Александра Неярова – Я буду твоими глазами (страница 36)
Премудрая у оконца, расписанного морозными узорами, замерла.
Яробор и Верея на лавке в светлице сидели, кот Баюн на коленях девицы в клубок свернулся, мурчал от ласки, хвостиком помахивал от удовольствия, когда ладонь светлокосой по голове и спинке приходилась, да подглядывал одним глазком за хозяюшкой с гостями.
– Сюда, на границу Трехмирья, чары уже расползлись. Одной мне не сдержать врата от могущества Мары.
Ягиня потемнела лицом, и между бровями пролегла складка.
– Связано всё. Нити судеб ваших, – кинула через плечо на девицу и хмурого княжича взгляд пристальный, цепкий, – не случайно Макошь переплела, и дорожки ваши сюда привели.
– Нельзя допустить прихода стужи вперёд черёда! – воскликнула Верея, тряхнув в порыве косой. Зазвенела в груди её тревога за люд. – Ни люди, ни зверьё, ни мать сыра земля к приходу зимы не готовы ещё. Голод выкосит многие поселения и городища.
– Верно мыслишь, Вереюшка.
– Токмо как нам помешать заговору? – встрял княжич, подмечая главное. С Ягиней разговор у него давеча был, поведала хозяйка терема, что творится в Кагояре, опечалила.
Князь Буревой совсем разума лишился, подать с народа увеличил, последнее забирая. Властвует его устами княгиня: люд запугала, чтобы не восстали, и на бояр управу нашла. Слово поперёк княжьей воли никто не смел вставить. Убоялись скорой расправы.
Теперь понял чего добивается ведьма, с кем в заговор вступила, ожидая защиты. С богиней зимы спуталась, окаянная! Душу свою гнилую продала.
Оттого пуще злоба Яробора брала, что не смог найти управу на колдунью. Одолела его Агидель хитростью, прокляла прежде, чем понял её чёрную суть.
И всё не разумел, как Верея во всём этом запутана. Какие тайны от него хранит?
Да и сам он не лучше! Открыться бы светлокосой, сознаться, что княжич кагоярский, а что-то внутри мешало. Нарочно горло удавкой перетягивало и душило каждый раз, как Яробор пытался слово честное о себе молвить. Не Агидель ли рук дело?
– Издавна в сестрице моей гнездилась нечисть, коя и заставляла её творить зло. Постоянно приносила всем беды, несчастье и погибель, – в думах заложила руки за спину премудрая, по горнице взад-вперёд расхаживая. – Но власти великой она возжелала любыми путями.
Княжич слушал, слушал и разумел, что многое известно Ягине. Недаром Всеведающей люд окликал. Имён в беседе она не называла, чужие тайны не открывала, не вмешивалась в ход бытия, а всё равно помочь взялась.
– И ты, Верея, встала у неё на пути.
Шаги сапожек хозяйки терема затихли около ведуньи молодой. Погладил княжич в задумчивости светлую бороду, обдумывая всё, что услыхал. Почему светлокосая? Что её может связывать с княгиней? Хмурился, гадал, а всё одно – потёмки.
– Почему я? – задалась Верея теми же вопросами.
– Когда малая ты ещё по земле бегала, росток силы великой в тебе ведьма тёмная углядела. В противовес своей, – ответила Ягиня, положив руку на плечо девице. – Завидки взяли, оттого и беду чёрную накликала на тебя.
Верея будто окаменела. Мудрая веда о прошлом молвила.
На скулах же княжича желваки заиграли, не любил он блуждать в неведении. Казалось, вот она правда под носом лежит, а разуметь никак не мог!
– Но одной тебе с ведьмой не справиться. Поэтому боги поступили с тобой, как поступили. Сберегли. Не вини их за это.
Ягиня погладила Верею по темени, очелье искусное пальцами задела, навески зазвенели.
– Яробор не случайно в избу Грознеги забрёл. За ним дружина кагоярская встанет, и вместе вы одолеете сестрицу мою непутёвую. Только торопиться надобно. Долго мне врата закрытыми не сдержать.
– Как мне побороть проклятье? Как, Ягинюшка, вернуть свет его глазам?
– В Навь за мёртвой водицей не убоишься ступить ради него? Выдюжишь ли? – прищурилась премудрая.
– Совсем ополоумела?! В мир мёртвых её посылать! – подскочил княжич в гневе с лавки на ноги, руками в порыве замахал. – А если Верея оттуда не воротится и сгинет?! Да я лучше слепым до конца дней своих прохожу, чем так рисковать ей позволю.
И сел обратно на лавку, волей чужой за плечи придавленный. Как не старался, противостоять чарам ведуньи не выходило.
– А это не тебе решать воевода! Её выбор, – строго прикрикнула на него Ягиня.
– Верея, не над… – пытался отговорить от беды свою л
– Так что, пойдёшь? – снова спросила хозяйка хоромин у светлокосой, хитро улыбаясь.
– Пойду, – решительно и твёрдо отозвалась та.
– Вот и славно.
…Как стемнело, выпила Верея взвару травяного, кой премудрая дала, и вышла во двор. В руках неприметный клубок ниток крепко держала, храбрилась, хоть и боязно было до колик в животе.
– Веди, – шепнула в тишину ночи и бросила вещицу в снег. Тот и покатился.
Захрустел белесый настил под сапожками, пошла Верея за клубочком зачарованным по неведанным людям тропам, а он петлял зайцем меж стволов разлапистых елей под навесом тёмных крон.
Яробор с Ягиней в тереме остались ждать. Княжич всё порывался за светлокосой девицей следом отправиться, да ведунья не пустила.
– Пойми, упрямец, живым в мир мёртвых ходу нет! Сгинешь в миг! – препиралась с молодцем Ягиня. – Только чистая душа может туда ступить и вернуться. В жилах Вереи течет ведическая сила.
– Но как же она одна там?.. – напирал княжич, а хозяйка хоромин не уступала, своей узкой спиной загораживала дверь в сенях.
– Коли помочь желаешь, обожди! Обратно её позовешь, как потребуется.
– Сядь пока, княжич. Мяу-у, не буянь, не то укушу, – вступился за хозяйку Баюн, запрыгнув на плечо разошедшегося воеводы.
Хоть и не видел кота, а силу его грозную, колдовскую почуял – морозом та вниз, вдоль широкой спины окатила. В народе молва ходила, что Баюн при надобности мог в великана обратиться, сожрать или лапой прихлопнуть.
Скрепив сердце, княжичу пришлось уступить. Права премудрая Ягиня. Никакой из него помощник в навьем.
Верея шла во мраке за клубком. Привел он её к алатырному камню, на котором скрижали начертаны – мудрость божеств. Он держит на себе Мировое древо, от него отходят три дороги: Навь, Явь и Правь. Возле него текли ручьи «живой» и «мертвой» воды.
Живая поднималась в верхние миры золотой цепью, а мёртвая стекала в нижние. Туда Верея и спустилась, следуя по корням древа за тёмным ручьём к источнику. Пропустили её древние стражи по наказу Велеса.
Ягиня велела искать озеро – в нём кроется дюжая сила, а в ручье лишь капли.
Холодно сделалось, словно из тела враз всё тепло ушло, шуба более не грела. Пропал страх и все переживания, безразличие опутывало липкой паутинной.
Ступая вперёд, держалась Верея думами за свои цели, чтобы не потерять себя в этом промозглом омуте хаоса.
Нет в мире Нави привычных глазу ярких красок, не освещает его солнечная колесница Хорса.
Темно, серо и мрачно. Туман кругом. Снег грязный.
Здесь владение Тёмных Богов, которые присматривают за мёртвыми блуждающими душами. Всё они переходят реку Забвения, а опосля неё уже не могут вспомнить, кем были при жизни, потому плутали по навьему миру.
Верея помнила зачем спустилась, она-то в отличии от душ живая и иной дорогой сюда пришла.
Озера пока не видела, но слышала журчание воды где-то рядом, долго шла, шла и шла, пока внезапно не набрела на замёрзший холмистый берег и ветхую, покосившуюся избу на нём.
В окнах горел свет лучин. Кто мог обитать в таком гиблом месте?
Чёрный водоём не был схвачен коркой льда, гладь не дрожала кругами ряби, оставалась гладкой, как тёмное зеркало.
Это он – источник, разумела Верея.
Тревожить хозяев избы не хотелось, мало ли кто оттуда нос покажет, и чем встреча обернётся. Поди, не жалуют в навьем живых гостей.
Потому Верея достала пустой флакон и тихо, стараясь не шуметь, ступила к краю берега, наберёт водицы и обратно повернёт. Склонившись, узрела своё бледное отражение и осторожно почерпнула тёмной воды, не касаясь глади.
Набрав полный пузырь, пробку заткнула, а стоило выпрямиться и сделать шаг прочь, как дверь избы с протяжным скрипом отварилась.
На прогнившем пороге показалась сгорбленная фигура седовласой старухи в грязном балахоне, та на клюку опиралась.
– Что, даже словом со мной не обмолвишься, красна девица? – проскрипела старуха противным, до боли знакомым голосом.
И тот час вернулся страх. Огненной волной окатила хребет тревога, напоминая Верее, что она ещё жива.
Узнала веда кто перед ней – ведьма окаянная, вражина, коя род древлянский загубила!
Сердце забилось, с каждым ударом ухало болью, а злоба и ярость, кои накопились в душе вскипели пеной морской. Но не тягаться силой ей с сестрой Ягини, ещё не равны…
– Не бойся, – усмехнулась ведьма почти беззубым ртом. Издевалась. – Я тебя не обижу.