответственность за собственное будущее на богов. Они помогают, но не решают за нас. Никто не подталкивал вас под локоть, когда вы покинули мое поместье.

– Вы мне будете это припоминать еще долго, так ведь?

– Думаю, до внуков, никак не меньше, – и генерал, суровый и грозный, вдруг улыбнулся.

В шатер внесли целый поднос, уставленный небольшими плошками, и я вдруг поняла, что очень соскучилась по еде родной страны. Так много мяса и сыров, нехватка риса и овощей сказывались, кажется, на самом характере, делая меня боле6е раздражительной, как бы я ни старалась сдерживаться. И вот теперь в нос ударил запах маринованной редьки, запеченных грибов. А в центре подноса стояла плошка с чистым, белым рисом, пропитанным каплей уксуса.

– Вы так голодны? – темная бровь удивленно поднялась вверх. Мое нетерпение не укрылось от князя. И, как ни странно, не вызвало у него возмущения. Я почему-то считала, что Чжан Рэн будет недоволен подобным проявлением эмоций, прямым нарушением этикета. Но все оказалось иначе. Недостаточно хорошо я знала этого человека, чтобы предвидеть его реакции. И это следовало исправить.

– Я соскучилась по вкусу дома, – позволяя себе немного больше свободы, ответила сдержано.

– Тогда приступайте.

Я уже слопала половину чашки риса, когда поняла, что князь не ест. Он просто сидел за столом и наблюдал за мной.

– Вы не голодны? – чувствуя неловкость, рискнула спросить. У нас впервые была возможность поговорить нормально и спокойно, без обвинений, страха и обид.

– Нет. После лекарств ничего не лезет. Что бы ни съел, потом будет мутить. Очень уж горькие снадобья у моего лекаря. Я пробовал разные варианты, но самый удачный – пропустить ужин. Иначе ночь не буду спать.

Я отставила чашку, больше не чувству голода. Под внимательным взглядом, как сказал генерал, «ничего не лезло».

– Продолжайте. Не обращайте на меня внимание,– досадливо скривившись, наблюдая за моими действиями, как можно мягче произнес генерал.

– Я уже наелась. Благодарю.

Чжан Рэн покачал головой, и поднялся.

– Как вам будет угодно.

Подойдя к одному из фонарей, генерал затушил его совсем. Затем так же поступил со вторым, оставив теплиться только небольшой огонек за непрозрачной стеклянной рамой, что давал слабый желтый свет. Присев на край постели, не сводя с меня глаз, мужчина стащил сперва один сапог, по-военному ровно поставив его на край ковра, а после проделал то же самое со вторым.

Я судорожно сглотнула, понимая, что дополнительного приглашения не последует. Все уже было сказано раньше.

Окинув взглядом стол, я плеснула из небольшого кувшина вино и залпом опрокинула рюмку. Теплое, сладкое и не очень крепкое, «девичье» сливовое вино скользнуло по горлу, наполняя тело теплом, но не давая расслабления, на которое я рассчитывала.

– Вам не удастся напиться этим. Мне подают только разбавленные или очень слабые вина. Если желаете чего-то особенного, придется дождаться возвращения домой. Или же можно отправить кого-то на праздник, но думаю, там не найти ничего другого сегодня, кроме крепкой рисовой водки или не менее крепкого кумыса.

– Благодарю, но думаю, что это излишне, – взявшись за пояс платья, не глядя на генерала, покачала я головой, от чего шпильки в волосах плавно закачались.

Шелковая ткань легко скользнула по нижнему платью и я осторожно, нарочито медленно повесила наряд на свой стул. Затем последовал второй слой. На мне осталась только штанишки и белье, прикрывающее грудь. Дрожащими руками, чувствуя себя слабой и беззащитной, я принялась одну за одной вытягивать шпильки из прически, ровными рядами выкладывая их на стол. Гребень, серьги, несколько браслетов. В итоге мои украшения заняли едва ли не половину свободной части стола. И только теперь, когда тяжелые волосы волной легли на плечи, я осмелилась поднять взгляд на генерала. Темные глаза пылали огнем.

Край губ мужчины дрогнул и Чжан Рэн лег на постель, откинув в сторону меха и шелковое одеяло. Но тонкие штаны он так и не снял, что позволило мне выдохнуть. Я могла оставить белье на теле. Пусть и на время. Но сама возможность не раздеваться полностью под взглядом генерала почему-то успокаивала.

Шагая по мягкому ковру, я зябко обняла себя руками, прикрывая плечи. В полумраке генерал мог рассмотреть только контуры моего тела, но это не спасало от дрожи.

– Вы сегодня не невеста, Тинь Ли Шуэ. Не строит бояться, – тихо, мягко прозвучал голос генерала, разносясь во все углы шатра. От низкого, бархатного и интимного звучания дрожь в моем теле усилилась, как я не старалась успокоиться.

Князь был прав, я давно не была невинной, но от этого почему-то легче не становилось.

Присев на край постели, я скинула туфли на высокой платформе и глубоко вздохнув, опустилась на подушки. Обнаженное плечо коснулось горячей кожи мужчины, напоминая, что места на кровати не так много и даже потом, после всего, мне придется прижиматься к нему.

На меня накинули мягкое одеяло, и большая шершавая ладонь скользнула по животу, по полоске голой кожи между штанишками и тонким шелковым верхом белья…**

Грубая от оружия, кожа на пальцах, слегка царапала кожу, рассылая волнение по всему телу. Я прикрыла глаза не желая видеть в этом рассеянном свете единственной лампы ни лицо, ни глаза мужчины, что лежал рядом. Сейчас он вел себя сдержано, но кто знает, чем могло все обернуться через мгновение. В голове еще слишком ясным был тот образ несдержанного безумия, ярости и голода, что я увидела в покоях генерала, кажется, в прошлой жизни.

– Вы дрожите, – тихо, без эмоций произнес Чжан Рэн практически мне в ухо.

Я была готова возразить, но тело практически сотряслось от переизбытка эмоций. Но все равно признать это было трудно. Словно я не могла контролировать сама себя.

– Может быть, – тихо сорвалось с губ. Глаза зажмурились сильнее. Я хотела бы спрятаться от этого мужчины, от самой себя, от всего, что происходило сейчас, но кровать была слишком узкой, а тело князя Вэй слишком горячим, чтобы отмахнуться от этого просто так.

– Не стоит бояться, – прикасаясь губами к моим волосам, тихо проговорил генерал.

Рука скользнула выше, по груди. Тонкая шелковая ткань практически не защищала. Тело, реагируя на ласку, затрепетало, откликнулось. Я была, кажется, внутренне и против, но под мягкими движениями куда-то делся страх. Я не чувствовала себя больше такой уязвимой. Генерал не торопил, не нападал. Он словно проверял, как именно я буду реагировать на его касания. И это подкупало сильнее любых слов. Он был в праве делать со мной все, что ему заблагорассудится, и я понимала, что все происходящее, вся его выдержка – только ради меня.

– Почему? – большая ладонь огладила шею, поднялась выше, к уху, захватила прядь волос и легонько потянула.

– Что именно?

Пришлось сглотнуть, чтобы как-то справиться с напряжением, сжавшим горло. Я не могла бороться с той нежностью, даже осторожностью, с которой ко мне прикасались. Жестокость куда легче оправдать и мне было нужно услышать хоть что-то, чтобы потом не чувствовать себя виноватой.

Тело реагировало, пробуждалось после долгого сна. Я знала еще с первого мгновения в поместье Чжан Рэна, что меня тянет к этому мужчине, но бороться с нежностью я была не в силах.

– В прошлый раз… вы вели себя иначе. И в первую нашу встречу, когда поцеловали.

– Тогда вы боролись со мной, сопротивлялись. Даже сам ваш взгляд был полон вызова и непринятия ситуации. Я военный человек, Тинь. Я привык отвечать на вызов соответственно. Сейчас же…вы напуганы, пусть я и не знаю чем. Но вы моя, и я не стану с вами больше воевать. Есть надежда, что вы достаточно разумны, чтобы не делать глупостей.